Алексей Абвов – Экзаменационная Полоса (страница 65)

Встретили их озадаченную новыми перспективами троицу две красивых молодых женщины. С одной они уже успели познакомиться, хотя так и не узнали её имени. Именно она была рядом с тем загадочным Алексом в «каньоне смерти». До их прихода две женщины о чём-то мило беседовали на неизвестном Ариетте языке, который понимающий его Мигель назвал русским. Стоило им подойти ближе, как первая женщина лишь окинула их ленивым взглядом, уже успев насмотреться за время пути в город, а другая черноволосая красотка с выдающейся фигурой оценивающе смотрела в их сторону. Пробежалась безразличным взглядом по Мигелю, едва заметно улыбнулась малышке Мирабели и более долго задержала внимание на моей груди, более не стянутой тактическим бандажом.

— А они ничего так... — заметила красотка, перейдя на английский, женщины переглянулись, а первая лишь хмыкнула. — Погляжу, наш муженёк уже принял решение.

— И чего тут думать? — Хмыкнув, ответила вторая. — Можешь рассказать им, в какую задницу здесь засунули их бывших соотечественников и во сколько обойдётся им оказаться там же по своему собственному желанию.

Ариетта быстро соображала. Она выделила слово «муженёк», да и «задницу» тоже не пропустила. И хоть её и распирало сильное любопытство, но сначала требовалось решить более актуальные вопросы.

— Нам личное оружие здесь полагается? — Обратилась она к красотке, явно выполнявшей роль завхоза, судя по наличествующему в её руке электронному планшету.

— Без него чувствуешь себя голой? — Хохотнула та, с поразительной лёгкостью угадав её тайные мысли. — Для начала получите одежду, вымоетесь, переоденетесь, определитесь с местом в казарме и только позже разберёмся, чем вас вооружать в зависимости от ваших боевых навыков и проверки на полигоне. У нас оружие обычно подбирается под конкретную задачу, в качестве личного только пистолеты.

— Кстати, поделитесь секретами столь меткой стрельбы с предельной дистанции? — Влезла в разговор первая женщина. — И ещё интересно, почему Алекс вас даже с хорошей оптикой не смог хотя бы поцарапать.

— Есть особые тайные приёмы, — ответила Ариетта, быстро переглянувшись с Мигелем и отметив его едва заметный одобрительный кивок. — Если бы нам дали немного времени и патронов заранее пристреляться с выданным оружием, вы бы так легко не отделались, — с гордостью в голосе пояснила она. — Мы просто сразу видим, куда попадёт выпущенная нами пуля, тело само наведёт оружие за считанные мгновения. А чтобы прицельно попасть в нас требуется сильная воля или специальная подготовка. Обычный человек увидит нас совсем не там, где мы действительно спрятались.

— Что же, значит, неожиданное решение Алекса оставить вам жизнь было исключительно верным, — хмыкнула первая женщина. — Думаю, вы не станете держаться за свои секреты из последних сил.

— Обучение чему-то подобному требует очень много времени, — вступил в разговор Мигель, он как раз и являлся большим специалистом по тайным знаниям и секретным приёмам.

— Мы вас сумеем сильно удивить, — загадочно улыбнулась черноволосая красотка, и, мгновенно посерьёзнев, добавила: — О том, чем ещё вы обогатите нашу большую семью, мы поговорим позже, а сейчас нужно решить повседневные вопросы.

С этими словами она повернулась на месте и махнула рукой, предлагая последовать за собой. Ариетта снова выделила слова «большая семья», которые явно что-то значили. И ещё она вдруг с чувством большого внутреннего облегчения поняла — их действительно принимают своими, а не выстраивают заборы и устанавливают ограничения, как бы сделали в любом другом месте. И это было ново и совершенно неожиданно. Подозревая прикрытое лукавство, она решила во всём старательно разобраться. Времени у неё теперь предостаточно.

Глава 7. Битва разумов

Присутствуя на праздничном ужине, хм, если его так можно назвать, я выполнял чисто декоративную роль. Сидел, ел пил, изредка кивал словам эмира Рашида. К счастью, что-либо говорить меня не заставляли. Присутствующие здесь десять шейхов посматривали в мою сторону с любопытством вперемешку с едва заметной неприязнью. Для них я оставался чужаком, более того — чужаком опасным. Даже внешне кардинально отличаюсь от них. Они предпочитали просторные халаты, куфии разного цвета на голове, я же оделся в привычный камуфляж, повязав на голову камуфляжную же бандану. И ещё солнечные очки демонстративно оставил на лбу. Говорили шейхи о всякой посторонней ерунде, типа погоды и стабильно от сезона к сезону падающих ценах на рабов. Для кого-то это обстоятельство было несомненным благом, а кто-то переживал о снижавшихся доходах. Ещё вскользь посматривая в мою сторону, тихо шептались о падении нравов. Вот, уже и с неверными сидеть приходится за одним... ковром. Все серьёзные разговоры явно велись в совсем другом формате без допуска посторонних. Рашиду же требовалось лишь показать меня публике в новом статусе потенциального наследника, сделав ушлым соперникам серию толстых намёков. Вот после завершения ужина, оставшись наедине, у нас и состоялся приватный разговор с далеко идущими последствиями.

— Ты должен знать, хоть шейхи вскоре и признают меня Халифом, другого выбора у них нет, однако моя власть раскинется только на две новые провинции. Благодаря нашему хитрому плану и глупости шейха Харата, мы получили свой выход к морю, это уже сложно оспорить. Но можно помешать. Лишь малая часть тех, кто ранее служил Харату, станет так же верно служить мне. Они предпочтут найти себе другого хозяина. И доходов от морской провинции ждать ещё долго. Я собираюсь сильно ограничить или вовсе запретить организованную работорговлю, — эмир меня сильно изумил. — И здесь не моя личная прихоть, а чёткий расчёт, — заметив обалделое выражение на моём лице, Рашид лишь усмехнулся. — Рабство мешает нам самим развиваться, ибо рабы делают всё за нас. Находящиеся под моей рукой деятельные люди уже смогли частично перейти от прямого владения производительными силами к практике наёмного персонала, причём сохранив многое из прежнего уклада. Вы это называете «социализмом», хотя это громкое слово не раскрывает основной сути. Владелец производства способен полностью обеспечить рабочих всем необходимым, комплексно решая все их бытовые вопросы. И каждый рассчитавшийся с первичным долгом рабочий может выбрать персональный уровень свободы, начиная от добровольного рабства и кончая полным отказом от вмешательства в личную жизнь за рамками производственных отношений. Мои люди такие условия сейчас уже вполне могут себе позволить, а вот их конкуренты — нет. Так зачем мне помогать им, тем более за свой счёт? — Усмехнулся эмир.

— Да и репутация в отношениях с другой стороной залива значительно улучшится, — я поддержал его весёлый настрой.

— Верно, — подтвердил расплывшийся в улыбке властный собеседник, находившийся после ужина в приподнятом настроении. — Нам потребуется время, чтобы основательно закрепиться на побережье, рассадив по нужным местам доверенных людей. С саботажем мы обязательно справимся, однако есть и более существенная проблема, — эмир выдержал паузу, отмечая моё повышенное внимание к его словам. — Ко мне выдвинуто коллективное требование примириться с Орденом. Зачинщиком этого требования выступает шейх Омар, и я жду от него очередной подлости. Этот сын змеи и скорпиона мастер стравливать других, вырывая куски мяса у ослабевших противников. Мне пришлось согласиться провести переговоры с полномочным представителем Ордена, который прилетит сюда со дня на день. Я чувствую, а своей интуиции я привык верить — мне категорически нельзя встречаться с тем человеком. И потому вместо меня с ним должен встретиться ты, — он направил в меня повелевающий перст, а его лицо в один миг превратилось в строгую властную маску.

— Я? — Интересно было бы взглянуть на себя в зеркало, такого поворота я точно не мог ожидать.

— Ты уже доказал, что способен на нестандартные поступки, — эмир убрал с лица демонстративную строгость и снова улыбнулся. — И если кто-то всё чётко рассчитал — то его ожидает большой сюрприз. Ты ведь не считаешь, что я сегодня пригласил тебя сюда просто показать другим властителям нового молодого героя?

Я лишь покачал головой, молчанием выражая большие сомнения.

— До каждого из них дойдёт мой намёк, но предугадать твою ключевую роль в определённых событиях им вряд ли удастся. Считаю, ты обойдёшься без моих инструкций, просто помни о том, что вместе мы сможем добиться куда большего, чем действуя поодиночке, — напутствовал он меня напоследок.

Глядя в маленький иллюминатор на медленно проплывающую внизу зелёную равнину, Саманта Конерс старательно давила постепенно растущее раздражение. Летать на таком антиквариате ей ещё не приходилось, а более привычных ей скоростных бизнес-джетов в этом мире пока нет. Да и подходящую аэродромную сеть когда ещё построят. О существовании другого обитаемого мира с названием «Новая Земля» её поставили в известность всего лишь год назад, тем самым оказав большое доверие. Только истинные хозяева мира не просто знали о ней, но и могли посещать её по своему личному желанию, как и какую-либо страну Старого Мира. Для всех прочих предлагался лишь билет переселенца в одну сторону. Дальняя колония постепенно развивалась и требовала всё больше новых переселенцев. Сначала хозяева посчитали, что справятся со всеми проблемами своими силами, и лишь сейчас, когда проблем накопилось слишком много, вспомнили о тех, кого сами вырастили для их решения. Родилась Саманта в городе Бруклине, в семье обычного полицейского и почтовой служащей. Родительских доходов, учитывая наличия ещё двух братьев, не хватало для получения пристойного образования и попытки выбиться из унылого окружения грязных городских предместий. Но именно ей повезло, в отличие от своих братьев. У тех всё пошло в рост, а вот ей достались мозги. Одни на всех троих, как позже шутливо выражалась она. Уж как занесло ту комиссию в их дальнее захолустье — одному Богу известно. Комиссия занималась проверкой образования, которое, прямо говоря — было откровенно слабым. Что поделаешь — район такой, дети и преподаватели друг друга стоили. И лишь Саманте удосужилось выделиться на общем фоне. Её приметили и вскоре перевели в закрытый колледж со строгими военными распорядками. Так и началась настоящая учёба вместе с жесткой муштрой. Каждые полгода строгие тесты, похожие на избиения тренировки. Их сознательно приучали терпеть боль, сохраняя трезвость рассудка. Постоянно давили морально, пытаясь раздавить и сломить их личность. Многие ломались, сходили с дистанции. Но те, кому удалось выдержать давление, постепенно закалялись и становились сильнее. Затем их стали учить подчинять своей воле других людей, начиная с тех детей, кого только приняли в закрытый колледж. Затем настала очередь приговорённых к смертной казни преступников. Шестнадцатилетней девочке пришлось выживать целый месяц в одной камере с двумя неграми, руки каждого были буквально по локоть в человеческой крови. Но она справилась, быстро заставив их с восторгом целовать следы её ног. Затем обучение продолжилось, теперь им преподавали основы работы с информацией. То, что преподается в лучших колледжах и даже высших учебных заведениях, по наивности считающихся элитными и в подмётки не годится. Мало обучить людей абстрактному мышлению и умению решать типовые задачи — требуется перевести разум на более высокий уровень конкретики. Видеть скрытые смыслы там, где их просто нет, выделять крупицы правды в отборной лжи и многое другое. Про развитие тела тоже не забывали. Пусть спортсмены ставят эти глупые рекорды, вешая блестящие побрякушки мнимых достижений на свои шеи. Тело должно обслуживать разум, позволяя ему полностью раскрыть свою мощь. Да и притягательная внешность позволяет сильно облегчить первые этапы общения и порабощения чужой воли. К двадцати пяти годам Саманта превратилась в ослепительную красавицу, умеющую парой дополнительных мазков косметики придать своему образу чарующую неповторимость или выразить настроение. Естественно, учили и готовили их не просто так. Истинные хозяева мира нуждаются в умелых слугах, дабы они сделали для них всё необходимое. И они делали, за заслуги получая всё более сложные задания и обещанное вхождение в круг избранных. В послужном списке Саманты числятся множество сложнейших переговоров, в результате которых миллиардные суммы переходили с одних счетов на другие, а ценные активы меняли хозяев. Чьи-то отдельные судьбы при этом стремительно возносились вверх, а другие падали в бездну. Судьбы отдельных людей и даже целых стран.