Александра Треффер – Властелин двух миров. Книга 1 (страница 13)
Ведь, в конце концов, он управлял вверенной ему территорией в обход всех действующих законов, что могло привести к смещению с должности, а в дальнейшем и к казни.
– Он в восхищении, – успокоила его Изольда. – Вилли поведал по секрету, что методы правления последователей фюрера давно его раздражают, и он исподволь внушает главе Империи, что настала пора перемен.
Дитрих перевёл дыхание.
– Так что теперь, – улыбнулась женщина, – у тебя есть свой человек, приближенный к трону.
– А почему ты не позвала меня? – спросил Штригель.
– Потому что ты исчез, и тебя не могли отыскать. Кстати, где ты пропадал?
– Рискнул прогуляться в одиночестве, – осторожно ответил Дитрих, до поры не собиравшийся посвящать подругу в подробности вояжей в другую реальность, – и совершенно забыл о назначенной аудиенции.
– На тебя не похоже, – погрозила ему пальцем Изольда, – темнишь, мой дорогой.
Смущённый её проницательностью, Штригель замялся.
– Я всё расскажу тебе, Зольди, но позже. Ты готова подождать?
Она серьёзно посмотрела на мужчину.
– Конечно. Я знаю, что ты ничего не делаешь просто так. Поделишься, когда сочтёшь нужным, милый…
Последнее слово прозвучало так нежно, что к горлу Дитриха подкатил ком. Чтобы сгладить неловкость и оградить их беседу от посторонних ушей, он встал и закрыл дверь.
– Послушай, – вернувшись, тихо сказал Штригель, – мне неудобно об этом говорить, но, поверь, мною движет не желание подняться по служебной лестнице, а потребность сделать что-то полезное в б
– Зачем так много слов, Дитрих? – прервала его женщина, садясь. – Я хорошо тебя знаю, и мне не нужно ничего объяснять. Чего ты хочешь?
– Власти, Зольди. Мой округ процветает, но за его границами творится произвол. Я хотел бы это пресечь, но я слаб…
– Ты силён одним желанием что-то изменить, – ласково отозвалась подруга. – Я ждала этих слов и, конечно, тебе помогу. В последнее время…
Она понизила голос.
– В последнее время становится всё больше недовольных политикой императора. Кроме того, он уже немолод и, увы, глуп. Такому человеку нельзя возглавлять государство.
– Ты прочишь меня в императоры? – испуганно вопросил Штригель.
– А почему бы и нет?
Женщина засмеялась, и смех её, не считаясь с возрастом, зазвенел, как колокольчик.
– Ты умён, красив, подданные любят красивых властителей, достаточно гуманен, а гуманность сейчас входит в моду, и станешь достойной заменой старику Деккеру. До выборов осталось чуть более полугода, за это время я обеспечу тебе поддержку влиятельных людей и, конечно, финансы…
Она жестом остановила готового возразить Дитриха.
– Не спорь. Я знаю, на что уходят все твои деньги, без них невозможно поддерживать
Штригель встал перед Изольдой на одно колено и, целуя её руку, прошептал:
– Ты великая женщина, Зольди, мне до тебя далеко!
Та положила ладонь на голову мужчины, перебирая его волосы.
– Я верю в твой политический гений, Дитрих. Рано или поздно Германская Империя изменится: сотрутся различия между расами, национальностями, народ станет процветать, и это будет делом твоих рук.
«Если прежде меня не застрелят прямо на троне за инакомыслие», – подумал Штригель, улыбнувшись собеседнице.
Простившись с Изольдой, Дитрих вернулся к себе и, созвонившись с высшим руководством, вытребовал отпуск на пять дней. Вызвав начальника охраны – преданного Оскара Менгера, Штригель вручил ему официально завизированный документ, согласно которому тот в отсутствие ландфогта становился его заместителем.
Небрежно кинув папки в сейф, Дитрих набрал код и, захлопнув дверцу, повернул сложный ключ.
Вечерело. Сбросив ненавистный мундир и одевшись в штатское, Штригель в нетерпении посматривал на часы. Он понимал, что там – за завесой его ожидает работа, но всё равно воспринимал её, как отдых вдали от Империи, врагов и крови. И, главное, рядом будет Натон. Дитрих скучал по мальчику до боли в сердце, а теперь у них есть целых пять дней, которые они проведут вместе.
Часы пробили полночь – условленное время. Дитрих глубоко вдохнул, выдохнул и шагнул в волшебную дверь. В параллельной реальности его ждали. Подросток подбежал к отцу, лишь только тот ступил на пол студии, а за ним, улыбаясь, подошли Ортвик и Виктор. Мужчины обменялись рукопожатиями и, Штригель, обняв приёмного сына, направился за провожатыми.
Увидев человека, о котором столько слышал, Йарден так взволновался, что начал немного заикаться. Уточнив, как долго гость сможет пробыть в их мире, он поставил тому временный опознавательный значок.
Но, по всей видимости, Дитрих был склонен к аллергии, потому что мышцы в области ключицы вздулись, кожа покраснела, потом посинела, и вскоре мужчина с трудом сдерживал стон боли, выдыхая сквозь сжатые зубы. Испуганный Йарден, почувствовавший себя убийцей, вызвал неотложку, и врачи быстро устранили болезненные проявления.
Метку удалили, и чиновник положил в карман Штригеля карточку, отзывающуюся на сканирование.
– Простите, – покаянно произнёс он, – я не знал, что организм может так отреагировать на безобидные изотопы.
И с любопытством спросил:
– Скажите, а вам не приходилось присутствовать при атомных взрывах или иметь дело с радиоактивным топливом?
– Да, – удивлённо подтвердил Дитрих, – я трижды бывал на ядерных испытаниях, но находился в бункере. Это как-то связано с сегодняшним происшествием?
– Несомненно. И, если вы когда-нибудь поселитесь в нашей реальности, метка вам будет противопоказана.
Штригель помрачнел.
– Едва ли это возможно, – ответил он. – В моём мире много дел, да и неугодные политики там редко доживают до старости, хорошо, если удаётся дотянуть до сорока пяти. Успеть бы всё за такой короткий срок.
Говоря это, он не подумал, что его слышит и Натон. Раздался придушенный вскрик, хлопнула дверь. Опомнившийся Дитрих извинился и выбежал вслед.
– Жаль, – задумчиво пробормотал Йарден, – очень жаль. Этот человек мог бы многое сделать не только для своей, но и для нашей параллели. И заслужить почётную и спокойную старость.
Штригель вернулся с заплаканным, но уже улыбающимся Натоном. С сочувствием посмотрев на обоих, чиновник протянул мужчине командировочную карту.
– В половине четвёртого из стартового ангара отбывает капсула. Ничего с собой не берите, в Гималаях всё не менее цивилизованно, чем здесь. Если выдастся свободная минутка, зайдите в
Подросток ошеломлённо глядел на Йардена, потрясены были и Виктор с Дитрихом. А Ортвик даже не удивился.
– Жаль, что я не лечу с вами, – посетовал он, когда друзья попрощались с чиновником и вышли, – мне приходилось слышать об этом чуде, и хотелось бы его увидеть. Ну, да ладно, успеется.
Он посмотрел на часы.
– До половины четвёртого ещё уйма времени. Пойдём куда-нибудь и пообедаем?
– Я только позвоню Ире, – согласился Виктор и ушёл искать видеофон.
Обтекаемая капсула была готова к взлёту.
Путешественники ожидали увидеть большую пушку, стреляющую необычными снарядами, но нет, яйцеобразная машина, раскорячившись на подпорках, стояла на полу ангара, а в кабине сидел пилот. Он не стал смотреть командировочные карты, наверное, это не входило в его обязанности, и, дождавшись, пока пассажиры пристегнутся, надавил на рычаг.
Бесшумно, без рёва моторов и выхлопов, капсула завалилась назад, взвилась вверх, и сила тяжести придавила пассажиров к креслам. За спинами в салоне негромко заплакал ребёнок, а Дитрих, Виктор и Натон сидели с ошеломлёнными лицами. Но удивлялись они недолго, вскоре последовало мягкое приземление.
На дрожащих ногах все трое вышли наружу и застыли, глядя на представшее их глазам потрясающее зрелище. Они стояли, утопая по щиколотку в травах чудесной зелёной долины, а вокруг, куда только достигал взгляд, возвышались горы с заснеженными вершинами.
Вид этот так заворожил людей, что они не сразу обратили внимание на огромное здание исторического центра из стекла и металла, гармонично вписавшееся в синеву неба, и расположившиеся неподалёку небольшие жилые домики и солидные многоэтажные гостиницы.
Но к ним уже спешил госслужащий с папкой подмышкой. Приветливо поздоровавшись и заглянув в карты, мужчина пригласил командированных следовать за ним. Устроив их в комфортабельном номере, он отсалютовал и исчез.
– Похоже, здесь принято верить людям на слово, – удивлённо сказал Штригель. – Он едва взглянул на документы и узнал о деле, ради которого мы прибыли, лишь с наших слов. А если бы мы обманули?
– Насколько я понял, здесь никто никого не обманывает, – отозвался Виктор. – Да и зачем? Ведь ложь не приносит никакой выгоды.
– Удивительный мир! – вырвалось у Натона. – Как им удалось так перевоспитаться?
– Скоро мы это узнаем, – весело ответил Прокудин. – Кому-нибудь надо переодеться или перекусить перед выходом?
– Я сыт, – ответил Дитрих, – а вот ванну принял бы с удовольствием.
– Тогда я покажу тебе, как ею пользоваться. Здесь всё отличается от наших реальностей, даже процедура омовения. Кстати, я заметил, ты очень мало ешь. Это отсутствие потребности или суровая необходимость?