Алексей Абрамов – Внесены изменения (страница 3)

- Оригинальная. Не знаю только сумею ли ее раскрыть, - она любуется камерой.

Камера добротная, дорогая.

- Ты можешь улыбнуться? - нежно выхватываю камеру из ее мягких рук и с видом мастера настраиваю камеру, благо вечер тренировок не прошел зря.

Она слегка стесняется. Чувствуется скованность. Еще бы, так раскрываться перед почти незнакомым человеком. Но все же ей это удается.

Я делаю первый дубль и получается довольно прилично. Первый кадр – она слегка улыбается, второй – мечтательно смотрит вдаль, третий – смотрит на меня, четвертый – мы вдвоем и вид с боку, я специально затемнил, так что видны остались только силуэты.

Потом и вовсе я вошел в раж. Не хуже, чем настоящий режиссер. Похоже, ей тоже нравилось. Режиссер и актриса. На все про все ушло примерно часа два.

- Спасибо тебе, - так не хотелось с ней расставаться.

- Не за что, - ее тон полностью сменился.

- Когда все обработаю, ты будешь первая, кто увидит мое творение.

- Надеюсь, мило получится.

- Конечно мило, - я слегка заминаюсь. - Если ты домой, то могу тебя проводить.

- Идем, начинающий режиссер!

- А как ты относишься к эскимо с орехами?

- Сугубо положительно, - шкала ее настроения резко поползла вверх.

- Да… И как же мне теперь выпутаться? - я сидел перед компьютером со своей камерой.

Сейчас я бесполезно просматривал все кадры и ролики, сделанные мной в недавнем прошлом, но как их собрать все воедино я не представлял. Неожиданно я наткнулся на фото с прежней вечеринки. Клуб, куча девушек, спиртного, все полуголые. И мысль родилась сама собой. Что, если я запишу еще на камеру и свой монолог, а потом совмещу его с презентацией? Я начал так.

Внизу под слайдом значились три мои фотографии из ночного клуба: я с тремя подругами, я пью дорогое виски из бутылки, мы всемером курим кальян. Вслух я их озвучил так: «Сперва моя жизнь была такая, и я считал, что все должно быть именно так. Я жил, ходил на работу, отдыхал с друзьями (здесь красуется наше фото с друзьями на новенькой яхте одноклассника). Но в один прекрасный момент случилось нечто.

Следует второй слайд. На нем изображена моя новая знакомая. Ее далекий силуэт красуется на фоне заката.

«Внезапно появилась она. Конечно, я не философ, и на тему любви не могу рассуждать красиво, но скажу точно – она меня задела. Так, слегка. Но это слегка так сильно закралось в душу и сидит там до сих пор, а когда я вижу ее вживую, то оно резко воспламеняется и жжет меня изнутри».

Далее следует целая коллекция из снимков, ее и моих. Но моих совсем мало, в основном ее.

«Когда я снова увижу ее, то покажу эту презентацию. Если она ее оценит, то не будет более дорогой награды, чем ее улыбка».

На этом я ставлю точку, выключая камеру.

- Привет, я тебя еще раз побеспокою, - на этот раз я увидел ее на читающей лавочке.

У нее было хорошее настроение. Стоял яркий солнечный день.Но жара не доставала, а скорее аккуратно подчеркивала блаженство ароматного лета.

- Привет, испанец, - она улыбается.

- Я тут хотел тебе показать свое творение, вот, принес, - и я показываю камеру с уже включенной презентацией.

Черный экран, на котором появляюсь я. Началось.

После просмотра она сказала только одно слово.

- Ты серьезно, - вымолвили ее губы.

И я сразу понял, насколько все серьезно.

- А ты милый, испанец, - почти полушепотом произнесла она.-Хотя на первый взгляд ты показался мне…, - она осекается.

- Первоклассным кретином, - смело заканчиваю я. - Да так ведь и есть.

Она смеется.

На этот раз мы сидели в летнем кафе. Я заказал по молочному коктейлю. И в ожидании заказа, несмотря на нашу уже некоторую раскрытость, все же некоторая неловкость имела место.

- Эх испанец, испанец, - она берет мою руку и легкие мурашки начинают путешествовать по моему телу, от самых щиколоток до шеи. - Ты не такой, каким себя представляешь, поверь мне.

- А какой же? - мечтательно спрашиваю я.

- Ты другой, - так же мечтательно отвечает она, а потом невзначай меняет тему. - Что-то жарко мне, ты не мог бы пойти попросить минералки на кассе?

- Да, конечно, - интрига спала и стало как-то грустно что ли, но я встал, как положено улыбнулся и двинулся к кассе.

- Спасибо, - как ни в чем не бывало сказала она, когда я вернулся.

Она чуть отхлебнула холодной шипучки.

- Как тебя зовут по-настоящему? - внезапно обожгла она.

- Ис…,- застучало внутри, однако то, что хотел сказать не слетело с моих влажных и горячих губ. - Де…Денис, - очень и очень неуверенно выдавил я. - Но я предпочитаю, чтобы ко мне обращались испанец, - снова надел я прежнюю маску, и тут же мы заболтались о чем-то веселом.

А про себя я отметил, что это самая-самая загадочная девушка за всю мою прожитую жизнь и, возможно, разгадать ее не по силам даже мне – тому, кто в этих делах разбирается лучше, чем в чем-либо другом.

Как и следовало ожидать (хотя по ходу развития событий сомнения были), гонку выиграл я, а проигравший отошел. Да и она о нем как-то забыла. Показалось, что это доставило ей даже некоторое облегчение, а мне в свою очередь, почему-то каплю смятения. За четыре дня мы обошли весь город, который на самом деле не является таким уж и громадным. Пару раз даже выезжали за его пределы, а вчера катались на теплоходе по вечерней реке и сквозь стекло фужера с шампанским, в лучах заходящего солнца, я так пристально разглядывал ее лицо, про себя все четче отмечая: ничего прекраснее нее видеть мне пока что не довелось.

Итак, через шесть дней нашего бурного общения она влюбилась в меня без ума. Неприступная крепость рухнула, готовясь чествовать триумфатора, но вместо того, чтобы чувствовать удовлетворение победителя и, конечно же, гордость за результат, неотразимость и обаятельность себя любимого – мне почему-то хотелось продолжить общение. Нет, не для постели или хвастовства перед друзьями – вуаля, все лучшие девушки все равно достаются испанцу… мне захотелось на ней жениться.

И эти слова как гром среди ясного неба грянули во мне, разъедая своим существованием все ранее сложившееся. Мир перевернулся с ног на голову от этой мысли, две половины насмерть схлестнулись в моем теле.

«Это была лишь игра. Ты выиграл, успокойся. Возвращайся к жизни. Иди к друзьям, отдохни в клубе. А жениться ты всегда успеешь. Жизнь еще только началась, испанец. Сейчас женитьба и ты явно антонимы, а не синонимы. Ты это прекрасно понимаешь», - говорила моя первая половина.

«Ты другой, твоя жизнь сплошное притворство, фальшь. Эта девушка разбила твой мирок, сняла злую маску, которую ты снова так стремишься надеть. Думай сердцем и ничем другим», - менее слышно говорила вторая.

И зачем только я ее встретил, жил бы себе да жил, а потом добавил: «Я люблю ее, а вот свою жизнь нет».

Теплый летний вечер. Приятный розовый закат. Цветущий и благоухающий сквер. Природа окрасила все вокруг в приятные розово-желтые тона. Она стоит рядом со мной и чарующими глазами смотрит в мои. В ее взгляде я неумолимо растворяюсь. Медленно уходящее солнце обливает нас приятным согревающим теплом.

Из-за слабого порывистого ветра ее длинные черные волосы ласково похлестывают меня по лицу. Я серьезен. Наверное, впервые за последние несколько лет. Она проводит своим пальцем по моему подбородку, затем длинным красным ногтем касается моей щеки.

- Испанец, - шепчет она. - Лучше я буду называть тебя по имени, Денисом.

«Нет, только не это, - взмолилось внутри». - Конечно, конечно называй, - сорвались слова с моих губ.

- Ты не такой, каким хочешь казаться, - она обвивает мою шею.

- Я и сам не знаю, какой я.

- Зато я знаю, - мое молчание и улыбка были лучшим тому подтверждением.

- У меня шампанское есть, хочешь?

- Хочу, - я целую ее в щеку. - Ты отлично подготовилась.

- Я старалась, - она выискивает где-то в траве затаившуюся бутылку шампанского и два хрустальных фужера.

Хлопок, пробка улетает далеко-далеко, и светло-желтая жидкость с крупными пузырьками разливается по фужерам.

- Держи, - я протягиваю напиток.

- Спасибо… спасибо, Денис.

«Я больше не испанец, - возрадовалась вторая половина».

- О чем ты думаешь, Аня?

Сейчас мы сидим на лавочке. Шампанское, как и солнечные лучи, приятно разогревает. Закат проходит.