Александра Треффер – Aeternum bellum (бесконечная война) (страница 17)
Он рассматривал своё лицо, на котором пока не было заметно никаких изменений. Но проклятие медленно и верно в течение двух-трёх лет разрушит то, что сейчас выглядит так молодо.
Подумав об этом, Конрад на секунду почувствовал жгучее желание перенестись к друзьям в Либенштайн, чтобы прервать процесс затяжного распада. Но безразличие к жизни удержало его, и он безотрывно всматривался в вечное стекло, отражавшее его, которого скоро не станет.
– Что такое инквиетум? – прозвучало за спиной Виттельсбаха.
– Пока тебе незачем это знать, – не отрываясь от созерцания, ответил тот. – Поднимись наверх и выбери комнату. Я займу любую другую.
На стенах вспыхнули факелы, но светлее от этого не стало. Пугливо косясь на тени в углах, мальчик поднялся по лестнице, а маг стоял у зеркала до тех пор, пока наверху что-то не грохнуло, и не раздался вопль.
«С новосельем!» – поздравил себя Конрад и взлетел по ступенькам.
Теодорих сидел посреди коридора, потирая лоб. В темноте он наскочил на проржавевшие рыцарские доспехи, обрушив те на себя.
Пискнув, ребёнок поднял дрожащую руку и показал на приоткрытую дверь, за которой, словно в
– Там…
У мальчишки пропал голос.
– Какой же старый замок без привидений, – усмехнулся опекун. – Наверное, и здесь кто-то исполняет роль, которую мы с тобой играли в Гейдельберге…
Скривившись, он договорил:
– Аниматоров.
Одним движением подняв воспитанника с пола и взяв за плечи, маг подтолкнул его к дверному проёму. И крепче сжал пальцы, почувствовав, что мышцы Теодориха свело от напряжения.
Войдя внутрь, оба увидели пляшущую от лёгкого ветерка белую простыню, заменяющую занавеску.
– Тебе не стыдно? – ровно спросил Виттельсбах. – Похоже, ты намерен подражать отцу и всю жизнь трястись от страха?
Покраснев, мальчик опустил голову.
– Выбери комнату и ложись спать, – повторил чародей и, сорвав белое полотнище, кинул его на пол.
Придя в себя, Конрад осознал, что уже стемнело и накрапывает дождь. Пожав плечами, он плотнее закутался в плащ и спустился вниз.
Теодорих вернулся в замок и листал книгу, сидя у камина.
Остававшийся под впечатлением недавнего воспоминания Виттельсбах, остановившись в дверях, рассматривал мальчика. Да, подросток походил на родителя, но только лицом. Стать у него была другая. Впрочем, какая разница, тот ли, этот – одна порода.
Одёрнув себя, маг сел в кресло и снова посмотрел на воспитанника, ответившего ему недоумевающим взглядом.
Махнув рукой, Конрад отвернулся и, опершись о подлокотник, задумался. На сей раз о событиях, произошедших после проклятой ночи, отмеченной смертью Карла.
Глава 10
Морсатр нервничал. Почти час его армия стояла у Трехтингсхаузена, готовясь к штурму, но за это время в окнах домов не мелькнуло ни огонька, ни шороха не прозвучало в тишине, нарушаемой лишь плеском воды. Коммуна словно вымерла.
Майдель сожалел, что не может отойти в сторону, поскольку сам отдал приказ создать хаос и посеять панику в маленьких городках Германии. Но почему он решил, что его место именно здесь? Дукс мог выбрать любое другое поселение и наслаждаться сейчас своей властью над беспомощными людьми.
Поразмыслив, он выслал разведку. Чёрные тени сервиноктисов скользнули за границу городка, люди спешили выполнить приказ. Прошло десять минут, и растерянные тёмные, вернувшись, ошеломили дукса вестью, что коммуна пуста.
Изумлённый колдун осмысливал полученные сведения, а на границе Трехтингсхаузена один за другим появлялись слуги ночи.
«Морсатр, Ассманнсхаузен пуст. В Карп-Борнховене не осталось ни одного человека», – звучали донесения.
Из всех точек, где намечались военные действия, прибывали новые гонцы. Они приносили неутешительные известия, смысл которых сводился к одному: операция провалена.
Майдель пришёл в ярость, недоумевая, как филиям удалось разгадать его, казалось бы, безупречный план. Занятый своими переживаниями, он не заметил на стене замка Райхенштайн облачённую в чёрный плащ высокую фигуру. Некоторое время наблюдатель с усмешкой смотрел на суету вокруг Трехтингсхаузена, а после бесшумно исчез, растворившись в темноте.
Вне себя от бешенства дукс метался по гостиной Эренфельза. Оробевшие сервиноктисы, входившие в ближайший круг Морсатра следили за движениями хозяина, боясь шевельнуться или опустить глаза.
Только Виттельсбах оставался спокойным. Он тоже не отводил взгляда от нарезающего круги по помещению Вольфа, но в нём был не страх, а лёгкая ирония.
– Среди нас появился предатель! – завопил Майдель, заставив стёкла и хрустальные подвески люстр жалобно зазвенеть. – Вы, только вы присутствовали здесь при разработке плана. И один из вас продался филиям. Может это ты, Ганс? Или ты, Оскар? А-а, ожидать этого, пожалуй, стоило бы от тебя, Конрад…
Взгляд чародея из ироничного стал презрительным. Он фыркнул и демонстративно отвернулся.
– Нет, я ошибся. У Виттельсбаха особый кодекс чести, который не позволит ему стать изменником, даже если он со мной не солидарен. Значит, кто-то из вас семерых донёс о нашей операции светлым, чтобы те приняли меры. И я узнаю, кто…
– Морсатр…
Тот замер.
– Что?
– Как ты собираешься это выяснить? – пренебрежительным тоном полюбопытствовал Виттельсбах. – Совет состоит из девяти человек, включая нас с тобой. – Ты не боишься, что дискредитируешь, в первую очередь, самого себя?
Майдель пристально посмотрел на советника.
– Что ты имеешь в виду? Объясни.
– Объясняю. Ты тоже входишь в число решавших судьбу поселений. И, как всем известно, молчаливостью не отличаешься. Возможно, именно ты поделился идеей там, где предостаточно чужих ушей. Начнёшь расследование, и среди слуг ночи пойдут слухи, что дукс не умеет держать язык за зубами?
– Что ты городишь? – наклонившись к магу, угрожающе зашипел Вольф.
Тот слегка отстранился.
– Я, как и ты, рассматриваю все варианты. И не нависай надо мной, ты оккупируешь моё жизненное пространство.
– Да я… Я тебя в порошок сотру!
– Попробуй!
Два колдуна мерили друг друга взглядами, один из которых горел злобой, а другой светился откровенной насмешкой. И последнее выводило Морсатра из себя. Невозмутимость Виттельсбаха всегда заставляла Вольфа пасовать перед ним.
Овладев собой, Майдель сел и задумался. Слова Конрада заставили его засомневаться. Возможно, он и впрямь оказался недостаточно осторожен и сам проговорился о грядущей операции…
Чародей, усмехаясь, наблюдал за дуксом. Истинно, лучший способ защиты – нападение.
Конечно, применять эту тактику постоянно не стоило, иначе Вольф рано или поздно что-нибудь заподозрит. Виттельсбах не был глуп, и умел анализировать ситуацию не хуже стратега Морсатра. На сей раз его приём сработал, ну, а потом маг придумает что-нибудь другое.
Выйдя из транса, Вольф махнул рукой, отпуская подчинённых. А Конрад, субвертировав к Либенштайну, вдохнул полной грудью свежий, слегка пахнущий прелой листвой воздух и вошёл внутрь.
У иллюминаса Виттельсбах застал Фёдорова, Чижова и незнакомого ему молодого чародея, зовущегося Феликсом Хоффманном.
Узнав имя гостя, последний начал заикаться от волнения; для филиев Виттельсбах давно стал живой легендой. Улыбнувшись юноше, маг пожал ему руку, и тот, попрощавшись с соратниками, с шумом исчез.
– Неопытный ещё, – усмехаясь, сказал Рудольф, – громыхает.
– Ничего, научится, – ответил Конрад. – В его возрасте я, перемещаясь, создавал вокруг себя вихри пыли. И долго потом чихал и отплёвывался.
Присутствующие засмеялись.
– Верится с трудом, – улыбаясь, сказал Владимир.
– Все мы когда-то были молодыми, – с грустинкой констатировал иллюминас. – Но ты ведь не просто так пришёл, сынок? Что-то случилось?
Виттельсбах пересказал друзьям содержание беседы с дуксом.
– Ай да Конрад, – весело произнёс Фёдоров, – тебе бы дипломатом быть! Это надо же додуматься – свалить вину на самого Морсатра.
Но Лёвенштайн выглядел озабоченным.