Александра Ушакова – Архитекторы Миров . Тело и Догма (страница 4)
«Либо что, Блу?»
Пауза. Для ИИ класса Блу пауза длительностью более наносекунды означала либо обработку массива данных, либо... нерешительность. Нерешительность была невозможна. Блу просто искал формулировку.
«Либо Тартуга».
Планета вспыхнула красным, разрослась в проекции, обрастая гроздьями текстовых маркеров, словно метастазами. Аррин успел прочитать лишь несколько строк, но их было достаточно:
«Деградирующий?» — уточнил Аррин, хотя уже знал ответ. Он сам подписывал протоколы, которые вели к таким пометкам. Но теперь он смотрел на них с другой стороны.
«Планета была колонизирована в период ранней экспансии, примерно восемьсот лет назад, — голос Блу обретал ровный, лекторский тон, когда речь заходила о фактах, не требующих интерпретации. — Изначально — горнодобывающая колония с высоким уровнем автоматизации. Затем, после перехода сектора под прямое управление Держав, была реклассифицирована как «экономически нецелесообразная». Снабжение прекращено, население оставлено на произвол судьбы. Попытки эвакуации предпринимались, но были свернуты ввиду... нерелевантности затрат. Официально Тартуга была исключена из реестра обитаемых миров сто сорок три года назад. С тех пор Державы не поддерживают с ней никаких отношений, кроме...»
Блу запнулся. Аррин знал, что будет дальше.
«Кроме эпизодических рейдов по уничтожению техногенных угроз и зачистке «нелегальных» технологических кластеров, которые могли бы нарушить протоколы изоляции. Последний такой рейд был проведен... мной. Двенадцать лет назад. Цель: нейтрализация исследовательской группы, работавшей над запрещенными методами нейроинтеграции. Объект уничтожен. Население сектора, где базировалась группа, подверглось санации».
Аррин закрыл глаза. Голубое пространство данных не дрогнуло. Блу не добавлял комментариев, но факты говорили сами за себя.
«Продолжай анализ текущего состояния», — сказал Аррин, и голос его звучал ровно, как если бы он запрашивал сводку по обычной цели.
«Местные элиты, сформировавшиеся из выживших после серии чисток и конфликтов, сохранили и поддерживают технологии уровня семь и выше, но не развивают их системно. Причины: отсутствие единой научной школы, постоянное переключение ресурсов на военные нужды, а также... культурная травма, связанная с тем, что технологический прогресс в их понимании ассоциируется с вмешательством Держав. Основное население — потомки тех, кого не успели эвакуировать или уничтожить, — существует на уровне третьего-четвертого индекса, используя то, что остается после «элит». Анализ перехваченных коммуникаций (с уровнем достоверности 67%, учитывая активное использование шифрования и дезинформационных вставок) показывает высокую концентрацию лиц, объявленных Державами «нерелевантными»: пираты, наемники, генетические диссиденты, беглые техно-механики, а также...»
«Кто, Блу?»
«Реликты. Те, кто помнит времена до изоляции. Их немного, и они скрываются, но именно они, предположительно, поддерживают наиболее сложные технологические кластеры. Социальная структура: клановая, с элементами феодальной иерархии. Ключевой термин, встречающийся в перехватах с высокой частотой: «Короли Мусора». Они контролируют главные свалки техноартефактов — места крушений кораблей, заброшенных заводов, демонтированных орбитальных станций. Эти свалки являются основным источником ресурсов для всех кланов».
Аррин открыл глаза. Перед ним, в голубом пространстве, вращалась модель планеты — серо-бурый шар с пятнами радиоактивного свечения в ночной атмосфере, опоясанный кольцом обломков на низкой орбите. Когда-то это кольцо было спутниками связи и орбитальными верфями. Теперь это были кладбища, с которых «Короли Мусора» собирали свою власть.
Пираты. Убийцы. Короли мусора. Те, кого система отторгла, как организм отторгает инородное тело. Те, кого Аррин сам превращал в пепел, выполняя приказы, которые никогда не подвергал сомнению.
Идеальный ад. И единственный шанс.
Аррин отключился от интерфейса. Нейроштырьки вышли из портов с мягким щелчком, и физический мир вернулся со всей своей тяжестью — холод воздуха, давящий на лицо, гул двигателей, пронизывающий корпус корабля до самых костей, сухость во рту, которую не могли утолить никакие синтезированные напитки. Он посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые подписывали протоколы об уничтожении таких миров за «неэффективность», «нестабильность» и «угрозу распространения неконтролируемых технологий». Руки, которые двенадцать лет назад нажали на спуск, стерев с лица вселенной целый сектор Тартуги, где какие-то отчаявшиеся люди пытались собрать запрещенный нейроинтерфейс, чтобы выжить.
Теперь ему нужно было просить у них помощи.
Он сидел в тишине капитанской ниши, чувствуя, как гравикомпенсаторы «Раста» гасят малейшие колебания корпуса, и думал о том, что ирония — это, вероятно, единственное, что осталось у человека, когда от него отвернулись боги, которым он служил.
«Проложи курс на Тартугу», — приказал он вслух. Голос прозвучал глухо, как будто слова проходили через слои пепла. «Тихий ход. Минимум излучения. Максимальное использование гравитационных маневров для маскировки траектории. Готовь для переговоров всё, что у нас есть ценного, кроме китов и биологических образцов Милдры. Составь опись: технологические запасы, резервные квантовые процессоры, медицинские картриджи, оружейные модули, которые мы можем предложить без ущерба для обороноспособности. И, Блу...»
«Да, Аррин?»
«Начинай сканирование их сетей. Осторожно. Через ретрансляторы, которые нельзя отследить до нас. Мне нужен не просто техномедик. Мне нужен лучший. Тот, кого даже эти «короли» боятся или уважают. Кто может вырастить руку не по шаблону, а...» Он запнулся, подбирая слово, которого не было в его старом лексиконе — словаре приказов, протоколов и категорий угрозы. «Создать. Под стать ей. Не просто заменить утраченную конечность, а дать ей инструмент, который усилит ее связь с китами. Милдра — не солдат. Она... другое. И рука ей нужна не для боя. Для...» Он не договорил.
Для чего? Для того, чтобы она могла коснуться китов и не потерять себя? Для того, чтобы ее песня не оборвалась, когда начнется настоящая битва? Аррин не знал точно. Но знал, что шаблонный протез, который можно поставить в любом медицинском центре Держав, убьет в Милдре то, что делало ее уникальной. А уникальность была единственным их оружием.
Блу промолчал на долю секунды, что для ИИ его класса было вечностью — временем, за которое можно просчитать тысячу вариантов, взвесить риски и выбрать оптимальный. «Понимаю. Ищу «Творца». Термин встречается в перехваченных коммуникациях с частотой 0.3% от общего массива, всегда в контексте, указывающем на высокий статус и... опасность. Вероятно, это кодовое имя одного из «Королей Мусора» или приближенного к ним специалиста, работающего на стыке биотехнологий и нейроинтерфейсов. Риск раскрытия нашего местоположения при попытке доступа к их скрытым сетям возрастает до 43% при использовании стандартных протоколов взлома. При использовании пассивного мониторинга — до 12%, но время поиска увеличивается на неопределенный срок».
«Принимаю риск. У Милдры нет времени на неопределенность. Активный поиск. Если нас засекут — будем решать проблемы по мере поступления».
«Принято. Проложен курс. Ожидаемое время до выхода на окраину системы Тартуга: 72 часа. «Раст» переходит в режим тихого хода. Двигатели на 12% мощности. Излучение в пределах фоновых шумов для данного сектора».
Аррин кивнул, хотя Блу не мог его видеть в привычном смысле — но датчики ИИ фиксировали каждое движение, каждое изменение мимики, каждый удар сердца.
«Предупреждение», — добавил Блу, и в его голосе снова проступила та странная вибрация, которую Аррин заметил впервые. «На дальних сканерах сохраняется зона радиомолчания. Она не расширяется, но и не исчезает. Смещается по вектору, приблизительно совпадающему с нашим курсом, с лагом в 4.7 часа. Оценка: «Стражи» и «Судья» следуют за нами. Они не форсируют двигатели, экономят ресурсы. Они уже знают, куда мы идем. Или, по крайней мере, просчитали наиболее вероятные направления нашего бегства. Тартуга — логичный выбор для тех, кому нечего терять. Они могут ждать нас там».
Значит, Державы предсказали их логику. Отчаяние ведет к маргиналам, маргиналы — к Тартуге. Значит, на Тартуге их может ждать не только надежда, но и ловушка. Судья, вероятно, уже отправил вперед авангард или договорился с кем-то из «Королей Мусора» — сделка, которую невозможно отклонить, угроза, которую невозможно игнорировать.