Александра Треффер – Правдивый сказ об Иване-царевиче и Драгомире-королевиче. Сказка для взрослых (страница 10)
– Дружину Кощей готовит по велению Драгомира, – говорила старшая. – Камень, бает королевич, надо второй держать, коли первый не долетит.
– Дык, он и пдо тдетий сказал, – прогнусила младшая.
– Про третий камень? – уточнил Голоднов.
Шишимора подтвердила.
– Баял, коли и втодой цели не достигнет, – продолжила она, – то уйдёт он в Думынию со златом и самоцветами.
– Что? – дружно переспросили люди. – Куда?
– Первый раз про Думынию слышу, – удивился Ворон. – Нет у нас земли такой.
– Погоди-ка…
Иван подумал и спросил домовую:
– В Румынию?
– Да, да, – закивала та.
– Про портал говорил?
Собеседница снова согласно качнула головой, а Иван с Сашей переглянулись.
– Почему туда, интересно? – задумчиво сказал Елисей. – Ведь тоннель в Россию ведёт.
– А может, кого-то в одно, а кого и в иные места выбрасывает? – вмешался в разговор кудесник, при такой интересной вести стряхнувший с себя хандру.
– Маловероятно. Наверняка там есть свой… – начал Голоднов.
Но, внезапно прервав речь, снова погрузился в размышления.
– Драгомир – вампир, так? – раздумчиво заговорил он. – Страной-прародительницей этой нежити считают Румынию, так? И он знает про портал, верно?
– Верно, но…
Тут запнулся уже Елисей.
– Хочешь сказать, что Драгомир из нашей реальности?
– Это я и имел в виду, – отозвался Иван, поворачиваясь к кудеснику. – Ворон, а как он тут появился?
Тот наморщил лоб, подумал и признался:
– Не помню я. Знаю, что Кощей долго на троне сидел, а потом, откуда ни возьмись – королевич. Сначала-то все обрадовались: собой ладен, ликом красив, ну, думаем, облегчение нам вышло: человек власть взял, а не остов железный, страшный. Да не тут-то было. Поначалу тишина стояла, а потом с прихвостнями своими так принялся народ гонять, что прежнего правителя добром поминали. И пока Елисей на царство не встал, доставалось зело тридесятому государству. Но откуда Драгомир пришёл, никто, окромя Кощея, мыслю, не ведает.
Пока Ворон речь держал, Голоднов вновь сосредоточился на своих думах, а потом обратился к шишиморам:
– Разузнать сумеете, где Драгомир бывает? Глядишь, и про портал что услышите. А уж если выясните, где смерть Кощеева, цены вам не будет.
Домовые бабы задумались.
– Тдудно, батюшка, – наконец, ответила одна, – зело быстд кодолевич, не угнаться. Но попдобуем.
А старшая добавила:
– Кровь пьёт властитель человеческую, от того весел и силён становится, и румянец во всю щёку.
Мужчин перекосило от отвращения.
– Вот зачем он наше царство разорял, – тихо сказал Саша, – людей в полон уводил. В пище изверг нуждался.
– Чёртов упырь, – погрозив кулаком, воскликнул кудесник, – найдётся же и на тебя управа! А вы идите, бабы, с богом, да для докладу возвращайтесь.
– И спасибо, что дочурку мою помогли уберечь, – отвесил им поклон Елисей.
Те засмущались, поклонились в ответ и пропали с глаз.
Иван поднялся. Марьюшка уснула во время их разговоров, надо было её в опочивальню отнести.
– Скоро вернусь, – сказал он и вышел.
– Не тревожит тебя, батюшка-царь, что дочка чужого больше любит, чем родного отца? – с улыбкой спросил Сашу Ворон.
– Нет. В опасности она, а Иван надёжный защитник. И отрадно мне знать, что коль сразит меня вражий меч, Марья одна не останется.
Кудесник замахал руками.
– Типун тебе на язык, сам не ведаешь, что болтаешь! А нас с Ваней на кого бросишь? И слышать не хочу!
– Как бросит? Зачем? – раздался растерянный голос Голоднова.
Выслушав Ворона, Иван сердито посмотрел на Елисеева.
– Он прав, ты царь, тебе не надо биться. Я поведу дружину, а вы тут оборону ладьте.
– Даже меня не возьмёшь? – усмехнулся кудесник.
– И тебя, друже. Хочу, чтобы всё самое дорогое и ценное моя спина прикрывала.
Помолчали.
– А помнишь, Вань, сон твой, в коем ты с жабой говорил? – задал вопрос Ворон. – Увидал я разгадку. Лягушка эта – душа твоя. Одолел ты свои сомнения, да нежелание добром скрытым поделиться, повернулся к ней лицом, и сбросила она кожу лягушачью безобразную, холодную, стала светла, открыта, да мудра. Так-то вот.
«А ведь он прав,– мелькнула у Голоднова мысль, – только…»
– Ничего бы я без вас не смог, – тихо сказал он. – Лишь дружба и любовь на подвиги толкают. Без них не сумел бы я стряхнуть заплесневелую оболочку и судьбу бы свою отверг.
Кудесник смахнул слезу, а Саша протянул другу руку. Мужчины обменялись рукопожатиями и вновь судить, да рядить стали, что дальше делать.
– Считаю я, – говорил Иван, – надо поднимать дружину, ополченье собирать и идти на Драгомира, не дожидаясь шишимор.
– Успеем ещё рать на рать, – возражал Ворон. – Бабы-то, может, полезное что узнают, разору среди воёв меньше будет.
Елисей поддержал советника.
– Поспешишь, людей насмешишь, – сказал он. – Мыслю я, доносы лазутчиков сейчас нужнее, чем сеча. Даже если с ходу победу одержишь, так ты, Ваня, знать не будешь, куда Драгомир уйдёт, где портал этот. А выпускать королевича нельзя, он и с той стороны много худого натворить может.
– А нас-то это должно тревожить? – удивился кудесник, – Там с ним другие пусть разбираются.
– Вроде как и не должно, – согласился царь. – Только вот дело какое: а ну, как вернётся он, когда мы его ждать не будем, да с оружием из той реальности. А оно там страшн
Замолчал советник, задумался.
– Прав ты, Саша, – наконец вымолвил он, – вы с Ваней свой мир и его страхи лучше знаете. Быть по сему, станем этот па… портал искать, а как погоним Драгомира, караул близ него большой поставим, чтоб упырь не убёг. А сейчас не пора ли спать? Утро вечера мудренее, да и часец зело поздний.
Друзья согласились, что, и верно, пора. Обнялись они и разошлись по опочивальням.
Глава 7
Мрачнее тучи стал Драгомир, когда дошли до него дурные вести. Как ни старался он от Ивана избавиться, всё впустую. Обрёл силу богатырь, и грозила теперь гибель всей нечисти тридевятого королевства, а первому из них – упырю.
Сильна была и дружина Иванова, не чета войску Кощея. Последний тоже приуныл. Страшился он сечи предстоящей, но не потомучто витязя боялся, а потому что знал, потерпи он поражение, не быть ему живу, уничтожит его Драгомир.
Но медлил Иван почему-то, не шёл ратью на королевича, и от этого страх пуще разгорался. Баба-Яга не являлась, закрылась в избе у себя и носа оттуда не высовывала. Да вытребовал её властитель, совет держать. Понуро стояли они с Кощеем перед разгневанным повелителем, принимая громы и молнии на повинные головы. А невидимые шишиморы слушали и запоминали.
Марьюшка выздоравливала. Пока болела она, Голоднов не спускал девочку с рук, кушать заставлял, играл с ней, отдавая отцу лишь когда сборы проводил, да если ребёнок хотел того приласкать. Елисей же с Вороном, глядя на это, умилялись и украдкой смахивали слёзы.