Александра Веен – Последняя (страница 5)

– Хорошо уж! – Трактирщик вырвал деньги у Эрсиль, точно завзятый ворюга. – Живей, живей! Видала, сколько натекло с тебя? Лишнюю монету назад не получишь!

Эрсиль усмехнулась краешком губ. За хозяином она вскарабкалась на верхний этаж и очутилась в тесном проходе. Слева располагалось четыре клетушки. Эрсиль проводили к дальней. Дважды она запнулась о скомканные обмахрившиеся коврики, и сопение Ломтя приобретало угрожающий характер.

– Доволоклись, колченогая миссис!

– Горелку поярче бы зажег, и ноги бы выправились, – процедила Эрсиль.

Каждый норовит ее оскорбить – надоело! Она скиталица, и что с того? Заплатить‑то – заплатила.

– Поговори у меня! – буркнул Ломоть, напирая на Эрсиль.

Она отпрянула и ушиблась о панели, обитые пыльным сукном. Трактирщик охнул и сипло предупредил:

– Помалкивай лучше обо всем тут, здоровее будешь. И не шуми, у нас сэр Охотник на постое.

Эрсиль кивнула и юркнула в каморку. Узкая койка, табурет, какие‑то мешки в углу – вот и все, чего удостоилась Эрсиль… Вот и все.

Она стряхнула плащ и ботинки, сменила рубаху, посетовав, что нет запасных штанов, надела колючие шерстяные носки и сухие, но расхлябанные сапоги. Засунув за голенище нож, Эрсиль опустилась на бугристый тюфяк и обернулась к окошку. Дождь избороздил струями мутное стекло. Она опять выжидала…

Давно минула полночь, когда Эрсиль выскользнула в коридор. Ее встретила синеватая мгла и въедливый скрип половиц. Соседняя дверь оказалась приоткрыта, за ней – никого. За второй – тоже. Эрсиль подкралась к третьей. Не заперто. Как многообещающе!

Из чехла, пришитого к изнанке матерчатого пояса, Эрсиль извлекла тонкий кинжал. Затем постаралась унять громкий стук сердца.

Тишина. На постели лежит он, ее враг, и ровно дышит. Недолго ему теперь… дышать.

Вокруг сгустилась чернота. Эрсиль подобралась ближе. Сегодня ей на удивление везло: он спал, вольготно раскинувшись, выставив одно колено. Слабость нахлынула на Эрсиль, словно безбрежное октябрьское море. Она покачнулась, неловко переступила. Седой пошевелился. Эрсиль скорее занесла стилет.

Короткий замах и… перехват. Седой вскочил и наискось ударил Эрсиль. Во рту появился железистый привкус крови, глухо звякнул выроненный клинок. Седой швырнул Эрсиль на пол, заломил ей руки за спину и туго скрутил ремнем. Все это заняло полминуты.

Эрсиль съежилась на грязных досках. Слез не было, только привычная боль в груди и ноющая злость. Ну почему он вернулся? Почему не потерпел до ноября?

Седой чиркнул спичкой, фитиль затеплился, и подрагивающий язычок пламени расцветил убогую комнату.

– Эрти, мать твою! Что с тобой нужно сотворить, чтобы ты не таскалась за мной? – прошипел Седой.

– Удавить не пробовал?

Эрсиль приподнялась и посмотрела в его серые глаза – прозрачные, с темным ободком по краю радужки. Седой сгреб ее за шиворот, остервенело прижал к стене.

– Зачем ты снова разыскала меня? – зарычал он.

Лицо его исказила ярость, пепельные волосы были взъерошены. Эрсиль не дала бы Седому и тридцати.

– Хотела пригласить тебя на званый вечер, разумеется, – криво улыбнулась она.

– Неужели? – прищурился Седой. – Как же ты меня достала, бестолочь!

Он присел возле нее на корточки и сделал то, за что Эрсиль возненавидела его еще больше. Он коснулся шрама, который рассекал ее левую щеку от виска до подбородка. Эрсиль взбрыкнула, угодив каблуком в бедро Седому. Тот даже бровью не повел.

– Бестолочь, – вдумчиво повторил он. – Что ж, отправишься со мной, Эрти. Пригляжу за тобой. Да и ты все стремишься ко мне в компанию.

– Званый вечер отменяется? – с наигранным безразличием осведомилась Эрсиль.

Седой хмыкнул и, откопав в объемистой торбе веревку, спутал Эрсиль лодыжки и тщательно перевязал ей руки. Он поместил их спереди, но обвил на совесть – запястья и выше. Эрсиль не сопротивлялась: для сопротивления ей понадобились бы силы.

«Ну и ладно, – отстраненно размышляла она. – Если буду рядом, воспользуюсь случаем, избавлюсь от этого выродка».

– Советую вздремнуть, – заметил Седой, укладывая Эрсиль на бок.

Толкнул ей под голову подушку, укутал одеялом, сам же устроился на кровати и погасил свечу.

– Все равно убью тебя, – беззвучно прошептала Эрсиль.

А на улице шел дождь и бесчинствовал ветер.

Глава 2. Нечисть с рогами и без

Седой разбудил Эрсиль спозаранку. Нагнувшись, он теребил ее за плечо, пока она не разлепила веки.

– А, это ты, демон… Наконец‑то. Сколько заплатишь за мою душу? – проговорила Эрсиль, язык у нее заплетался.

– Ни гроша, – отчеканил Седой и освободил ей ноги.

Эрсиль тут же пнула наугад. Промахнулась – обидно.

– Почему так мало? – полюбопытствовала она, неуклюже прислоняясь к перегородке.

Седой продолжил сматывать бечеву, потом сунул ее в мешок.

– Для чего тебе моя смерть? – нахмурился он.

– Отвечать вопросом на вопрос невежливо. Тебя не учили в детстве, нет? – пожурила Эрсиль и зевнула.

– А тебя? – эхом откликнулся Седой.

Эрсиль умолкла: беседа получалась глупая. Наверное, с врагами всегда так – что ни слово, то полнейшая чепуха.

– Есть будешь? – Седой кивнул на табурет, где остывали ноздреватые овсяные коржики и плошка наваристой похлебки.

– И как, по‑твоему? Ткнусь носом в тарелку и начну лакать? – проворчала Эрсиль, дергая затекшими руками.

– Покормлю.

Седой взял миску и придвинулся к смутившейся Эрсиль.

– Крысиной отравы туда подсыпал? – фыркнула она. Но, рассудив, что сытой жить и мстить веселее, открыла рот.

Вскоре Седой заухмылялся.

– Завтрак в приюте умалишенных, – желчно сообщил он. – Ложечку за маму, за папу, за доброго дядю, которому ты мечтаешь всадить сталь под ребро…

В ячменной похлебке как на заказ попался не то хрящик, не то косточка, чуть не сломавшая Эрсиль зуб. И вот это что‑то неопределенное полетело точнехонько в лоб Седому. Он был чересчур близко и недооценил коварство Эрсиль, а посему уклониться не успел.

– Значит, наелась, – глубокомысленно изрек он и отставил тарелку.

Эрсиль не мигая глядела на Седого. За румяную коврижку и глоток сладкого чая она посулила бы половину своих денег, но пресмыкаться на потеху врагу претило.

Седой с аппетитом жевал лепешку и застегивал крючки на широком тисненом поясе, снабженном ремнями, петлями и утолщениями‑зазорами. Прикрепив ножны, Седой покосился на Эрсиль. Та притворялась, что не голодна. Напрасно. Он все понял.

– Нечего было плеваться, – принимаясь за второй хлебец, буркнул Седой, но не вытерпел немого упрека и поперхнулся.

Откашлявшись в кулак, он сжалился над Эрсиль и протянул ей большой кусок.

– Еще кружку воды, – потребовала она, неловко придерживая угощение растопыренными пальцами.

Седой напоил Эрсиль и удалился, а вернулся уже с ее вещами.

– Из дома выйдешь сразу. Хочешь – убегай, хочешь – жди меня на крыльце. – Седой рывком поднял Эрсиль, обернул ее плащом, нахлобучил капюшон почти до подбородка. – И не вздумай ляпнуть что‑нибудь трактирщику. Себе же навредишь.

– А то он не сообразит, что дело нечисто! – огрызнулась Эрсиль. – У меня в прорезях для рук нет, собственно, рук!

– Тайком проскользнешь. Уяснила?

– Уяснила? – гнусаво передразнила Эрсиль и пошатнулась, когда Седой с размаху повесил на нее сумку и абы как скрученный тюк.

Отнятый вчера кинжал валялся на кровати. Седой пренебрежительно бросил его в котомку и погнал Эрсиль вниз по лестнице.

Владелец «Клюки», надо полагать, где‑то прятался – обеденный зал пустовал. Седой толкнул Эрсиль за порог, а сам направился к стойке и громко хлопнул по ней трижды.