Александра Варёнова – Молчание Гамельна (страница 29)

Чарли схватился за щеку и зыркнул уничтожающе.

— Я? Да если бы не я, она бы еще тыщу лет решалась, а потом прикинула бы: ей и так неплохо живется. Чуть-чуть совестливо, но терпимо. И Гамельн под боком.

— Если бы не ты, Чарли, я бы не носилась с горящей жопой, не подставляла Гамельна, не напрягала абсолютно посторонних людей. Возможно, хватило бы месяца на подготовку, и мы бы уехали жить в домик в лесу. Но сейчас — нет. Для Лондона и окрестностей вы должны исчезнуть.

Чарли без страха смотрел на нее.

— Не взваливай все на меня. Ты изначально не была готова.

Леона заскрипела кулаками. Внутри клокотало. Удивительно, как голос сохранил сталь:

— Что ты знаешь? Что. Ты. Знаешь?

— Лео, Чарли, перестаньте! — Сьюзен замахала руками. — Мы все устали. Просто очень-очень устали. Давайте попьем чаю.

— И ты бы, Чарли, крутостью не мерился. Не дорос еще, — Оллин скривила носик и развернулась в сторону кухни, удаляясь, как принцесса.

Девочки скоро раздобыли чайник, чашки, разлили дымящийся ароматный чай. Леона откинулась на спинку, закрывая глаза. Запах мелиссы окутывал и обволакивал. Взрослой оказалось быть очень сложно.

Чарли сидел неподалеку, навьюченный и колючий. Выждал, когда девочки уйдут за пирожными и фруктами.

— Мне кажется, ма не перенесет моего исчезновения. Либо совсем уйдет в работу, пока ее какой-нибудь инсульт не хватит, либо, наоборот, на все забьет, спустит деньги на лучших ищеек, станет ходить по каким-нибудь гадалкам…

Леона покосилась на него, взвешивая эмоции.

— Хочешь вернуться?

— Нет. Да. Не знаю! Я запутался!

— А уж как я запуталась, ты не представляешь. — Леона глотнула чаю и шикнула: слишком горячо. — Но счастье всегда требует жертв.

Девочки все не возвращались, возможно, смекнув, что им надо побыть наедине, и тишина обрушилась тревогой, хороводом мыслей, которые отчаянно хотелось отогнать куда подальше. Только от правды не сбежишь, как ни пытайся.

— Знаешь… я ее уговорю отправить меня в этот пансионат. Набрехаю что-нибудь про любовь к Франции, про спортивную школу, не важно. Но пусть знает, где я… а не сходит с ума, — Чарли говорил слишком серьезно, и Леона почувствовала, как к глазам подкатывают слезы.

— Чарли, ты… — в следующий миг она уронила чашку на колени и подскочила от жжения. — Вот черт!

— Осторожно!

— Лео, ты как маленькая!

Девочки сновали заботливыми наседками, вытирали салфетками и прикладывали лед.

— Маленькая да удаленькая, — к Чарли быстро вернулось его ехидство, словно и не было минутного откровения. — Биг сис.

— Биг сис… — Сьюзен повторила восторженно.

— Самая крутая и гр-розная биг сис! — Оллин подпрыгнула вверх.

Леона была готова умереть от смущения. А Чарли решил еще добить:

— Биг сис, — он придвинулся и неловко пихнул ее в плечо, — дашь мяч погонять напоследок?

И вот как тут откажешь-то?

А когда они уехали, дом сразу опустел. Чарли действительно направился обратно к себе в особняк. Оллин немного поколебалась: может, родная мать тоже с радостью сбагрила бы ее в пансионат? Но в итоге ограничилась письмом, что она-де влюбилась в одного рок-музыканта и сбежала с ним в турне, и попросила передать его, когда шумиха утихнет. Одна Сьюзен твердо приняла решение безвозвратно исчезнуть. Леона уважала выбор каждого из них. Но все равно не знала, куда себя девать.

— Мам, а где Руди?

Элизабет в скрытом раздражении передернула плечами и с особым зверством продолжила вскрывать банку помидоров.

— Работает. У него много работы.

— Он… тебя бросил? — Леона стиснула кулаки, готовая из-под земли Руди достать и как следует начистить ему рожу.

Элизабет громко стукнула банкой. Обернулась удивленно.

— С чего ты взяла? Нет, конечно. Надеюсь, что нет. Он сказал, что пока не может принять такую сторону меня и ему нужно подумать. Ну, пусть думает.

— Мам, почему ты помогаешь мне?

Элизабет вытерла руки и развернулась.

— Потому что люблю тебя, глупенькая.

— А Руди?

— Его тоже люблю. И детей я успела полюбить. Но любовь бывает разной и приводит нас к разным решениям. Твоего отца я тоже любила всем сердцем, но он выбрал другую женщину, и мы расстались. А моя любовь к тебе в прошлом сделала меня слепой. Жизнь такова, что любовь приносит нам и радость, и боль. У нее слишком много оттенков.

— Мам… Я правильно поступила?

— Это покажет лишь время, Лео. Это покажет лишь время.

— Внимание, новости! Друг за другом пропали трое подростков из разных частей Англии. Все они шесть лет назад проходили по «Делу о Гамельне» и были найдены благодаря усердной работе полиции. Выпущенный полтора год назад Нельсон Салливан, которого признали виновным в «Деле о Гамельне», на ориентировочное время исчезновения имеет алиби. Полиция продолжает расследование. Пожалуйста, окажите посильное участие!

Новости преследовали Леону везде — за завтраком, обедом и ужином, дома и на работе, на улице и в кафе. Случившееся обсуждали все от мала до велика. Редко какой покупатель не склонялся над стойкой: «А вы слышали, да?». Некоторые еще рассуждали о случившемся, сетовали на пагубное влияние интернета, высказывали надежды и только тогда уходили.

Под вечер Леона чувствовала себя измотанной вовсе не из-за удвоенного графика. Сложно знать правду — и молчать. Делать вид, что не имеешь к этому никакого отношения. И поздновато уже что-то менять. Шесть лет назад они переехали с мамой не для того, чтобы вокруг судачили и обсуждали причастность Леоны к «Делу о Гамельне». А стоит обозначить вовлеченность — заклюют.

— Один из детей найден! По показаниям, Чарли Маккой никуда и не исчезал, а просто жил у друга. Полиция проверяет информацию на достоверность.

Леоне нестерпимо хотелось начать курить — впервые в жизни. Она стала колупать ногти и перебирать волосы, которые собирала теперь в конский хвост. Сменщик отметил ее нервозность и круги под глазами, но Леона отмахнулась от него: «Разошлась с парнем». Женщины-волонтеры сразу навострили уши и надавали уйму советов от «Сходи в клуб оттянись» до «Пришли ему резиновую вагину». Леона с содроганием вспомнила «Рахум» и яркими картинками секс на кухне и в машине — и скисла еще больше.

В этот же день, по закону подлости, одна из покупательниц задумчиво протянула: «Я кажется видела одну девочку здесь, в Уотфорде. Я не уверена, но, может, позвонить в полицию?». Леона ответила с максимальным ехидством: «Конечно! Службы поиска будут рады недостоверной информации». Женщина поджала губы и ушла.

Одна из волонтеров удивленно посмотрела на Леону: «Тебя перед месячными кроет, что ли?». Леону крыло, о да. Очень не хватало Гамельна.

А дома, стоило сомнамбулой пристроиться на диване, где уже с чаем и печеньем расположилась Элизабет за просмотром сериала, с характерной музыкой эфир прервали очередные новости:

— Срочное сообщение. К нам в студию поступило множество звонков: пропавших девочек вместе с мальчиком-подростком видели по отдельности и вместе в разных частях Лондона. — Лениво слушая ведущую, Леона вдруг вспомнила, как Гамельн давал подросткам какое-то поручение: уж не это ли? — По последним сведениям, девочек засекли камеры на станции Юстон, а трое людей видели их в Клиссолд-парке. Дальнейшее местонахождение неизвестно. Если у вас есть сведения об этом — незамедлительно сообщите по номеру горячей линии.

А можно она позвонит Гамельну?..

Словно бы услышав это нестерпимое желание, Леоне позвонила Винтер с рабочего номера, пересказывая горячие новости: у них творился хаос и цирк! К Гамельну прямо во время занятия прорвались журналисты. Стали тыкать камерами, микрофонами, кидаться тысячью вопросов: «Правда ли, что вы похищали детей?», «Вас вела любовь к детям или жажда мести матерям?», «Хотели бы вы восстановить справедливость?».

Пока Гамельн стоял в ступоре, вперед вышел главный по собранию жильцов в здешнем районе: «Молодые люди, позвольте узнать, где ваши удостоверения и разрешения на съемку и интервью?», «Вы знаете, что находитесь на частной территории и нарушаете права собственника?», «А еще в курсе, что внедрение в рабочий процесс без предварительного согласования карается денежной компенсацией?». Еще и на значок о запрете фото и видеосъемки указал и потребовал фамилии с именами всех присутствующих.

— Эти журналюги сразу приуныли и напомнили сорок, ободранных бывалым котом. Так им и надо.

Леона прижимала телефон к уху и слабо-слабо на другом конце провода различала знакомую интонацию: Гамельн раскланивался перед старичками.

Полиция, судя по новостям, тоже ничего существенного не обнаружила. В специальном выпуске говорилось, что Гамельн, когда вышел из тюрьмы, временно жил у друга семьи, затем устроился на работу и снял квартиру. По барам не ходил, по бабам — тоже. Как примерный сын навещал раз в месяц мать. Короче, жил скучной жизнью человека, который осознал свою вину и исправился. Никаких пересечений и контактов с похищенными детьми: «Я похож на идиота?».

В следующий раз Винтер рассказала про еще один забавный эпизод, когда полицейские решили наведаться к соседке Гамельна. А потом удирали от единорожной дубинки как от чумы. «Это мой дом! Вы злые приспешники! Мой сосед знает радужный секрет, а вы — нет. И не узнаете. Эус! Гури! Памето!» Старички так вдохновились этой историей, что немедленно потребовали фанатку единорогов в свои ряды. Гамельн обещал передать ей листовку и приглашение. Но лучше бы та отказалась!..