Александра Ушакова – Дубль.Террор. (страница 2)

Его лицо оставалось невозмутимым, как у каменной статуи. Но Вильгельмина, связанная с ним невидимой нитью симбиоза, заметила микроскопическое движение – едва заметное расслабление круговых мышц глаз. Это был не вздох облегчения. Это была фиксация факта: цель жива, невредима, находится в безопасном периметре. Данные обновлены, тревога снята.

– Доброе утро, Нуль, – произнёс он. Его голос был ровным, диагностическим, как у ИИ, проводящего калибровку. Но в этой ровности, в этом выборе обращения «Нуль» вместо имени, звучала та самая нота, которая связывала их крепче любого троса. Ритуал. Якорь в хаосе.

Вильгельмина перевела на него взгляд. Связь между ними – не метафора, не психологическая привязанность, а реальный, ощутимый физический феномен, порождённый их общим пребыванием в «Парке» и синхронизацией нейронных паттернов, – натянулась и зазвенела, как струна. Чистый сигнал. Нет помех. Филип. Здесь. Жив. Функционален.

А чуть дальше, за стеной, она ощутила вторую точку – массивную, спокойную, с низкой, инфразвуковой пульсацией. Джонатан. На посту. Его биополе ощущалось как гранитная глыба, как бастион, вросший в землю.

Она сделала маленький, почти незаметный кивок, возвращаясь к протоколу, к тому, что было её спасательным кругом в море сенсорной перегрузки.

– Доброе утро, Второй.

Женя-26 наблюдала за этим молчаливым обменом, переводя взгляд с лица девочки на профиль мужчины и обратно. Её глаза сузились, в них мелькнуло не удивление, а узнавание. Узнавание паттерна. Она видела это раньше у людей, слишком долго проживших в окопах, у космонавтов после долгой изоляции, у выживших после кораблекрушения. Ритуал. Язык, в котором одно слово или даже взгляд заменяют целые абзацы, потому что лишние слова сгорели в огне пережитого.

– Он твой… – начала она, подбирая слово, которое бы точно описало эту странную, почти мистическую связь.

– Часть, – чётко, почти резко закончила Вильгельмина, отрывая взгляд от Филипа и снова глядя на Женю. Её детский голосок, высокий и чистый, звучал не по-детски устало, но в нём не было ни капли сомнения. – Как и Джонатан. Мы – Симбиоз. Три составляющих одной системы.

Она попыталась приподняться на локтях. Тело отозвалось слабостью, непривычной тяжестью. Мышцы, не знавшие гравитации полной силы, дрожали. Она чувствовала каждый миллиметр своего тела, каждую косточку, каждый сустав, и это ощущение было пыткой. В капсуле она была чистым разумом. Здесь она была заключена в биологическую оболочку, которая казалась ей тесной и неудобной.

– Где мы? – спросила она, и в этом вопросе звучал не просто запрос локации. Это был вопрос о статусе: враги, друзья, уровень угрозы, вероятность выживания.

– В безопасности, – ответила Женя-26, помогая ей сесть и поправляя за спиной подушку. Её движения были эффективными, без лишней суеты, как у полевого хирурга, привыкшего работать в условиях дефицита времени. – Пока что. Это наша база. Бруклин, район Ред Хук. Старый док, который город давно забыл. А мы, «крысы», как нас называют, живём в его забытых щелях.

Она кивнула в сторону небольшого металлического столика, на котором, рядом с дымящейся кружкой (аромат чёрного чая с бергамотом, отметила Вил), лежала флешка в форме медальона. Плата. Данные, которые Вильгельмина, рискуя всем, выпотрошила из системы «Парка-2» перед тем, как он взлетел на воздух. Информация о перемещениях охранников, протоколы доступа, схемы финансирования, список контактов Свиридова. Кровь системы, слитая в маленький кусок пластика.

– Вы нанесли нам довольно серьёзный визит, – продолжила Женя, усмехнувшись. – Потеряли двух человек при отходе, но… – она снова кивнула на флешку, – вы оставили нам подарок. Это была плата за проход. За то, что мы не сдали вас Свиридову, когда вы вырубились у нашего порога.

Вильгельмина посмотрела на флешку. Её взгляд стал острым, аналитическим. Она видела Женю-26 уже не как абстрактного спасителя, а как элемент системы. Узел в локальной сети сопротивления. Координатор. Уровень доступа высокий – вероятно, создатель этого узла или его наследница. Эмоциональный фон: усталость, пограничная с истощением; хроническая тревога; но в основе – твёрдая, упрямая решимость человека, который уже проиграл всё, кроме своей воли.

– Вы – координатор узла «Бруклин-Харбор», – тихо сказала Вильгельмина, и её голос зазвучал ровно, как у Филипа. – Ваш КПД по спасению синтетиков за последние восемнадцать месяцев составляет 4.3 процента. Низкий. Система безопасности ваших противников эволюционирует быстрее, чем ваши методы конспирации. Ваши люди обучены плохо. Ваше вооружение – импровизация. Ваша сеть связи уязвима для протоколов перехвата «Антарес».

Женя-26 откинулась на спинку табурета. Её брови поползли вверх. Циничная полуулыбка, знакомая по Жене-78, вернулась на её лицо, но в ней не было злобы. Было сухое, горькое принятие факта.

– Ох. Так вот ты какая. – Она покачала головой. – Не просто гений. Не просто сбежавший эксперимент. А гений с прямым доступом к нашим серверам, пока мы тут чай пили да раненых перевязывали. – Она хмыкнула. – Что ж, добро пожаловать в клуб, «Монарх». Насчет низкого КПД… мы работаем с тем, что есть. Спасаем тех, до кого можем дотянуться. Не у всех есть встроенный Wi-Fi и личная армия призраков-телохранителей.

В дверном проёме, за спиной Филипа, возникла новая тень. Тень, которая заполнила собой весь проём. Джонатан. Он был без верхней части экзокостюма, в простой тёмной футболке, которая обтягивала мощный, рельефный торс, покрытый сетью старых и свежих шрамов. На его левом предплечье алел свежий, аккуратно наложенный шов – последствие боя. Его ярко-голубые глаза, холодные как арктический лёд, встретились с взглядом Вильгельмины. И стальное напряжение, которое держало его плечи в постоянной готовности к броску, чуть ослабло. Не расслабилось – ослабло на долю градуса. Только она могла заметить эту разницу.

– Периметр чист, – сказал он. Его голос был низким, бархатным баритоном, который действовал на её сенсорную систему как успокаивающее гудение. – За нами не следили от доков. Место… недружелюбное, но защищённое. Три слоя глушения сигнала, два глухих бетонных перекрытия над головой. Единственный вход – под нашим контролем.

– Они наши хозяева, Первый, – поправил его Филип, не оборачиваясь. – На время. Мы исчерпали ресурсы во время бегства. У нас нет оружия, кроме того, что было при нас. У нас нет связи, кроме их сетей. У нас нет безопасного маршрута отхода. Нам требуется их логистика, их информация и их время на восстановление. Это делает их нашими временными кредиторами.

– И вы их получите, – сказала Женя-26, вставая. Она была невысокой, метр шестьдесят, но в её позе чувствовалась собранная, упругая сила. – За плату, конечно. Та флешка – хороший аванс. Она уже помогла нам закрыть две дыры в безопасности и перехватить одного из информаторов Свиридова. – Она посмотрела прямо на Вильгельмину. Взгляд координатора, оценивающего актив. Взгляд, который видел в ней не ребёнка, не жертву, а мощнейший ресурс и колоссальный риск. – Но то, что ты есть… и что ты умеешь… это меняет расклад полностью. Мир «крыс» только что обрёл самое ценное и самое опасное оружие. И, соответственно, самую большую мишень на лбу.

Она подошла к двери, остановившись рядом с Джонатаном.

– Отдыхай, «Монарх». Потом поговорим. Серьёзно. О твоём будущем, о нашем будущем, о том, как мы не дадим этому миру сожрать друг друга.

Она вышла, кивнув Джонатану на прощание. Тот пропустил её и вошёл в комнату, заняв позицию у стены, откуда мог видеть и дверь, и единственное окно, наглухо заклеенное плотной чёрной плёнкой. Он стоял, скрестив руки на груди, и его присутствие, массивное и непоколебимое, наполняло комнату иллюзией абсолютной безопасности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.