Александра Веен – Последняя (страница 16)

Еще немного, и Къельт закрепил бы за собой титул враля‑болтуна, поломав все представления Эрсиль о рыцарственной отрешенности тъельмов дождя. На ее удачу, словоохотливость Къельта убывала с каждой минутой.

А в серебристом мареве между тем виднелись западные отроги Мшистого кряжа. Тусклое, притомившееся за лето солнце выбелило сиреневатые вересковые просторы. Воздух сделался прозрачным, хрупко‑морозным, легкий ветерок ласково освежал горячий лоб Эрсиль. Къельт несколько раз предлагал устроить перерыв и пообедать, Эрсиль же головой качала. Сыта она или голодна – лишняя морока.

Вскоре Къельт отчаялся развеселить такую упертую буку, как Эрсиль, и отложил свои истории до лучшей поры. В молчании созерцать пустынные холмы было куда приятнее. Линия горизонта над ними окрашивалась закатными по‑октябрьски холодными тонами, оттеняла чуть тронутые снегом верхушки гор. Эрсиль наблюдала за реющим в поднебесье орлом, рассматривала замшелые обломки скал у обочины, принесенные в древности ледником, убеждала себя, что молочного цвета крапинки на пастбищах – это не овцы, а невесомые клочки пуха, бездумные и оттого счастливые… Иначе выражаясь, Эрсиль всячески старалась забыть Сайвиль и сгинувшего в его тьме человека.

Когда впереди маняще заблестели огни, ночь безраздельно завладела миром, и пригород Дунума готовился ко сну. По малолюдным улицам под желтыми пятнами фонарей Къельт и Эрсиль прошагали к гостинице с облезлой вывеской в форме островерхой шляпы.

Угрюмое заведение под названием «Колпак Нёрха» не желало приютить изнуренных путешественников. Къельт барабанил и барабанил в дверь кулаком. В итоге упорство его вознаградили: одергивая мятую рубаху до пят, вылез насупленный хозяин.

Очутившись в свободной пыльноватой комнате, Эрсиль нахально согнала Къельта с кровати у окна – взяла и упала ему за спину. И без разницы, что он расстегивал сапоги, примостившись у изножья.

Къельт покладисто откочевал на соседнюю койку, терпения ему было не занимать.

– Доброй ночи, – хмыкнул он.

– И тебе того же, – проронила Эрсиль.

Во сне к ней пожаловал черноволосый и все хрипел: «Убей, и не умрешь, убей, убей…» Напоследок он скорчил омерзительную гримасу и поинтересовался: «Откушаешь рагу из кроликов? А в Дунум со мной пойдешь? Эрти, ты пойдешь со мной в Дунум? Пойдешь?»

Тут Эрсиль вздрогнула и очнулась. Къельт, склонившись, дышал ей в висок.

– Не пойду я в твой Дундум. Уж прогуляйся без меня! – просипела Эрсиль и повернулась на левый бок.

– Меня не будет весь день, – предупредил Къельт.

– Да хоть четыре дня! – ощетинилась Эрсиль. – Спать только не мешай.

– Ладно, грубиянка. Жди меня к вечеру.

С тем Къельт и удалился, а Эрсиль не меньше часа ворочалась в постели, сварливо жалуясь подушке:

– Наконец‑то учертыхался… покоя от него нет…

Спустившись вниз, Эрсиль изъявила трактирщику намерение искупаться в ванной. За шесть медяков трое нанятых парней заволокли в комнату дубовую бадью и натаскали ведрами кипятка с кухни. Залили весь пол, между прочим. А все потому, что усердно косились на Эрсиль.

Выпроводив любознательных тружеников, она стянула капюшон, под которым привыкла ото всех прятаться, и сунула в воду даже не пучок, а целый куст чистотела из своих запасов.

Мылась Эрсиль долго и тщательно. Потом выстирала штаны, юбку, отдраила жакет и башмаки, просушила все около небольшого камина и тогда уже выбралась из дома.

Погода стояла ясная – тепло, ни единого облачка.

Эрсиль лениво бродила, посещая встречные магазинчики. Разжилась новыми ботинками (а то обувка, что на ней, вот‑вот каши запросит), дорогой зубной щеткой с прочной свиной щетиной.

– Нипочем не истреплется! Зубки жемчугом засияют! – распинался продавец в мелочной лавке.

После поедания окровавленного сердца врага жемчужное сияние особенно порадует Эрсиль, да…

Также она потратилась на голубое платье из тонкой и гладкой мериносовой шерсти – чтобы в гардеробе присутствовала какая‑никакая приличная вещь. Платье числилось «отказным», то есть пошили его на кого‑то другого, поэтому Эрсиль вынужденно оплатила еще батистовые исподние юбки. Позже она их выкинула, поскольку те не запихивались в котомку.

Но самым безумным приобретением Эрсиль был великанский лиловый бант. Она понятия не имела, на что его нацеплять, просто ей приглянулась аккуратненькая галантерея с пеной кружев и гирляндами атласных лент на витрине.

Деньги Эрсиль, в сущности, не берегла и торговалась редко: бабка оставила ей порядочно – хватит на годы вперед, а то и вовсе не понадобится…

Обогнув рабочие кварталы и дымящие трубы фабрик, Эрсиль направилась к самому Дунуму – старому городу. Серые гранитные стены вздымались на высоту пяти этажей; гигантские шестиугольные бастионы пронзали синеву шпилями свинцовых крыш; мостики с гуртовыми3 арками, стрельчатые бойницы, мощные контрфорсы4… Одним словом, точнее, двумя – несокрушимая крепость. Была раньше. А ныне все это обветшало, пообсыпалось и поросло кое‑где мхом и тоненькими деревцами.

Эрсиль уступила дорогу бричке извозчика, затем приблизилась к барбакану5, охранявшему двустворчатые распахнутые ворота. Подле них считал ворон караульный с ружьем у плеча. Одетый в геральдические цвета графства Эльсул (зелень и серебро), он, предположительно, исполнял обязанности немудреного украшения.

Миновав широкий замковый проезд, где громко отзывался каждый шорох, не говоря о лошадином цоканье и скрипе колес, Эрсиль оказалась среди подлинного столпотворения. Всюду грохотали экипажи, пчелиным роем гудели голоса, покрикивали всадники, едва не топча людей копытами своих коней.

Эрсиль быстренько ретировалась с шумной площади и до заката блуждала по извилистым улочкам. Но и так ей не удалось избежать досадных неурядиц. Внушительных окружностей матрона пыталась огреть ее тазом за то, что Эрсиль «шастает и отвлекает честных женщин от честных женских хлопот!». Какой‑то лиходейщик с извечным волнующим подобную братию вопросом «Кошелек или жизнь?» решил обратиться к безнадзорной девице и получил исчерпывающий ответ в виде заклинания обездвиживания. Кроме разбойника и Эрсиль, во дворе никого не было, колдовства никто не приметил. Сам же вымогатель вряд ли что сообразил, а если сообразил, вряд ли поверил. Коротенькую формулу О́бэкс Эрсиль шепнула в воротник и поручилась бы перед кем угодно, что бандит ничего не расслышал.

Боль настигла Эрсиль возле калитки маленького городского сада, когда над ветвями боярышника засверкали юные звезды. На сорочке, у правой манжеты, расплылось липкое багровое пятно. Эрсиль обомлела, но через миг сорвалась с места и вихрем помчалась к гостинице «Колпак Нёрха». Къельт вернулся, и ему грозила опасность.

Заплутать Эрсиль не позволила тугая нить. Ее нельзя было ни потрогать, ни рассмотреть, но вела она прямиком к сердцу Къельта. В спину Эрсиль летели ругань и проклятия расталкиваемых зевак. Промелькнули окованные ворота, стражники с равнодушными лицами; вон и галантерея, где Эрсиль купила несуразный бант… Все происходило как в полусне: вроде торопилась, а в голове болотной тиной расползался страх.

Гонка прекратилась, Эрсиль застыла на пороге комнаты. Под звуки лязгающей стали метались двое: Къельт и его рогато‑шерстистый преследователь. Уэль с противоестественной ловкостью размахивал укороченным копьем, кроша в щепу мебель. Къельт еле‑еле отбивался, сдерживая натиск парными кинжалами.

Эрсиль собралась с мыслями. Лишь бы не упустить момент. Къельт слабеет, пятится, сейчас зацепит каблуком половик и… Нет, он не споткнулся, отпрыгнул. Сейчас!!!

– Э́отэн э́гралин, – отчеканила Эрсиль, сомкнув ладони у солнечного сплетения и резко выбросив их вперед.

Уэля отшвырнуло к каминной решетке. Къельт пригнулся.

– Ирсокогна́риэт! – У чудовища из левой части груди заструилась кровь.

– Фламефла́грум! – Уэля поглотило неистовое пламя.

Эрсиль отшатнулась в коридор. «Эх, эту бы управу да на Седого три года назад», – вздохнула она и обернулась в поисках нежелательных наблюдателей. Их не нашлось: в захудалом «Колпаке Нёрха» Къельт и Эрсиль были единственными съемщиками.

– Придется раскошелиться, – оценив полыхающий ковер и закопченную штукатурку, подытожила Эрсиль.

Она не сумела замкнуть огонь в точке, от смертоносного уэля осталась горка пепла и оплавленный наконечник копья. Тут Эрсиль запоздало скрутил ужас. Затошнило от запаха гари и понимания того, что она сделала.

– Все в порядке. Спокойно. – Къельт плеснул из умывального таза на тлеющую занавеску и махом опрокинул купальную бадью с водой. – Деньги у меня имеются, заплатим.

Эрсиль прислонилась к дверному косяку, уткнулась взглядом в круг обугленных досок на полу и опять вспомнила. Ее первая встреча с Къельтом: если бы он был человеком, Эрсиль убила бы его, он превратился бы в жалкую кучку праха, как уэль.

Дурнота подкатила к горлу, Эрсиль закашлялась. Просто сказать «убью», даже подумать просто, но знать, что ты убийца… Знать, что ты поступала так, и неважно, чем все закончилось. Неважно, что Къельт здоров благодаря своей волшебной сути. Эрсиль не догадывалась и совершила – спалила его тогда, еще три года назад. И совершит вновь – ведь она уже убийца.

– Хорошо, дом каменный… и что кроме глухого бестолкового хозяина здесь никого нет, – вполголоса проговорил Къельт. Отблески масляного светильника, болтавшегося на крючке, скакали по его взлохмаченным седым волосам. – Спасибо тебе, Эрти, – кивнул он и с треском распахнул окно.