Александра Торн – Дары и гнев Ледяного короля (страница 16)

«Не прошло и полутора лет, как до них начало доходить», – фыркнул Бройд, не спуская глаз со здоровяка у прилавка. Громила кротко ждал своей очереди, хотя некоторые пассажиры, едва на него взглянув, поспешили убраться за свои столики.

Он и выглядел странно, и одет был странно: в длинный кожаный плащ (это в феврале-то!), мешковатый свитер грубой вязки и суконные с кожаными нашивками штаны, заправленные в непонятного вида высокие ботинки. Вокруг шеи был обмотан длинный шарф, из-под шляпы опускались ниже плеч кудлатые волнистые волосы.

Мнения насчет того, нужно ли снимать шляпу в вагоне-ресторане, среди приличного общества разнились. Бройд повесил свою на спинку стула. Громила, поразмыслив немного, тоже снял головной убор и с громким «Уф-ф!» утер лоб широкой ладонью.

– Жарища тут, – пробормотал он и принялся выпутываться из плаща, аккуратно, чтобы не покалечить стоящих рядом пассажиров.

Он мало походил на риадца и больше напоминал Бройду «дикарей» и «аборигенов» с картинок и фото из статей географов и путешественников: очень смуглый, черноволосый, с короткой черной бородой и густыми усами. Лоб у него был тяжелым, с массивным надбровьем, нос – приплюснутым, с широкими хищными ноздрями. Из-под косматых бровей поблескивали глубоко посаженные глаза.

Однако, несмотря на грозный вид, как опасный преступный элемент он пока себя не проявлял – смирно дождался своей очереди и очень вежливо, хотя и порыкивая с непонятным акцентом, сказал:

– Будьте добр-ры, дайте мне шесть пир-р-рогов: с бар-р-раниной, с говядиной и почками, кур-р-риный с гр-рибами, с кар-ртофелем и два сладких. И еще, пожалуйста, завер-р-рните в пакет четыр-р-ре булочки.

Айртон настороженно подобрался: судя по заказу, громила тут был не один и набирал еды на компанию. Если их тут целая банда, то за ними стоит проследить на всякий случай, а то мало ли.

Опустошив прилавок, здоровяк окинул ищущим взором вагон-ресторан. Пассажиры за несколькими ближайшими столиками поспешно испарились. Здоровяк (определенно иностранец) осторожно пробрался к крошечному по сравнению с ним столику в углу, кое-как умостился на стуле и принялся с аппетитом уписывать первый пирог. А затем второй, третий, четвертый… На глазах у изумленной публики он без малейшего труда, не оставив ни крошки, умял шесть пирогов, которых хватило бы, чтобы накормить до отвала троих мужчин, попросил у официанта две большие чашки чая и с видом сытым и умиротворенным откинулся на спинку стула.

Бройд невольно проникся некоторым уважением. Он и сам любил хорошо поесть, но в поезде смог осилить только три булочки, поскольку миссис Эмили, опасаясь, что в поездке ее супруг дойдет до полного истощения, накормила его обильнейшим ужином.

«Может, он несколько дней не ел? – подумал Айртон. – Но почему? Копил на билет? Спешит в Бресвейн?» Чуткое ухо Бройда уловило возмущенные перешептывания пассажиров, однако высказаться погромче никто не рискнул. Здоровяк купил пакет орешков в меду и принялся за чай, безмятежно любуясь на занесенные снегом, стремительно мелькающие за окном риадские леса.

Убедившись, что громила вроде бы не представляет угрозы, Бройд допил чай, сунул в карман сюртука сложенную газету и направился к выходу. Он хотел немного вздремнуть в своем купе – если, конечно, получится.

Чтобы достичь цели, шефу полиции пришлось крепко держаться за поручень вдоль стены. Он уже сожалел и о плотном домашнем ужине, и булочках, поскольку экспресс нещадно взбалтывал Бройда, будто коктейль в шейкере.

Когда Айртон добрался до купе, его уже подташнивало. Ему подумалось, что миссис Бройд, как то часто случалось, все же была права насчет экспресса. Он отцепился от поручня, схватился за дверную ручку, повернул ее и чуть не уехал в сторону вместе с дверью. В соседнем купе, судя по громкому женскому возгласу, приключилась та же история, только при попытке выйти.

На пороге купе слева появилась красивая юная леди. Бройд, цепко держась за ручку, вежливо приподнял шляпу, девушка приветливо улыбнулась в ответ. В этот миг поезд швырнуло вперед, словно кто-то дал ему пинка. Юная леди не удержалась на ногах, и Бройд машинально вытянул вперед руки, чтобы ее поймать. Вдвоем они врезались в дверной косяк, точнее, врезался в него шеф полиции, сильно приложившись правым боком, а девушка поймала дверь, которая едва не прибила их обоих. Снаружи раздался дикий скрежет, и от следующего толчка их вдвоем бросило в купе Бройда. Айртон упал на кушетку, девушка повалилась на него сверху. Длинная белокурая коса хлестнула его по лицу, едва не лишив глаза.

– Прошу прощения, мисс, – прохрипел Бройд. – Вы целы?

– Да! А вы? – выдохнула леди, приподнимаясь над ним на руках.

– В полном порядке, мисс, – уверенно ответил шеф полиции, хотя по боку расползалась неприятная боль.

– Слава богу! Но что случилось?! – Девушка вскочила и бросилась к окну.

Бройд сел и с удивлением понял, что поезд наконец перестало трясти – потому что он больше никуда не ехал.

Из соседних купе доносились стоны пострадавших, недовольные и недоуменные возгласы. У шефа полиции, по счастью, не было тяжелого багажа, свой саквояж он задвинул глубоко под кушетку. А вот бедолагам с чемоданами пришлось несладко. Кто-то уже громко звал врача, по коридору мимо открытой двери в купе Бройда пробежал молодой человек с разбитым лбом. Айртон сокрушенно покачал головой, поморщился от малоприятных ощущений в боку и подобрал шляпу, которая уже выглядела совсем не так презентабельно, как в день покупки.

– Вы видите что-нибудь? – спросил он у девушки, которая всматривалась в лесной мрак, прижавшись к стеклу щекой.

– Нет. Ничего не видно. Может, погасить свет?

Купе освещали газовые лампы – еще одно прогрессивное новшество, которое вызывало у Бройда некоторое беспокойство, особенно теперь. Но криков «Пожар!» пока слышно не было. Шеф полиции повернул рычажок, и купе погрузилось в темноту. Юная леди посторонилась, чтобы он тоже мог выглянуть в окно.

Перед ними сплошной стеной поднимался зимний лес. В густой чаще не было видно ни зги, над верхушками деревьев едва просматривалась полоска темно-синего неба. Бройд прижался лбом к окну и попытался рассмотреть, что происходит впереди. Ему показалось, что он различил мелькание фонарей.

– Придется выйти, – пробормотал он.

– Вы хотите выйти наружу? – удивилась девушка.

– Нужно выяснить, что стряслось с поездом, поедем ли мы куда-нибудь и что намерено делать начальство, если все-таки нет.

– А если он не поедет? Нам придется возвращаться в город пешком, по рельсам?

– В крайнем случае, полагаю, начальник поезда пошлет людей в ближайшую деревню, они найдут там лошадь и отправят гонца в Блэкуит за помощью. Но думаю, ничего страшного не произошло, и мы всего лишь задержимся на два-три часа, – успокаивающе сказал Бройд, надевая пальто и заматываясь в шарф.

– Хорошо бы. Будет очень неприятно, если мы опоздаем на наш корабль.

– Диана! – Коридор огласился уже знакомым Айртону глубоким, рокочущим и на этот раз очень встревоженным басом. – Диана, где ты?!

– Здесь. – Девушка выглянула из купе и без особого беспокойства поинтересовалась: – Ты как? Ушибся?

– Нет. Сломал пор-р-ручень, когда упал на него из-за р-рывка. – Здоровяк переступил порог купе, заполнив практически все свободное пространство, и наклонился к девушке. – А ты? С тобой все в пор-рядке?

– В полнейшем. Благодаря этому джентльмену. – Юная леди снова одарила Бройда очаровательной улыбкой. – Надеюсь, вы не сильно пострадали из-за меня?

– Ни в малейшей степени, – отозвался Бройд, хотя бок все еще болел и к нему присоединились локоть и бедро. Эх, старость…

Здоровяк шумно вздохнул и с чувством сказал:

– Спасибо, сэр-р-р.

«Молодожены», – благодушно подумал шеф полиции и ответил:

– Не стоит благодарности. Позаботьтесь о вашей даме, а я поищу начальника поезда и узнаю, что случилось.

– Мне кажется, локомотив во что-то вр-резался. – Громила наморщил лоб, нежно обнимая за плечи свою миниатюрную спутницу. – Вр-роде бы машинист пытался пр-ритор-рмозить, но неудачно.

– Что ж, это мы и выясним. Позвольте?

Здоровяк вышел в коридор, чтобы Бройд смог выбраться из купе. Он кивнул молодой паре на прощание и принялся прокладывать путь к тамбуру, заодно оценивая обстановку.

В купе часть пострадавших и не очень пассажиров тоже пытались разглядеть в кромешной тьме за окнами, что же произошло. Другие путешественники, ошарашенные и возмущенные внезапной остановкой посреди леса, да еще и на ночь глядя, метались по вагону, требовали ответа у проводника, требовали начальника поезда, требовали связаться с Блэкуитом, заглядывали в купе к соседям в попытках выяснить, знает ли кто-нибудь, что стряслось.

Проводник с блокнотом и карандашом составлял список пострадавших и вяло отражал атаки возмущенного пассажирского роя. В глазах бедолаги уже отчетливо читалась глубокая ненависть ко всему роду людскому, особенно к той его части, которая ездит поездами.

– Спокойствие, – уныло вещал проводник. – Сохраняйте спокойствие. Начальнику поезда известно об остановке, он предпринимает все необходимые меры. Разойдитесь по своим купе, закройте двери и пристегните багаж, поезд скоро тронется.

Бройд перехватил молодого человека на пути из купе 5 в купе 4 и спросил: