Александра Власова – Живая вода (страница 8)
История одного вампира
Однажды вампира Эдгара укусил на улице человек. Ничто не предвещало беды: Эдгар был благовоспитанным вампиром, жил в готическом замке на окраине леса, скрытом от глаз, водил туда легкомысленных красоток, сходящих с ума от темной романтики (Эдгар не охотился уже очень давно, дурочки прибегали сами и молили о том, чтобы он попробовал хоть каплю их крови), а раз в неделю, чаще всего по средам, надевал фрак и летел участвовать в заседаниях темной ложи. Самые древние вампиры собирались в огромной помпезной зале и вершили судьбы сильных мира сего.
Эдгар был вполне доволен своей жизнью. Пока однажды не случилось ужасное! Как-то в зловеще-светлое время суток (его мама ему еще три сотни лет назад говорила: «Не ходи никуда днем! Днем на улицах люди водятся, это опасно!») Эдгар шел после своих вампирских дел и решил сократить дорогу.
«Дети (самые страшные существа!) находятся сейчас в школе, люди на работе, нечего бояться!» – подумал легкомысленный вурдалак, заходя в светлое пространство парка. И тут случилось ужасное! Бешеный человек! Его лицо было жутко-розовым, без следа благородной вампирской бледности, глаза сияли светом, и в них не было даже намека на первородную матушку-тьму! Человек оскалился. Безумец поднес зубы к беззащитной шее Эдгара. И… кусь!
Не успел наивный вурдалак оправиться от пережитого шока, человек бросился восвояси. В ясный день, откуда он и пришел!
«Может быть, как-нибудь обойдется!» – испуганно подумал вампир. Да и прививку от людей он делал совсем недавно, ста пятидесяти лет не прошло!
Но со следующего дня начались необратимые, неподвластные вампирской науке изменения.
Сначала наш несчастный Эдгар начал просыпаться не ночью, когда порядочному вурдалаку полагается творить свои темные делишки, а днем!
Потом еще больше! Его начала раздражать паутина, служащая главным декоративным элементом вампирского замка, и незнакомые юные девицы, умоляющие их похитить и заточить, а то мамы заставляют учить уроки. Захотелось попробовать яичницу с помидоркой! Бесили клыки!
И самое страшное, – рассказчик затаил дыхание, выдержав драматическую паузу, – ему перестала нравиться кровь! Он говорил, что она соленая, гадкая!
Представляете?
Вампир Эдгар был не из слабонервных, но и не у такого нервы сдадут при столь пугающих мистических обстоятельствах!
Вурдалак взял себя в руки и отправился к врачу. В конце концов, должно же этому феномену быть какое-то рациональное объяснение. Семейный доктор тоже был вампиром. Он служил семейству Эдгара уже много веков.
– Не беспокойтесь, голубчик, дайте вас осмотреть.
Тон лекаря был мягким и заботливым, но что-то в нем заставило пациента, знавшего его не одно столетие, насторожиться. Когда Эд рассказал о том, что его перестал вдохновлять зловеще-готический стиль и юные девы, взгляд врача стал совсем печальным:
– Боюсь, мой милый, – сказал тот, сочувственно положив крыло на плечо пациента, – тут ничего не поделаешь! Перед нами редкий, почти не встречающийся в науке феномен. Вы превращаетесь в человека.
– Как в человека? Это какое-то безумие! Скажите… Скажите, что пошутили! – воскликнул Эд, схватившись за голову.
– Мой милый мальчик! Боюсь, что это действительно так. Отныне тебе придется каждый день вставать в семь утра. Тащиться на работу. Каждое утро чистить не клыки, а всего-навсего какие-то жалкие зубы. Ты заведешь пакет с пакетами. Будешь плакать на сопливых лирических комедиях, когда Он и Она снова смогут быть вместе! Ты будешь исключен из великой ложи вампиров. В твоих жилах будет течь не холодное пламя луны, а кровь! Обычная, человеческая! Я не плачу, мой мальчик, – сказал док, вытирая глаза платком, – не плачу, это соринка! Превращение уже началось!
Комнату заполнили испуганные охи и ахи…
– Снова пугаешь детей? – спросила мама-вампир папу, целуя его в подозрительно розовую физиономию.
– Так это я их специально предупреждаю! Чтобы в тот парк не ходили!
– Я буду обходить тот парк стороной!
– И я тоже!
А младшая дочка задумалась. Ей нравилась и бледность луны, и тихое мерцание рассвета. И лирические комедии, изобретенные человеком. Конечно, они сопливые и нежные, но порой смотришь-смотришь – и ка-а-ак защемит в груди…
В общем, девочка находила, что они тоже ничего!
– И что же тот Эдгар? – осторожно спросила она.
– По правде сказать, ему даже понравилось, – чуть смущаясь, признался папа. – Из темной ложи наконец-то исключили, не нужно больше придумывать отмазки для того, чтобы пропускать сборища тысячелетних зануд. Да и в замке без паутины стало чище и уютнее. А когда оттуда повывелись все влюбленные в Эдгара школьницы, завелась одна очень хорошо знакомая тебе вампирша.
Будь я тривиальным вампиром, она бы и внимания на меня, может, не обратила! Что ни говори, – он заговорщически понизил голос, – есть в этих мутантах-людях что-то привлекательное. – И, вспомнив, как жена рассказывала о фильме ее детства, в котором вампирша влюбилась в человека и из в фильма в фильм умоляла любимого ее укусить, добавил: – Даже порой чересчур!
Записки оборотня
В детстве я плохо различала лица. Не запоминала ни цвет глаз, ни ширину плеч. Однажды я утопала за другой женщиной, думая, что это моя мама, лишь потому, что у той была похожая прическа! Мы долго смеялись, а потом мама усадила меня на скамейку, купила мороженое и начала, будто собравшись с духом:
– Помнишь историю про яблоки? Ту, которую бабушка рассказывает, когда мы всей Стаей собираемся отмечать чей-то день рождения.
Я кивнула. Эту историю бабушка правда рассказывала каждый раз после третьего бокала шампанского. Я знала ее почти наизусть! Яблок в ту зиму в нашем городке почти не было, и ба спрятала их, когда мама была в детском саду, в кладовку, чтобы подать к столу. Забрала ба, значит, маму из садика, а сама пошла в магазин за хлебом. Возвращается, вот те на: яблоки съедены! Все до одного! Как мамулька их обнаружила – секрет фирмы «Одуванчик!».
– Хочешь знать, как я их нашла?
Еще бы! Уж больно мне было интересно выведать «секрет фирмы»!
– Они пахли, – улыбнулась мама, как будто и правда поделилась со мной каким-то секретом.
– Но это же невозмозьно (новое слово, услышала в детском саду).
Но мама, конечно, шутит!
– Поверь, моя малышка. – Мамины глаза вдруг стали непривычно серьезными. – Для тебя возможно почуять все: человека, яблоки и любовь.
Про любовь я не очень поняла, зато сообразила, как различать людей: я чую запахи, как Настоящий Волк! У каждого запах свой: мама, например, пахнет вкусно, топленым молоком, еще чем-то таким родным, что даже сложно описать. Но принюхаешься и сразу поймешь: тут тебя обнимут и защитят, а если надо, за тебя любого порвут. От бабушки пахнет домом, нежностью и уютом, совсем по-людски (она точно не волк).
А прадедушка – он главный, он вождь в нашей Стае. От него пахнет властью и мудростью, и этот запах не перебить ничем. Ни дорогим одеколоном, ни мятной жвачкой, которую он жует постоянно, чтобы запах казался молодым.
Долгое время я пыталась не давать людям характеристику, ориентируясь только на запахи. Бабушка учила: «Будь человечной! Нельзя ни к кому относиться предвзято!» Вот и я так считаю: человек же не виноват, что он попахивает тухлой рыбой! Может быть, он – хороший?
Мама лишь грустно улыбалась, гладила меня по головке да вздыхала о чем-то своем.
Когда мне не понравился запах девочки, которая села со мной за одну парту, я сразу же решила с ней подружиться. Отчасти – потому что другие считали меня странной и желающих дружить со мной было не так-то и много, отчасти – потому что хотела доказать маме: запахи не так уж важны.
Я честно старалась на подружку не рычать, помогала ей с уроками, покупала в переменку булочку с маком. И даже однажды пригласила ее на свой день рожденья в святая святых (нашу Стаю!). Пока не услышала, как она шепчет Анжеле (самой красивой девочке в классе; основное время она упорно притворялась, будто меня не существует, а когда мы пересекались, называла меня исключительно бешеной шавкой):
– Ты не подумай, я с ней сижу только из-за списывания! Вот вытяну в этой четверти математику – мама мне купит смартфон! Ради дела приходится потерпеть!
Я рыдала, как будто бы в меня попала серебряная пуля! Ведь она была единственным человеком, к которому я успела привязаться, несмотря на ее запах подпортившейся капусты!
Я помню, как впервые привела в дом парня. Не то чтобы он мне понравился (слишком уж он занудный и правильный), просто как-то принято было их заводить, вот и я завела. Уж не знаю, что он во мне, прыщавом волчонке, тогда нашел, что даже согласился на знакомство с моей мамой.
Так вот, моя мама по нашей традиции первым делом пыталась его обнюхать.
– Привет, вы тот Анатолий, о котором я наслышана? – наседала она, как только он переступил порог, и ее улыбка, слишком широкая и нарочито дружелюбная, напомнила волчий оскал.
Наклоняясь, чтобы передать новую порцию оладий или подлить чайку, мама то и дело принюхивалась. Он сидел отгородившись от нее зонтиком, думал, зонтик замаскирует его от волчьего нюха, – вот умора!
– Анатолий, а чем вы занимаетесь? – нараспев произнесла мама, изо всех сил стараясь казаться доброй.
– Д-да я… Того… В о-офисе. – От радости общения с моей мамой парень вдруг начал бледнеть и заикаться.