Алексей Акулин – Ацелитовая Шкатулка (страница 1)

Алексей Акулин

Ацелитовая Шкатулка

Дождь третий день лил не переставая. Дороги вокруг Рошта раскисли и превратились в жидкое хлюпающее месиво. Опустевшие поля уныло щетинились скошенной пшеницей и сорняками, под хмурым осенним небом.

Рик стоял на чердаке здания ратуши и смотрел в круглое оконце на вереницу телег сервов тянущуюся к главным воротам города. Ему нравилось это убежище. Отсюда открывался хороший вид на город, да и найти его здесь было не так просто, если вдруг кому это взбредёт в голову. Он его нашёл совершенно случайно, на днях, когда осматривал окрестности Главного рынка Рошта. В покосившемся заборе, закрывавшем маленький слепой дворик с задней стороны строения, имелся лаз. А из торцов балок, торчащих из стены дома, получилась своеобразная лестница к люку на чердак. Печи уже протапливали и от широкого квадратного, сложенного из камня дымохода исходило тепло. Тишина. Греясь, в углах, ворковали голуби. Рик откусил яблоко, сглотнул сладко-кислый сок и снова повернулся к окошку.

Назавтра намечалось открытие осенней Великой Ярмарки – крупного события в жизни города и окрестностей. И люди везли сюда пшеницу, овёс, свёклу, капусту и другие дары земли, над которыми корпели с весны до осени. Вели на ломких ногах жеребят, тащили в мешках визжащих поросят. Летели перья с домашней птицы: гоготали гуси, протяжно и гортанно кукарекали петухи. Лаяли собаки, кричали, переругиваясь, крестьяне. Торговую площадь в Купеческом квартале заполонили телеги. Многие земледельцы приехали с семьями и устилали солому под повозками, чтобы спать и вполглаза смотреть за товаром. А то, не приведи Создатель, что-нибудь утащат. Постоялые дворы города заполнились посетителями. Трактирщики и корчмари довольно потирали руки в надежде на солидную прибыль. Кухонные печи заведений работали не остывая. Там всё время что-то жарилось, варилось, тушилось, булькало, шипело, кипело, щекоча ноздри посетителей запахами и вызывая голодную слюну. В погребах остывала водка и старка, ракия, настойки, наливки и вино. Полные фляги и бочки с пенистым пивом ждали своей очереди.

Рик в задумчивости смотрел на суетящихся торговцев, стремящихся занять выгодные места на площади.

Время Великой Ярмарки – время торговцев и покупателей, бродячих артистов и гадателей, и конечно… воров. Город ждёт целый год, а, дождавшись, веселится без оглядки. Довольны все. Экономки забивают кладовые, чуть ли ни на год вперёд, их хозяева выискивают антиквариат и редкие ценные безделушки, которых вдосталь появилось после войны. Местных кокеток привлекают пёстрые лотки с косметикой, привезённой из дальних стран: из Зафии, Фаро или даже дальше. Баночки с карминовой помадой, духи от лучших алхимиков Мерсайдии, сурьма, порошки румян. Философов затягивает в торговый водоворот возможность отыскать редкий манускрипт или инкабулу. Кузнецы, гончары и мастера–стеклодувы ставят свои навесы, предлагая всевозможные изделия: от булавок до длинных широких двуручных мечей, от кружек и глиняных свистулек до огромных кувшинов и подносов. В длинных ящиках пересыпанные стружкой ожидают раскатанное стекло и зеркала. Рыбаки из Фаро привезут копчёных, исходящих жиром угрей, кефаль, кету, и ещё живых, пересыпанных крапивой, копошащихся крабов. Торговцы из Зафии в цветастых халатах и тюрбанах, развернут прилавки с диковинными сладостями. Великая Ярмарка предлагает товар на любой выбор и вкус.

Целую седмицу ярмарка будет шуметь и гомонить, торговать и гулять. А это всегда суета и сутолока – лучшие помощники вора. Рик любил толпу, в ней проще остаться незамеченным, легче спрятаться и раствориться, лавируя между занятых своими делами людей.

Купеческий квартал Рошта считался просторным. Улицы, мощенные камнем, обрамлённые сточными желобами, шире, чем в других кварталах города. На встречном ходу могли разминуться две груженые подводы. Да и дома не теснились один к другому. И если вдруг возникнет необходимость, можно было юркнуть между ними. Перемахнуть через забор или запрятаться в пустую бочку. Зарыться в кучу хлама или сноп соломы, каковых всегда полно в этих переулочках.

Завтра начнётся большая нажива. Рик, как и владельцы питейных заведений надеялся на крупный барыш. Но его не интересовали ни пожитки, ни имущество сервов, ни кошельки купцов, ни опустевшие дома местной знати, ни расчётные ящики ростовщиков и менял. Всё это мелочёвка. Ему предстояло нечто другое.

Рик в себе не сомневался. Маститый вор по кличке Клин обучил его хорошо. Он же и определил жизненный путь юноши…

Ночная стража отбила полночные колотушки, когда Аарон Шнеер, в более узких кругах известный вор по прозвищу Клин, возвращался с очередного дела в свой схрон – простую, но чистую халупу в Золотушном квартале Пересмаля. Сам он жил в более престижном Южном квартале. Там, где проживали купцы, советники ратуши и дворяне средней руки. В обычной жизни его знали как уважаемого горожанина, богатого и успешного купца и делопроизводителя. Он и в самом деле держал лавку с тканями на Торговой улице Пересмаля, но фактически там заправлял его поверенный – хитрый и молчаливый рыжий пройдоха по имени Пяст. Аарон подобрал его избитого, полуживого и голого в Золотушном квартале пару лет назад, и выходил из прихоти. Парень оказался хватом и пока лежал больным, успел сопоставить, что к чему, и кем на самом деле является купец Аарон Шнеер. Он же разработал план. И Аарону понравилась его предприимчивость. Вскоре в Пересмале появилась новая торговая лавка с тканями из разных уголков Харании. Он появлялся там раз в месяц, чтобы забрать большую долю прибыли. А Пяст не задавал лишних вопросов и продолжал управлять лавкой.

Летняя ночь выдалась на редкость тёмной. Луна ушла день назад, а новый месяц ещё не народился. Даже звёзды светили не ярко, а как-то отчуждённо и далеко в глубокой черноте неба.

Во внутреннем кармане приталенной замшевой куртки покоился длинный узкий пенал с брильянтовым колье. На мелочи вор не разменивался. В последнее время ходил только по крупным наводкам, и подумывал завязать. Золота хватало. Воровская романтика его не вдохновляла. Да и тело уже не такое послушное и гибкое, как некогда. Беспокоило левое колено, и глаза теряли зоркость. Но пока Клин исправно отстёгивал процент от добычи в Гильдию Воров. Ха! А попробуй, не отстегни! Пересмальская воровская Гильдия таких вещей не прощала. Найдут с перерезанным горлом в сточной канаве, или хуже того – вздёрнутым голым на ветке дуба в Центральной Алее. Шнеер содрогнулся от одной этой мысли. В своеобразной иерархии Гильдии он стоял на третьей ступени. Мог бы быть по статусу и выше, но в своё время добровольно отказался от полномочий в воровском сообществе и от всех соответствующих привилегий. Жалел стареющий вор только об одном – не было достойного ученика, которому он смог бы передать своё мастерство.

Аарон скользил, старательно избегая тусклого света уличных фонарей, таился в тёмных углах, едва заслышав бряцанье доспехов или оружия стражников, а после двигался дальше. Не то чтобы он боялся, на этот случай в рукаве припрятан гранённый и острый стилет. Но зачем будить спящих собак? Вот и Дом Свиданий тётушки Беаты, за которым начинался Золотушный квартал.

Дно Пересмаля, Золотушный квартал, этот город в городе, застроенный кое-как и абы чем, населяли жулики, убийцы, проститутки, воры, нищие и прочее отребье. Здесь правили свои законы – жили, каждый как придётся. Добывали пропитание, как могли, уважали только силу, но норовили исподтишка эту силу переломить. И единственным авторитетом и неофициальным телургом являлся старый седой вор по кличке Бельмо.

Здесь всегда заправляли всем воры. Квартал – постоянная проблема для городских властей. Но они ничего не могли поделать. Раньше иногда производили облавы, но тогда голытьба устраивала полный беспредел на улицах Пересмаля и, в конце концов, город отступился, позволив кварталу жить по-своему. Стража сюда не совалась. Боялись.

Тротуары, большая редкость, сохранялись только вблизи воровских домов. Все прочие разбирали на дрова в холодные зимние ночи. Поэтому пользовались натоптанными тропинками. Но ходить нужно внимательно – можно вляпаться в испражнения какого-нибудь бродяги. От привычки обитателей гадить где попало, квартал и получил своё название. А также, из-за выселка алхимиков, которые расселились на целую улицу и образовали что-то вроде слободы. Временами ветер приносил оттуда запахи серы и ещё чего-то кислого, после чего во рту появлялся странный привкус, а глаза слезились.

Была здесь и корчма, где проводились кулачные бои на деньги, играли в кости и торговали кармаченгом. Опасное и непредсказуемое место. Хотя то же самое можно сказать и обо всём квартале.

Аарон свернул в проулок, между Домом Свиданий и пустующим кособоким строением с выбитыми окнами. Некогда охранной заставой. Сейчас в нём вместо стражи обосновались бродяги. И птицы увили все потолочные балки своими гнёздами. Клин едва не споткнулся о небольшую корзинку, плётённую из ивового прута, накрытую мягким фетровым обрезом. Вор быстро огляделся. Но никого не заметил.