Александра Варёнова – В сердце ельника (страница 2)

– А что опеке надо?

– Парашютист – Теремков Тимофей, мальчик с синдромом Дауна. Если выявится буллинг, поднимется такая шумиха, что лавочку быстренько прикроют.

– Они хотят лишить школу лицензии? – Я напряглась, понимая, каким это станет ударом для Андрея и Марины. Из-за этого дела «Ельник» и так ждёт удар по репутации, но через год, а то и пол все потихоньку успокоятся.

– Как пить дать, Ягодка, как пить дать. Каков прецедент! Ель давно игрались со огнём, открыто высказывая свои политические взгляды и излишнюю толерантность. В них вцепятся и знатно попьют кровушки. Помяни моё слово. Фэмили-фрэндли школа погубила солнечного мальчика! Тьфу, язык сломаешь.

– А что такой ребёнок вообще делал в школе? Андрей несколько раз говорил, что они не коррекционка и готовы рассматривать в качестве кандидатов только детей с аутизмом. И то с приемлемым уровнем социализации.

– У него мама учитель. Классный руководитель его десятого класса! – Крутогоров, положив локти на стол, придвинулся ко мне ближе: всегда так делал, когда хотел сообщить доверительную информацию: – А ещё на стене при подъёме на крышу обнаружили надпись красной краской: «Мама мимо!»

Вот-те раз, это действительно была любопытная информация. Возможно, помимо буллинга вскроются сведения о домашнем насилии. Или о взятке.

– А он точно сам спрыгнул?

– Вот, вот за это и люблю тебя, Ягодка! – Крутогоров, улыбаясь, погрозил мне пальцем, словно внушая, чтобы и дальше не разочаровывала. – В том-то и дело, что нет. Мутно всё. Нашли его упавшим лицом вверх – уже так-то не типичная поза для парашютиста. Но синяков на руках нет, следов удара ногой в грудь – там крупный такой пацан, от лёгкого толчка едва ли шелохнется – тоже не обнаружено. Ну и по классике жанра, никто ничего не видел, не слышал.

– Получается, опрос свидетелей уже проводили? – Подалась вперёд, испытывая смесь интереса и лёгкой досады. Задавать провокационные вопросы и выуживать правду было моим излюбленным занятием.

– Да так, по верхам. Он в полёт отправился в начале седьмого урока, а это пятница, там уже ни учеников, ни учителей толком не было. Обнаружил его директор. – Крутогоров сплëл пальцы и подвигал ими, собираясь с мыслями. – На место Солнцева выехала со своими молодцами Ветровым и Орловым, а они, ну ты знаешь, заморачиваться не мастаки: распределяют обязанности и быстренько общую картину преступления стряпают. А в классе всё-таки десять человек! Вернее, девять, не считая Теремкова, да классный руководитель. Там точно есть в чём покопаться. – Крутогоров уставился на меня, улыбаясь криво, но участливо.

Десятый класс означал, что все ученики – несовершеннолетние подростки в самом расцвете пубертата. С таким редко кто связывался за милую душу. Подростки или огрызались, или пытались произвести впечатление, из-за чего часто лгали и путали следствие. Прыщ на носу или лопнувшая подошва могли обернуться для них целой трагедией, а смерть одноклассника – нисколько не тронуть. И чтобы со всем разобраться, не прибегая к методу психологического давления, требовался океан терпения. Солнцева с молодцами были хорошей командой, но работа с детьми явно лежала не в поле их интереса, это не борьба с коррупцией или незаконным хранением наркотиков. По этим направлениям за один только год они раскрыли с десяток дел.

– Продаёте расследование? Будь я не заинтересована, ноги моей здесь бы не было.

– Ну, это ты в отпуске, а не я. И будь я на твоём месте, меня бы из отпуска никто не дёрнул… – Крутогоров вздохнул, не отдыхавший нормально уже несколько лет: даже в выходные и праздники его можно было застать на работе. Боялся, что без него остальной руководящий состав всё профукает, и не то чтобы эти опасения были напрасны. – Так отдаю под твоё шефство?

– А я не являюсь заинтересованным лицом? – В кои-то веки спохватилась с этим вопросом заранее.

– Твои девчонки когда выпустились? Год назад?

– Они уже институт заканчивают, Николай Палыч.

– Бог ты мой! Как время летит! – Крутогоров покачал головой и снова глотнул коньяка. – Тогда точно не являешься, даже несмотря на то, что лично знаешь директора. В конце концов, у тебя основная работа с классом будет, а Андрей персона публичная, много с кем знаком. Дождись тогда Солнцеву и хоть с завтрашнего дня приступай. Ан нет, завтра ж суббота. А в понедельник похороны… Ну, к маме Теремкова можешь съездить! Условия квартиры заодно оценишь, поговоришь в приватной обстановке. А там сама смотри, Ягодка, в этом деле я тебе полностью доверяю.

– А в каком не полностью? – усмехнулась, понимая коварность оборотов речи. – Контакты у Солнцевой взять?

– У неё. Или в базе. Там у мамы девичья фамилия. Ткачёва или Чащева… Запамятовал. Журналюги таким количеством вопросов закидали, что все мозги вскипели. Ну, найдешь.

– Найду. Держитесь, Николай Палыч.

Тот махнул рукой: ничего, справлюсь! Он и правда держался подобно могучей горе: его не брали ни взятки, ни сплетни. Мягкий с виду, Крутогоров имел стальной стержень, не поддаваясь соблазну нажиться на госденьгах, регулярно проводил чистку среди сотрудников, но костьми ложился за своих. За это его в равной степени любили и ненавидели.

Разговор был окончен, так что я поднялась с кресла и, опираясь на трость, двинулась к выходу.

– Ядвига, я тебе премию выбью!

Не стала оборачиваться, но улыбнулась и вскинула вверх кулак.

2.5. Отрывок из передачи на радио «Своя волна»

– Андрей Викторович, в шоу «Новая школа» вы упоминали ученика, которого, как бы сказать, ждала смерть, останься он в старой школе. Неужели буллинг?

– Не совсем. Из-за буллинга страдают многие, очень многие… Но в данном случае я имел в виду моральную смерть. Нравственное падение.

– Что вы под этим подразумеваете? Сигареты? Наркотики?!

– В целом плохую компанию. Осознаю, что это несчастные дети, которым дома не уделяют должного внимания или, наоборот, уделяют чрезмерно много внимания… Но мы сейчас не о причинах, а о следствиях. Попадая в такую компанию, подросток быстро катится по наклонной. Пробует пить, курить, дебоширит, задирает других… Часть перерастает этот период, но другая часть пополняет тюрьмы.

– Хотите сказать, этому ученику грозила колония?!

– С учётом разбитой машины завуча… Однозначно да.

3. За долами

Звонок от Андрея поступил только в пять минут десятого. К тому времени я успела вернуться домой, поужинать и даже порепетировать для выступления в народном театре. Лёша заснял меня на видео, и мы вместе определили, что ещё можно подтянуть. Записав пункты в блокнот, как раз собиралась полистать чат, когда телефон завибрировал.

– Гедвига, ты звонила… Извини, был на допросе. – Андрей единственный, кто называл меня этим немецким именем, означающим «бой», «сражение». Мне было жутко приятно.

– Тебя всё это время допрашивали?! Но почему?

– Из-за двери на крышу… – Андрей сказал это очень тихо, я лучше слышала песню на фоне и лёгкое постукивание по рулю. Скорей всего, ехал в такси.

– Что? Ничего не понимаю.

– Не уверен, что хочу обсуждать это по телефону и прямо сейчас.

– Могу я завтра подъехать? К вам домой, или в кафе, или ещё куда. Дело передают мне, но официальный приказ выйдет только с понедельника, так что это будет чисто личная беседа.

– Да, хорошо… Часам к двум подъезжай к нам, не хочу никуда выходить. Не знаю, правда, рад ли я тому, что этим будешь заниматься ты, – он усмехнулся в трубку.

– А есть что скрывать? – в тон ему ехидно протянула.

– Тут скорее вопрос этики. Всё равно ведь поворошишь гору грязного белья. А школа… Она для меня как второй дом.

– Да, понимаю. – Мне хотелось как-то подбодрить его или утешить, но ничего не шло на ум, и повисшая пауза ощущалась как колючее одеяло. – Тогда до завтра?

– Расскажи мне сказку, пожалуйста… Если тебе не трудно.

Мне было нетрудно, сказок я знала великое множество.

*

До встречи с Андреем я успела разузнать про дверь. По правилам безопасности по школе были установлены камеры. Под наблюдением в том числе находились выходы на крышу, но именно тот, которым воспользовался Теремков Тимофей, оказался в слепой зоне. На замке следов вскрытия не обнаружили, но судя по царапинам, сначала ключ долго крутили не туда. Вполне характерно для подростка с нарушениями интеллекта. Только вот кто дал ему ключ и распоряжение подняться на крышу? При том, что ключа при Тимофее не нашли и на самой крыше тоже.

Орлов проследил по записям видеонаблюдения, что накануне Андрей испытывал ещё два выхода. Смазывал, открывал и закрывал замки, проверял надёжность. По логике, с третьей дверью он должен был проделать всё то же самое, только вот ни на замке, ни в скважине не обнаружили частиц смазки. Вот и напрашивался вывод о халатности и причинении смерти по неосторожности.

Андрей заявлял, что замок заменили, и собирался показать документы с серийным номером. Но за него схватились клещами и не дали времени найти нужные бумаги. Команду Солнцевой отличало стремление поскорее закрыть дело. В иных случаях это было хорошо, однако сейчас пахло перебором. Андрей, конечно, не заставлял поддерживать стерильность в кабинетах и не устраивал из спортзала мягкую комнату, но за жизнь и здоровье учеников пёкся сильнее многих родителей.

Я сама была той ещё кукушкой. Андрей бесчисленное число раз сообщал, что у моих девочек температура-кашель-насморк… У них всю началку наблюдался крайне слабый иммунитет, зато потом стали болеть от силы пару раз в год. Осознанное отношение к спорту и питанию творят чудеса, как оказалось, не только в плане веса… Да что там! Андрей поехал в больницу с моим сыном, когда тот обжёг глазное яблоко на химии. А мать-ехидна в это время ладно бы преступников ловила – выступала с театром!