Александра Топазова – Отпусти (страница 49)

В спец машине помимо меня не было никого, зато спец вагон, перевозящий зеков, был забит битком. Кто-то играл в карты, кто-то говорил о жизни, а я наоборот хотел одиночества, но его очень быстро нарушил один из воров Мурат. Присел рядом и посмотрел на меня.

— Я слышал про Орла, наши узнали, и он тоже! Мы поможем!

Я улыбнулся.

— Я сделал это не ради помощи! Она мне не нужна, предавать не умею!

Мурат прищурился.

— Ты еще очень молод, но в тебе есть то что нет в других, внутренняя сила, ты ничего не боишься, спокоен! Я раньше тебя откидываюсь, буду ждать на воле! У меня кстати дочь твоя ровесница! Красавица!

Я улыбаюсь еще шире.

— Мурат, вот сватать меня точно не надо! Это конечно честь, но у меня есть уже!

— Повезло ей с таким мужем, как ты! Я просто предложил, в любом случае ждать тебя буду! На воле встретимся, встречу, как родного! Будем работать!

Я посмотрел ему в глаза, почему-то вспомнил Костю и хорошо знал, что Мурат подразумевает под словом» работать».

— Обещать не буду, но встретимся!

Он сверкнул глазами.

— Надеюсь на твое правильное решение сынок! Сомневаюсь, что тебя устроят копейки в жизни, ты так жить не привык, да и со мной не пропадешь!

Я киваю и когда он встает и направляется еще к одному вору, вдруг понимаю одну вещь, рыбак рыбака видит издалека. Он прав, я столько лет просидел ради чего… Горбатиться за копейки? Нет. Посадят еще раз? Не знаю. Я ничего не могу обещать себе, правда обещал матери, знаю сколько ждала, как молится за меня, как любит. А еще помимо матери… Внутри все сжимается. Катя так рыдала в наш последний разговор, умоляла писать, твердила, как будет ждать. Я знал, что будет, но был так равнодушен, что сам себе поражался. Вот же мой шанс, хорошая девочка не курит, не пьет. С ребенком, добрая, красивая, но нет же. Мысли о той которая непокорная, взбалмошная, еще и замужем. Хочу ее и больше никого. Хотел еще десять лет назад, но жизнь раскидала нас по разным полюсам, хотя наши судьбы были давно связаны. Достаю сигареты, как она сейчас там, пришла в себя ли ее мама, как она найдет оставшиеся деньги и вообще не хочу, чтобы она сама их искала. Ее муж ей ничем не поможет, все свалится на ее хрупкие бедные плечи. А ведь еще совсем девчонка, хоть и хорохорится, что сильная, крутая, я, то, знаю какой маленькой и хрупкой она является. Как ей не хватает рядом плеча, моего плеча на которое она может опереться и знать, я рядом, я решу все ее проблемы. Вот только проклятый срок. Еще полгода будет одна, а после… После я сделаю все чтобы ее глаза сияли, потому что люблю. Люблю ее и это живет глубоко во мне, внутри. Желание причинять боль за, то что, каждую ночь спит с другим, но в то же время укрыть собой и нежно прижав к себе, гладить и знать: Она моя и больше от меня никуда не денется.

МАРЬЯНА

Папа очень сильно сдал, держался, но было видно с каким трудом ему это дается. Про деньги я ничего говорить не стала, оставшаяся сумма была заоблачной, и я понимала, как он разволнуется. Еще не хватало чтобы его забрали в больницу. Пока пили чай, позвонил Николай Евгеньевич и сказал, что маме стало легче, ее планируют перевести в палату, я сказав, что приеду сейчас и попросив забронировать его платную палату, вскочила не допив чай.

— Я с тобой! — папа тоже встал.

Посмотрев на его лицо, которое тронули морщинки, на синяки под глазами, я сделала то что делала так редко, обняла его.

— Папочка, я так вас люблю с мамой!

Папа недоуменно смотрел на меня, он не привык к таким моим порывам нежности.

— Мы тоже тебя очень любим наша девочка!

Я улыбнулась сквозь слезы, как же они были мне дороги.

Уже в больнице стоя у отделения реанимации, я нервно кусала губы. Ник был в дороге, от него уже написал какой-то парень, что завтра вечером заедет за мной. Без сообщений Ника и его поддержки было тяжело, прошло несколько часов, как не общались, а мне казалось прошла целая вечность. Ломало словно наркоманку без него, становилось так страшно, а что, если не услышу его вообще, а еще пугала наша встреча. Боялась, сама не знаю, чего, но очень боялась. Мой, только мой… Боже, о чем я думаю, я же замужем. Эта внутренняя борьба с самой собой меня убивала. Да какой замужем? Он и не звонит вовсе. Хотя ошиблась, звонит.

— Да!

— Ты где?

— Хороший вопрос! В клубе, наверное!

— Марьян хватит! — устало произнес Денис. — Я, серьезно! Где ты? Хочешь я приеду?

— Что это с тобой случилось? — искренне удивилась я. — Ах да, у нас снег выпал, может он так на тебя действует?

— Да пошла ты!

В трубку полетели короткие гудки, а я стояла, прижав к уху телефон и молча смотрела в окно, где в бешеном танце кружились начинающие снежинки. Настоящий мужчина в такой ситуации не будет спрашивать, можно ли он приедет… Он без лишних слов возьмет и приедет. Только для Дениса это было чуждо, мои эмоции и переживания, он искренне считал, что послать меня лучше? чем поддержать.

— Марьяна, маму везут! — крикнул мне папа.

Я со всех ног бросилась к двери, маму везли по коридору в кресле медсестра и рядом шел доктор. Пытаясь собрать всю волю в кулак и не разрыдаться на ее глазах, потому что знала ей не нужны сейчас лишние эмоции, я схватила папу за руку. Он все понял и обнял меня, а я стиснула зубы до боли, только бы не разрыдаться, только бы сдержаться.

Мама выглядела такой беспомощной. Всегда сильная волевая женщина, сейчас смотрелась слабой и потерянной. Еле улыбнувшись помахала нам с папой рукой, а я едва сдержалась, чтобы не броситься к ней, не расплакаться и просить прощения за все что я делала, как не ценила и не понимала, порой ссорилась и злилась на нее. Ее привезли в палату и когда медсестра помогла ей лечь и ушла сказав, что доктор зайдет чуть позже, я опустилась подле мамы. Жадно смотрела в ее успевшее постареть за неделю мучений лицо, пыталась казаться спокойной. Папа тоже сидел рядом и целовал ей руки, что-то говорил, но я даже не слышала. Главное она была рядом. Главное она живая, она с нами, пусть улыбается через силу, но она тут. Никогда не расскажу ей через что прошла я, сколько картин рисовала в своей голове что больше не увижу ее. Мамочка, моя мама…

— Принеси водички! — мама посмотрела на папу.

— Да Вика конечно любимая!

Папа встал и направился к двери, мы остались с ней вдвоем, глаза мамы были устремлены на меня, я поцеловала ее руку, посиневшую от уколов и капельниц. Мама погладила меня по голове.

— Ну что ты! Я так боялась то что не увижу тебя! Я так сильно люблю тебя моя малышка! Все позади, не плачь! Я переживала, как ты тут у меня! Похудела, синяки какие под глазами! Ты не голодная?

Я улыбнулась. Мама думает обо мне, не о себе, а обо мне, у меня не было детей и я не знала, как это, я знала только одно, если понадобится я за нее жизнь отдам.

— Все хорошо мамуль! Как ты себя чувствуешь?

Она вздохнула.

— Уже гораздо лучше! Надеюсь скоро домой!

— Нет! Ты лежи и ни о чем не думай!

— Вот еще! — фыркнула она. — Зачем палату такую дорогую взяла? Денис хоть работает?

Я поцеловала ее.

— Мамуль да! Он теперь хорошо зарабатывает, не переживай!

Мама недоверчиво посмотрела на меня.

— Врешь же! Опять все тянешь одна! Не надо ничего покупать и за палату я сама …

Я не дала ей договорить, приложила палец к ее губам.

— Тсс! Не вру! Правда все хорошо, я тебя очень сильно люблю!

— Я тоже тебя люблю, мысль, что у меня есть ты помогла мне выжить девочка моя!

Я прижалась к маминой руке и еще раз ее поцеловала. Как же она была мне нужна, как я в этот момент была счастлива, знала, что многое предстоит впереди, но я сильная, я справлюсь. Я буду бороться, я сделаю все что в моих и не моих силах, если надо я переверну весь мир, но она будет жить, будет всегда со мной, с нами. Я очень сильно люблю ее и не остановлюсь ни перед чем, найду любые деньги, все за нее отдам… Она моя мама.

НИК

Меня привезли в Обухово, одну из зон Питера, считай перевалочный пункт для зеков кому предстоит дальняя дорога по России. Закрыли одного в камере, как и обещал кум. Я привык и совсем не страдал, не считая того что не было связи, а еще волновался, как все пройдет, ведь сегодня должна была состояться наша с ней встреча. Приедет или передумает в последний момент, я не знал. Если передумает я пойму. У нее мама. А еще муж. Надеюсь он хоть в этой ситуации проявит себя мужиком и поможет ей, если меня увезут раньше и не переведу оставшуюся часть. Я даже представить не мог где она, возьмет такую сумму. Как она справится? А я был уверен, Денис не поможет. Если бы я был на воле, я бы хоть кассу вынес, но нашел бы деньги, а он не может. Сел на корточки и посмотрел на мрачную стену. Надо же встретились именно в тот момент, когда я ей так нужен, когда такое произошло. Возможно это должно было случиться. Возможно я был послан ей чтобы помочь, ведь она помогла мне. Помогла в том, что научила любить, показала, что такое искренность. Дожив до двадцати семи лет и обладая такой роскошной внешностью, она осталась совсем еще ребенком. Искренним и добрым. Со светлой душой и наивными глазами которыми она так открыто смотрела на мир. Как жаль, что ей придется столкнуться со многим, я не по наслышке знал, что такое врачи, когда пошел на дело во второй раз чтобы спасти маму. Знал их бесчувствие и равнодушие и сейчас готов был грызть решетки, лишь бы она не познала всю эту боль оставшись одна, без меня. Как же я ненавидел этот срок, раньше воспринимал, как должное, а сейчас понимал, что многое готов отдать лишь бы оказаться рядом с ней. Только наяву меня ждало путешествие туда где нет связи, где осталось досиживать свой срок, где есть время мыслям и понятиям, какого это-жить, когда в твоем сердце появляется человек, о котором ты думаешь постоянно и понимаешь, ты боишься и переживаешь за него больше чем за себя, больше чем за всех.