Александра Топазова – Проклятая Страсть (страница 2)

- Не откажусь!

Карельский налил себе и мне, я приложилась губами к бокалу. Мне хотелось реветь, но я едва сдерживала себя, этого просто не могло быть...

- Маргарита, вы талант! Я знаю, что вы больше работаете за идею и живете не так, как подобает вам!

Карелский подошел к столу, взял бумагу и, вытащив дорогую ручку, что-то написал, после протянув листок мне. Я взяла его в руки, на нем после 5 стояли лишь одни нули. Коэффициент моей жадности взлетел вверх, но это было непросто. Сердце подсказывало мне, что дело не в жадности, а в том, что все эти десять лет я зарыла в себя, в самые потаенные уголки души и боялась самой себе признаться, что я так и не отомстила, а потеряла семью и пыталась в мыслях бежать от этих воспоминаний.

- Подумайте, Марго! - Карельский смотрел на меня Это ваш шанс! Вы очень красива, редкое сочетание ума и красоты! Артур падок на красивых женщин!

Я молчала, в голове пульсировали воспоминания, крики Олега, мужа моей сестры.

- Артур, не трогай ее, она совсем ребенок!

Его руки, удары, а потом резкая острая боль, грубые прикосновения к своему совсем еще юному телу. Я вновь закусила губу и, наплевав на то, что про меня подумает Карельский, осушила остатки вискаря залпом.

Я вышла на улицу от Карельского, обещая позвонить ему. Для вида он наговорил мне полчаса про семью, про иностранные проекты и про любимую собаку. Я шла на маршрутку, почти никого не видя и не слыша. Мне было плевать, что льет дождь, что я вся промокла, я просто шла. Это был он, Артур Хасанов...Тот человек, который растоптал всю мою жизнь, тот человек который убил моего отца, изнасиловал меня, а его братки изнасиловали Вику, мою сестру, на глазах Олега и мамы.

Я подошла к остановке и села на скамейку. Я понимала, как выгляжу со стороны, смотря на всех отсутствующим взглядом полным боли. Все эти годы я ненавидела этого человека, пыталась забыть, а сейчас... Сейчас я жаждала мести, у него было все, а мне он все сломал и жил прекрасно, даже не вспоминая о том, как за какие-то бумажки сломал каждого из нас и лишил меня отца... Я одела на глаза очки, входя в подъехавшую маршрутку. Вся моя жизнь трещала по швам, привычный уклад рухнул, это означала начало конца, а может начало новой жизни, но это был шанс... Шанс отомстить за нас за всех...

Артур.

Я небрежно развязал галстук и подошел не спеша к красивой шатенке с большими карими глазами.

- Ты ставишь меня перед фактом, Жанна?

Девушка испуганно смотрела на меня, в ее больших глазах я заметил слезы.

- Артур Ренатович, мы давно любим друг друга и..

Она не договорила, по ее щекам потекли слезы.

- Если хотите я и дальше буду работать, Антон слова не скажет!

Я усмехнулся, конечно, кто такой Антон, чтобы сказать мне хоть слово, но факт того, что ее кто-то трахал, кроме меня, вызывал у меня брезгливость, я не любил когда трогали мои игрушки.

- Жанн, мы с тобой спали много раз, а ты меня по имени отчеству!

Жанна молчала, на ее детском личике виднелся испуг. Жалость мелькнула к ней, черт я старею, становлюсь сентиментальным, а это не входит в мои планы. Я подошел ближе и, сев, обнял ее за плечи. Жанна во всем устраивала меня на протяжении нескольких лет, но она не выполнила одно мое условие, быть только моей...

- Я прошу, простите меня! Только не трогайте его!

Я усмехнулся, об это уже было поздно говорить, если он выживет, то лучше бы он умер. Дело было в принципе, она моя, и я в нее столько вложил, но дело не в деньгах, а в осознании, что после меня эта сучка шла к другому, а потом вновь под меня.

Я притянул ее за волосы к себе.

- Жанн! Полюбила, пришла бы сказала! За спиной-то зачем? Так крысы себя ведут или мыши лагерные, накосячат, и в норку! Ты знаешь это, детка?

Жанна, давясь слезами, смотрела на меня. Я отпустил ее и встал. Она вся сжалась под моим тяжелым взглядом.

- Ну что ж, я могу признать свое поражение! Ты совсем молода! Я прощаю тебя!

Жанна молчала, она слишком хорошо меня знала: я просто так никого никогда не отпускал, но сделать больно близкому тебе человеку означало сделать больнее себе раз в десять. Я вышел из квартиры и, спускаясь по лестнице пешком, осознавал, что сломал еще одну жизнь, две жизни, наверное, она вправду любила его, но если любила, то почему ложилась под меня... Деньги, деньги, как же бабы их любили, и им было не важно, кто перед тобой, лишь бы кошелек потолще. Я сел в машину и одел очки на глаза. Не хотелось никакой драмы в отношениях, хотелось постоянства, но осознание того, что я монстр не давало мне покоя. Я признавал это, я не гордился этим, но ничего не мог с собой поделать. Демон живет в каждом из нас, кто-то это признает, а кто то нет. Я признал и, наверное, морально разложившийся циник Артур Хасанов, кем являлся я, признавал также, что у меня есть что-то внутри, но это так далеко внутри, а мне и так неплохо живется. Я мог купить все, любую девушку. Они сами падали мне в руки и готовы были на что угодно, я не жаловался на жизнь и знал: если бы я был сопливым романтиком, идущим в ногу с совестью, то всего этого бы у меня не было. А я любил деньги, красивую жизнь и женщин и отказываться от этого был не намерен, далеко не намерен.

Марго.

Я вошла в квартиру и, скинув неудобные ботильоны, сразу прошла в комнату садясь на кровать. Взяв телефон, я позвонила Борису, сообщив, что интервью у меня. Про разговор с Карельским, конечно же, умолчала и кивала, слушая начальника, напрочь позабыв, что он меня не видит. Пообещав, что все перешлю попозже, я легла, поджав под себя ноги.

Сейчас я чувствовала себя, как и десять лет назад, разбитой и никому не нужной. Было больно очень больно душевно, я боялась закрыть глаза и все заново начать это вспоминать.

Как он мучил меня, как стаскивал с меня платье, как прижимал к себе, и слезы катились по моему тогда еще лицу неопытной девочки.

С тех пор мне было очень тяжело подпустить к себе мужчину, отдаться ему. Я слышала, что я холодная, словно кукла в постели, но я ничего не могла с собой поделать. Мне было противно, все было как-то не так, осознание вновь и вновь пережитой травмы не давало мне покоя. Я закрыла глаза, мне было холодно и пусто, но это знала лишь я... Для остальных я Марго, нахрапистая, наглая, идущая к своей цели по головам, а в итоге внутри меня жила пустота. Мое замужество, когда в девятнадцать я выскочила замуж, с провалом треснуло, и меня не остановило ничего: ни квартира, ни машина, ни деньги... Мне хотелось рыдать, когда он меня касался, я в подсознании ненавидела всех мужчин и сравнивала их с животными, все корни пошли с юности и, к сожалению, я ничего не могла с собой поделать... А мысль, что я увижу того, кто все это сделал, как ни странно, не порождала во мне ужас, наоборот осознание, что я уничтожу этого ублюдка, разливалось по моим нервам сладким экстазом. И пусть даже при этом я пострадаю сама... Терять-то уже было нечего. И не кого.

****

Я открыла глаза, не знаю, сколько я проспала, но голова болела нещадно.

Телефон и почта разрывались от сообщений. Мне пришли деньги, это значит, квартиру я оплачу, а еще долгожданный отпуск. Я встала и, шатаясь, пошла в ванную, настроения не было никакого. Боль сжимала меня всю, я спала как убитая 13 часов, такой удар я точно не ожидала, что жизнь столкнет меня с этим уродом вновь.

Стоя под струями душа, я намыливала голову шампунем и старалась не думать ни о чем, а особенно о том, что мы рано или поздно встретимся с моим мучителем. Я ненавидела его и, стараясь забыть о нем все эти годы, теперь не могла думать ни о ком, кроме него.

Каждый раз занятие сексом с мужем стали для меня пыткой, я вспоминала тот момент, когда лежала под этим подонком, а он мучил меня. Разрывал мое тело, мою душу. Причинял боль, издевался...А я рыдала, рыдала, умоляя остановиться, остановиться и не мучить меня дальше...

Я ударила кулаком в стену....

Урод....

Тварь....

Выключив воду, я вылезла с ванной, и, завернувшись в полотенце, направилась к себе. Я не буду об этом больше думать, не буду, никогда, я просто сломаю его, унижу, растопчу. Он еще будет умолять меня. И жить дальше, вспоминая, что он сделал со мной, и раскаиваться в этом всю свою жизнь, я была очень опасным врагом.

Переведя деньги на карту хозяйке, я только собиралась звонить Карельскому, как телефон зазвонил в моих руках. Я вздрогнула, это был Михайлов, наш семейный доктор, друг отца и врач, ведущий маму.

- Игорь Владимирович, Здравствуйте!

Он откашлялся мне в трубку.

- Здравствуй, Рита! Не отвлекаю?

Его голос был металлическим, всегда приветливый веселый Михайлов был словно чужой человек.

- Нет! Что-то случилось?

- Да, Рита, случилось! Как вы могли так поступить с матерью? Я не ожидал такого, ни о тебя, ни от Вики!

Я вздрогнула.

- Что произошло?

- А ты не знаешь? - усмехнулся Михайлов. - Вика маму в лечебницу сдает, вы же квартиру решили продавать, я думал ты в курсе, Рита! 2 года тебя не видел, понимаю, тяжелые воспоминания, но приехать-то можно! У Полины душевная болезнь, но она не психбольная! Она вам жизнь дала, Рита, а вы ее вычеркиваете?

У меня перехватило дыхание, я сжала телефон в руках так, что он жалобно захрустел. Маму в лечебницу, квартиру продавать... Неужели Олег опять куда-то влез?