Александра Ушакова – Интеграция:Два сердца. (страница 2)

А покой — это смерть. Но они того не разумели. Или не желали разуметь.

— Фаалк.

Глас в голове. Тихий. Спокойный. Старый, как сам корабль. Технический помощник. Мониторинг. Интеграция. Так они его нарекли когда-то. Ныне — просто друг. Фаалк ощутил ментальный импульс. Помощник показывал схему корабля. Красные зоны охватывали уже семьдесят процентов объема. Зелеными оставались лишь центральный отсек и модуль спонтанного прыжка.

— Фаалк, отсекай. Третий сектор. Срочно.

Он моргнул. На планшете управления, вделанном в стену, пульсировал сияющий знак. Красный. Срочный. Символ отсечки аварийного сектора. Если нажать — та часть корабля, где, может статься, еще живы люди, отвалится в пустоту. Но прочие спасутся. Если не нажать — взрывная декомпрессия разорвет «Белого» на части.

За спиной кричали. Кто-то волок рюкзак с запасными кристаллами навигатора. Кто-то поносил Гармонию на всех языках спиральных миров. Кто-то молился богам, коих давно убили.

А Фаалк смотрел на сияющий знак. В отражении переборки его лазурная кровь медленно стекала по виску, рисуя на щеке причудливый узор. Похожий на спираль. Похожий на их погибающий корабль. Он знал этих людей. В третьем секторе были дети. Семеро детей, которых они везли к новой жизни. Спасали от Гармонии. И вот…

Он нажал.

И в тот же миг где-то в миллиардах световых лет отсюда женщина в теплом шалаше посреди тайги поднесла к губам остывший чай и вздрогнула, сама не ведая почему. Связь не была физической. Это было эхо — отголосок выбора, определившего жизнь и смерть. Космос безмолвствовал. Но эхо уже летело.

Тёплая тяжкая длань опустилась ей на плечо.

— Таань, отдохни.

Она вздрогнула. Не от испуга — от внезапного возвращения в явь. Глас шёл из иного мира, где пахло махоркой и морозной смолой, а не озоном и горелой проводкой космического судна.

Егерь Михалыч. Просто Михалыч, и все его так кликали. Мужик под лет пятьдесят, кряжистый, как лиственница на вечной мерзлоте. Из-под засученного рукава ватника выглядывала синеватая наколка — ВДВ, крылья, звезда, и ниже, почти у запястья, дата: «1987». Афганистан. Он не любил о том говорить, но тайга помнила всё. Шрамы на спине, которые он прятал от жены, хруст в левом колене перед снегопадом, привычка просыпаться от любого шороха — всё это были письмена войны, въевшиеся в плоть.

Он приносил ей раз в три дня рюкзаки с припасом: тушёнка, крупы, сухари, порою баночка сгущёнки — баловство. И всякий раз ворчал.

— Совсем девка, ума решилась, — бубнил он, разгружая припасы на шаткий стол возле рации. — Молодая, в клубы б ходить, парней с ума сводить. А она тут, в глухомани, с железками разговаривает. Глухота, прости Господи.

Ворчал по-доброму, но ворчал. Привычка. Тридцать лет тайги — она либо безмолвным творит, либо речистым. Михалыч избрал второе. Молчание в лесу — удел зверя или святого. А он был просто человеком, который слишком много видел и слишком мало говорил о главном.

Таня поправила челку за ухо. Волосы отросли, лезли в очи. Надо обстричь, подумала она машинально. Ножницы есть, в рюкзаке, кажись, Михалыч их и притащил в прошлый раз. Но всё недосуг. Всё недосуг слушать эфир, ждать сигнала, коего нет и быть не может.

А сегодня был.

— Я не устала, — молвила она, но глас предательски дрогнул. — Чай будешь?

Михалыч глянул на нее из-под кустистых бровей. Взор у него был цепкий, лесной — такой всё видит, даже то, что таят глубоко в душе. Он заметил и бледность её, и круги под глазами, и то, как пальцы сжимают кружку чуть крепче обычного. И ещё кое-что — особенный блеск в глазах. Такой блеск он видел у новобранцев перед первым прыжком. Страх, смешанный с восторгом.

— Буду, — рек он и тяжко опустился на табурет, который жалобно взвизгнул. — Только ты, Таань, не лги. Устала. Вон глазищи как у филина в прожектор. Снилось, что ли, чего?

— Не снилось, — она отвернулась к печи, подливала кипятку в кружки, хотя чай там еще не допит, остыл давно. — Слышалось.

— Чего?

Она помолчала. За окном тайга безмолвствовала тоже, но в сем молчании всегда было дыхание. А в эфире сегодня было не молчание. Там был кто-то. Не просто сигнал — присутствие. Она чувствовала его затылком, позвоночником, каждой клеткой, настроенной на частоту 1420 мегагерц.

— Музыка, — молвила она. — Издалека.

Михалыч хмыкнул, принял кружку, подул на пар. Пар клубился, запотевал стекла, и на миг показалось, что в избе стало теснее — будто кто-то третий слушал их разговор из угла.

— Музыка, — повторил он. — Ну, мало ли. Спутники, самолёты, американцы там свои сигналы пускают. Небось, помехи.

— Нет, — Таня села напротив, обхватила кружку ладонями. — Не помехи. Ритм. Словно пульс. И он... отвечал мне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.