Александра Топазова – Отпусти (страница 2)

Играем, он ставит на кон деньги, но твою мать, я чувствую у него их нет, интересно баба его рассчитается за него или кто… Смотрю на него в упор, нервничает, дергается. Такое положение плохой советчик и помощник в этих делах. Нужно хладнокровие, а у него дерганность, нелепая суета. Нет этого понятия. Закидываю ногу на ногу продолжая смотреть на него, уже чувствую, что выигрыш на моей стороне. Он сейчас вот — вот проиграет, я это даже не знал, я это чувствую. Так и есть. Он проиграл, злится сжимает кулаки. Как ни странно, я особо радости от победы не чувствую.

— Ух ты! — один из братвы смотрит на меня. — Лихо ты его!

Я усмехаюсь, не преследовал такой цели, больше случайно получилось. Тот нервничает еще больше, наверное, чувствует себя лохом.

— Я на днях верну, обещаю! — что-о бурчит он.

Мне если честно не так важны деньги, как сам азарт, смотрю на его поношенную застиранную куртку. Как он интересно вернет? Для меня то копейки, а ведь для него значимая сумма. Интересно, как доставать будет….

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-Пошли покурим! — встаю.

Он встает и идет за мной, сейчас похож на побитого щенка, я выхожу, закуриваю и смотрю ему в глаза. Он их опускает.

— Что решать будем? — выпускаю ему дым прямо в лицо, знаю, что тот молча схавает.

Тот краснеет, злится, меня вся эта ситуация только забавляет.

— Ну так что?

— Я Матвей!

— Да мне плевать кто ты! — ухмыляюсь я. — Что с баблом? Слышишь, мне деньги от баб не нужны! Золото пусть твоя мадам на свиданку закладывает, а мне такие деньги не нужны! Так что решай вопрос!

Пассажир назвавшийся Матвеем тяжело дышит. Смотрит на меня, злится. Я понимаю, что обломал ему единственный вариант.

— А тебе не все равно откуда деньги будут?

Я отшвыриваю сигарету, она не дотушена. Так и люди, вроде горят, а вроде уже уголек остался, догорает последнее.

— Представь себе нет! — сухо отвечаю я. — Поторопись, время пошло!

Разворачиваюсь и иду, этот пудель не достоин чтобы я стоял рядом с ним, не самомнение, просто уважение к себе, не стоит он и гроша ломаного, раз у бабы деньги берет. Девчонка либо глупая, либо наоборот молодец, ждет его и живет с розовыми очками на глазах, ждет что что-то изменится, только вот ничего уже не изменится, никогда….

Глава 2

МАРЬЯНА

Холодно, очень холодно…. Меня всю трясет, я обнимаю колени и держу в руках телефон.

— Солнышко, ну ты чего! — голос Матвея такой успокаивающий. — Мы что-нибудь придумаем девочка моя!

Я молчу, а что мы придумаем…. Внутри все гложит, вроде Матвей и пытается успокоить, но мне от этого не легче. Внутри все переворачивается, становится невыносимо. По — моему он даже так сильно не переживает, как я. Столько лет без него, а может амнистия, может повезет. Но где взять эти проклятые деньги? Мама же ничего не даст. Когда ваш близкий человек оказывается в беде, а вы ничем не можете ему помочь, становится страшно, мучительно больно. Невыносимо, хочется умереть, хочется выть, хочется разбиться головой о стену. Спасти его, спасти себя, но ты не можешь. Просто не можешь, от этого еще и больнее.

— Девочка, мы что-нибудь придумаем! Я клянусь, я тебе обещаю, я же люблю тебя!

Я молчу, вечер давит на плечи, сильная боль, отчаяние, страх. Трясутся руки, внутри все замирает.

— Зачем ты убил его? — шепчу я. — Зачем?

— Он не имел права трогать тебя, не имел права подходить к тебе!

— Тебе же дадут лет восемь! — шепчу я. — Как я останусь одна?

— Если все получится, то меньше, но нужен адвокат, денег нет ты же знаешь малышка!

Я сжимаю руку в кулак, знаю, очень хорошо знаю, но знаю, что хороший адвокат стоит денег, а мамины друзья никогда не возьмутся за это дело. Она не даст, она жестокая, она против него. Я тяжело вздыхаю, вспоминаю наш первый раз, силу его рук, счастье, когда я была с ним, я ведь люблю его, очень сильно люблю. Я ведь буду с ним, я дождусь, я сильная, очень сильная, меня не сломает ничего. Я только его, принадлежу только ему, сама к себе не прикоснусь. Чувствую, как в глазах появляются предательские дрожащие слезы. Держись Марьяна, держись…. Ему еще больнее. Он там, он ограничен, а ты свободна. Но нужна ли эта свобода без него, когда так хочется оказаться в плену, в его плену. Сходить с ума, дарить надежду и тепло, дарить любовь, лишь ему одному. Я люблю его.

— Ты не приедешь детка? — устало вздыхает он.

У меня все замирает, не встретимся…. Я не встречусь с ним, не коснусь, не посмотрю в его глаза. Виной всему эти проклятые деньги, мама заблокировала мою карточку, она думает, что я приползу. Но я не приползу, никогда и ни за что. Я справлюсь, я сильная. Я все сделаю ради него.

— Я приеду! — глухо отвечаю я. — Я все решу! Я люблю тебя!

Ключ поворачивается в замке, я слышу знакомый стук каблуков. Мама…. Сильная волевая женщина, ее не сломать. Ее боятся, ее уважают, она молодец, она моя мама, вот только, что сейчас творится в моей душе, она не представляет. Словно пламенем мне выжгли душу дотла, словно все вырвали изнутри, осколки плотно въелись под кожу, осколки боли, что отвернулся такой близкий и нужный мне человек. Она проходит на кухню и зажигает свет, хмуро смотрит на меня.

— Ты еще и курить начала!

Я молчу. Сил нет ничего отвечать, да и не хочется. Что мне сказать… Первая любовь самая сильная, самая особенная. Я до сих пор помню нашу встречу, его глаза. Какой к чертовой матери, разный социальный слой. Это не главное, деньги- это пыль, из-за них люди перестали быть людьми, но без этой пыли не прожить, не выжить в этом мире. Те, чувства, которые дает нам душа забыты, остались у единиц, остальные давно выбрали себе путь денег. Погрязли в них.

— Что с институтом? — она включает кофе машинку.

Я продолжаю молчать. А что мне сказать? Вновь ссорится? Я не могу, она мама, моя мама….

— Я тебе вопрос задала!

Я смотрю на нее, уверенный взгляд, дорогой макияж, аромат хороших духов, элегантный образ…. А ведь когда-то ей тоже было девятнадцать лет, неужели она все забыла?

— Ничего, я работать буду!

Красивые губы сжимаются в презрительной ухмылке.

— Только не у меня, ты учиться должна!

Я молчу. Я никому ничего не должна. Я сама все решу.

— Папа твой тобой не занимается, я, как смотрю пропустила! Я Марьяна не шучу! Не забудешь его, проблем ему устрою! Если бы достойный человек был, может быть и поняла бы! Завтра же в медицинский едешь подавать документы! Я все сказала!

Забирает чашку кофе и выходит с кухни. Меня словно рвет на части, становится труднее дышать, к горлу подкатывает ком. Я все сказала, в этом вся она. А то что мне больно, что трудно дышать. Что сердце не выбирает кого любить, у кого есть деньги, у кого нет. Она не знает его чтобы так говорить, достойный он или нет. Она его не знает, его знаю только я, какой он на самом деле, любимый и родной мне человек… Я с детства мечтала стать любимой один раз и навсегда, полюбить один раз, и я этого добьюсь. Добьюсь, один раз и навсегда….

НИК

Человек может жить, а может выживать. Я живу, а кто-то выживает. Ползаю по соц сетям, единственное интересное развлечение. О жизни там за забором, стараюсь не думать, не думать ни о чем. Мама держится, я слышу, как дрожит ее голос, но она держится. Она никогда не предаст, она же мать. Десять лет…. Многие ломаются, словно карандаши, нарастает страх, сковывает боль и все. А я не ломаюсь, я не знаю, как это сломаться, да зачем, кому легче станет. Чтобы не случилось, ломаться нельзя. Никогда. Затупливаться, идти дальше. Смотреть вперед. Не, бояться, бояться, нужно себя, я порой сам себя не знаю, последняя драка в баре закончилась очень плохо, для всех, но не для меня. Я одел пацану на голову стол и, если честно не пожалел об этом ни на секунду, жестокость тоже черта характера и порой очень важная в жизни.

— Он деньги то тебя отдал? — голос Волка, заставляет меня поднять глаза. Слазию со шконки и беру сигарету.

— Ищет!

— Он не найдет! Как вопрос решать будешь?

Я пожимаю плечами, мы с Волком идем курить.

— Решу! Найдет!

— Ему девчонка помогает! — вздыхает Волк, чиркая зажигалкой. — У меня две дочери и если хоть одна из них нашла бы себе такого чепушило, я бы убил его и ей бы ремнем надавал так, что забыла бы, как звали!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я тоже прикуриваю. Смотрю на шконку, где он спит. Так спокойно, безмятежно. Словно ребенок. Интересно так посмотреть на эту девчонку, кто она….

— Мать у нее крутая тетка в 90 х была, с бандитом жила! — словно читает мои мысли Волк. — Никита Северцев, убили его! Знаешь?

Я киваю, авторитетный был мужик, жил всегда по волчьим, но по порядочным законам, человек чести и слова.

— Вике, матери ее, сбежать пришлось, замуж вышла, Марьяну родила!

— Имя красивое! — вырывается у меня.

— Она сама красивая! На мать похожа! — Волк сбрасывает пепел. — На мать похожа! Только что в олене этом нашла не знаю!

Марьяна…. Правда красивое имя. Как музыка, я конечно не романтик, но оно именно так звучит. Необычно, сильно….

— Ты дебила этого простишь? — внезапно спрашивает Волк.

Я смотрю ему в глаза, то ли он не ожидал, то ли сам потерялся, что-то есть в моих глазах, мне это часто говорят. Жесткость.