Алексей Абвов – Экзаменационная Полоса (страница 7)

— Вы сделали для меня очень большое дело, хоть и боролись за себя, — заявил он, когда запись закончилась. — Взятые вами трофеи и пленники принадлежат вам по праву, но я хотел бы выкупить у вас тех рабов или хотя бы взять их на время, дабы они помогли закрыть обнаруженные уязвимости в системе безопасности.

Израильтяне накопали действительно много разных дырок. Самая большая оказалась тем самым озером, которое и дало имя городу. В нём водилось много агрессивных рыб, сходных по поведению с земными пираньями, потому преодолевать его вплавь никому и в голову не приходило. Только на лодке, к чему эмирская служба безопасности вполне готова. Однако израильтянам удалось разобраться, как другие крупные озёрные обитатели отпугивают зубастую мелочь, а их специалисты в области электроники изготовили небольшие приспособления, вешающиеся на пояс. Короткие модулированные импульсы электрического тока надёжно отпугивали хищных рыб и других потенциально-опасных озёрных обитателей. С такими приспособлениями стало возможным даже спокойно купаться, не говоря уже про проникновение на береговую закрытую территорию из-под воды. В общем, теперь кому-то светит много работы, дабы заткнуть всё найденные дырки.

Вернувшись обратно, уложил бодрящуюся невесту спать, а то она уже буквально не закрывала рта от зевоты, а сам принялся разбираться с доставшимися трофеями. Сначала с железками, которые мои люди кинули в пустующую комнату, как раз для меня. Похвастаться, так сказать. Итак, троица заявившихся к нам ликвидаторов использовали легендарные пистолеты-пулемёты «Uzi» с толстыми глушителями по две штуки на человека. Вернее те «Узи» были в варианте «микро», ствол там совсем короткий. Но для зачистки помещений такие вот «машинки» — самое оно. Хотя мне это изделие израильских оружейников внешне не очень-то нравится. Тяжелые и не очень удобные. Стоит сходить тир, там моё мнение может и измениться немного в лучшую сторону. На каждый пистолет-пулемёт нашлось по четыре длинных магазина на тридцать два патрона. Серьёзный боекомплект. Затем меня заинтересовали ножи. Вроде ничего необычного, типичный боевой нож, но сделан красиво. Толстое тёмное лезвие, острейшая заточка, обрезиненная рукоять. Баланс практически идеален для метания. Стоит себе один такой пригреть, он удобнее того, который я обычно цепляю на свой пояс. Больше оружия нет, пошла электроника. Три комплекта хорошо знакомых нам американских ночников AN/PVS-14. Купание в озере они перенесли без каких-либо проблем. Какие-то незнакомые портативные радиостанции без опознавательных знаков производителя, сильно похожие на крупные сотовые телефоны, тоже водонепроницаемые. Гарнитуры с ларингофоном в комплекте. Пробежался пальцами по клавиатуре, вглядываясь в неяркий экран. Высокочастотная цифра, явная военная прошивка, всё в лучшем виде. Стоит позже разобраться, можно ли их встроить в нашу систему закрытой связи. Благо есть с кого спросить. Прочее добро меня не сильно заинтересовало — три акваланга, «мокрые» гидрокостюмы, ласты и какая-то полезная пловцам ерунда. Я в ней ничего не понимаю. Утащив себе один нож, остальное передал Оксане, пусть займётся размещением добра на хранение и распределением его среди наших бойцов по мере необходимости. Пришла очередь познакомиться с пленниками.

Первым стал именно тот, кого мы с Рогнедой прихватили ночью и за кого она передо мной похлопотала. Мужик уже полностью оклемался от действия яда и горел желанием говорить с теми, кто его так быстро и качественно скрутил. Лет тридцати, невысокого роста — где-то метр шестьдесят, плотного телосложения, крепкие, но ухоженные руки, короткие чёрные вьющиеся волосы. Лицо обычное семитское, нос с небольшой горбинкой. По-английски говорил практически без акцента. Он не испытывал особых иллюзий относительно своей дальнейшей судьбы. Раз сразу не убили, значит — продадут в рабство. Плохо, но не смертельно. Есть некоторый шанс, что местные соотечественники с другой стороны залива захотят его выкупить. По его словам — шанс весьма маленький, ибо у них к нему имеется некоторое количество серьёзных претензий. И спихнули его на эту сторону скорее, чтобы избавиться. Я попросил его рассказать о себе и о том, как он вообще дошел до жизни такой. Тот задумался на минуту, не очень понимая, зачем мне всё это нужно, но всё же решился рассказать. Итак, Борух, или Борис, если прикинуть по-нашему, являлся коренным израильтянином, причём евреем по маме и по папе. Родился в Хайфе, там же вырос, с отличием окончил школу, а потом и ВУЗ по специальности радио-электронщика. Обязательная служба в армии, а после и постоянный контракт. Его просто не желали отпускать. Грамотный, дотошный, дисциплинированный. Немного неуживчивый из-за своей требовательности к себе и другим, но это считалось мелочью. Несмотря на невысокое звание, платили хорошо, работа, вернее — служба нравилась. Единственное, чего не нравилось — так это отдельные сослуживцы. Хоть армия Израиля и считается одной из самых профессиональных на Старой Земле, однако всяких «особенностей» хватает и там. К примеру, местничество и коррупция, особенно наверху среди командования. И служилось бы Боруху и дальше, однако, Израиль — страна для жизни весьма небезопасная. Очередной арабский смертник-террорист подорвал себя около входа на военную базу, где служил наш герой. И по несчастью, именно там в тот момент оказались его жена и дочь, шедшие домой после недолгого общения с мужем и отцом. Погибли и другие гражданские. Узнав печальные новости, Борух едва не наложил на себя руки от горя. Весь прежний мир дна него рухнул в один момент. Его целиком захватила идея мести тем, кто отнял у него родных и близких. Он прекрасно знал, где собираются множество арабов, причём тех, кто явно задумывает что-то недоброе. Полиции им вроде как предъявить особо нечего, порядок они не нарушают, вот только ощущения со счетов так просто не сбросить. Взяв пулемёт и изрядный запас патронов, он отправился вершить свой суд. Скольких он перестрелял — ему после так и не сказали, а сам он просто не успевал считать, меняя один опустевший патронный короб на другой. Быстро прибывшие на стрельбу военные и полиция подранили его, когда у него уже закончился боекомплект. Арабы, кстати, тоже имели оружие, но оно им не помогло. Дальше ему светил пожизненный тюремный срок, однако вовремя нашлись благодетели из Ордена, сделавшие предложение, от которого не захочется отказаться. Так он оказался тут, на Новой Земле. Здесь же его приняли плохо. Подробностей рассказывать ему не захотелось, я не настаивал. По его словам — местный Израиль вобрал в себя чуть ли не всё самое худшее из Израиля Старой Земли. Неудивительно, если учесть, кого сюда «приглашают». Там сейчас активно борются друг с другом две условных группировки: первая — религиозные фанатики и откровенные нацисты, порой даже других евреев считающие презренными гоями, и вторая — проштрафившиеся военные и агенты различных спецслужб, старательно тянущие короткое одеяло власти на себя. Подливали маслица в огонь и орденские представители, которым постоянно требовались толковые исполнители для их не самых чистых делишек. А страдали от всего этого простые люди, которым просто хотелось жить. «Новая жизнь — новые возможности» — оказалось совсем не для них. Вот и Боруха сразу же приставили к делу по основной специальности и закинули сюда в непонятной миссии не то разведчиков, не то ликвидаторов.

Послушав его рассказ и прислушавшись к своим чувствам, я решил предложить ему вступить в нашу команду. Против евреев у меня нет особых предубеждений, впрочем, против других национальностей тоже. Даже среди негров могут попасться вполне достойные люди. Я не вешаю ярлыки по цвету кожи и форме черепа, ориентируясь в своих оценках исключительно на личные качества. Моё неожиданное предложение сильно озадачило Боруха. Он не торопился давать положительный ответ, испросив возможности присмотреться к нашему коллективу, после того, как я пообещал ему, что в настоящее время мы не выступаем против интересов Израиля в целом. Для него это оказалось важным моментом. У нас хватает врагов, но тут можно утверждать с полной определённостью. В общем, я выпустил его из-под замка, попросив народ присмотреть за ним, но не прессинговать без лишней необходимости. Пусть сам убедится, кто мы такие и как живём.

Вот разговор с двумя другими пленниками совершенно не заладился. Тоже типичные семиты, хотя больше похожи именно на арабов, чем евреев. Некрупные, но жилистые. Возраст где-то за тридцать — тридцать пять. Цепкий колючий взгляд, а внутри чувствуется большое желание тебя пристрелить. Только возможностей не имелось, да и скованные за спиной руки явно не способствовали. Они вроде бы правдиво отвечали на мои вопросы, исполняя принятый в израильской армии принцип сотрудничества с противником в случае попадания в плен ради сохранения своей жизни, но вот ощущения от этого общения мне сильно не понравились. Полезного из той беседы для меня почти не нашлось. Они тоже испытывали сильное недоумение полученным приказом немедленно зачистить нашу небольшую группу, но вот о причинах его появления не имели даже догадок. Лишь догадывались о том, что в их предыдущей деятельности больше всех заинтересован именно Орден, а не их крошечное еврейское государство на другой стороне залива. Постоянно усиливающееся в Арабском Халифате влияние эмира Рашида Ордену сильно не нравилось. Рашид не терпел тех, кто пытался ему указывать. Вот береговые и нефтяные шейхи проявляли завидную гибкость и покладистость, признавая реальную силу и власть. Потому рано или поздно жесткое столкновение интересов обязано перейти в горячую фазу. Устранение несговорчивого эмира позволит Ордену и дальше держать Арабский Халифат в виде рыхлого аморфного образования, не позволив ему оформиться в сильное самостоятельное государство. И появление здесь израильских специалистов по устранению неугодных правителей стало лишь делом времени. Собственно, эта вот парочка и их командир именно таковыми специалистами и являлись, остальные были у них лишь на подхвате. С бурами они почти не пересекались, хотя куда-то выехавший незадолго до начала сезона дождей командир их группы поддерживал с кем-то из них постоянные эфирные контакты. Больше ничего полезного они не знали, разве только непосредственно касающиеся их профессии моменты, но их пусть у них Рогнеда выпытывает, пока они ещё «гостят» у нас. Я твёрдо решил передать их эмиру, так как хорошо чувствовал — спиной к ним поворачиваться нельзя. Знаете, такой неприятный взгляд, когда смотрят буквально сквозь тебя, как на очередного покойника, который почему-то ещё бегает и говорит. Вот пусть эмирская охранка с ними дальше и разбирается.