Александра Топазова – Не отпущу. Навечно моя (страница 68)
В кабинет входит мой администратор. Я тут же тушу сигарету.
— Кто?
— Я не знаю парень такой интересный, с цветами!
Сердце бешено застучало.
— Пусть пройдет!
Пригладила на ходу волосы. Черт, губы не успела накрасить, ладно, хрен с ним. Дверь открывается и заходит он. В руках красные розы, мои любимые. Я стою у окна, а он в дверях, словно не решаясь войти. Наверное, с минуту мы друг на друга просто смотрели, а потом он вошел и закрыв дверь, сделал несколько шагов мне на встречу. Я подошла к Нику, отметив, что он выглядит помятым, от него стоит сильный перегар и вообще под глазами залегли темные круги.
— У тебя все хорошо?
Он отрицательно качает головой.
— Нет не все! Это тебе!
Протягивает мне цветы, я кладу их на стол и тут же обнимаю его, вглядываюсь в его лицо, а самой так больно, словно чувствую что что-то произошло.
Он обнимает меня в ответ, прижимает к себе, а я понимаю, что сейчас нужна ему особенно, как никогда.
— Что произошло?
Ник садится на диван, увлекая меня за собой, не выпускает из моей руки свою руку.
— Люда в больницу попала! У нее стресс сильный случился!
Я молчу. Сказать особо нечего, да и что тут скажешь и без слов по его виду все ясно, как он себя чувствует и считает себя виноватым.
— А я твою цепочку с крестиком одела! — сама не понимая зачем, произношу это.
Ник скользит взглядом по моей шее, касается крестика и грустно улыбается.
— Пусть это будет твой талисман и всегда хранит тебя от всех бед!
Его слова неприятно задевают меня, но я сдерживаюсь. Внутри словно ком встает, как будто в предчувствии чего- то плохого.
— Марьян! — так крепко сжимает мою руку, что мне становится больно. — Ты самое лучшее что у меня было и есть, честно!
Я сглатываю, нервно, словно не могу, как будто делаю усилие над собой. Мы смотрим друг другу в глаза, его взгляд такой серьезный. Нет, нет, пожалуйста, я не хочу, чтобы это все повторилось, не хочу через все это вновь проходить.
— Я тебя люблю, по-настоящему! Сильно люблю, до безумия, понимаешь?
Он все это так нервно произносит, еще крепче сжимает мою руку.
— Мне больно!
— Прости!
Ослабляет хватку и все таким же диким взглядом смотрит на меня.
— Прости!
— Ник что происходит?
Мой голос дрожит, я сама вся дрожу, но держусь.
— Ничего!
Он встает и подходит к окну, задумчиво смотрит вдаль, а я все также сижу на диване. Кажется, это все, и никакие молитвы, ничего мне уже не поможет. Встаю и подхожу к нему, кладу руки на его плечи, приподнявшись на цыпочках. Я такая маленькая по сравнению с ним, маленькая и беззащитная. А сейчас я особо беззащитная, потому что походу наступает финал. Я стою за ним и едва сдерживаю рыдания. Господи, за что мне все это… Он резко разворачивается и берет мое лицо в свои ладони, его волчий взгляд становится таким мягким и в то же время грустным, на лице отражается все отчаяние.
-Марьян! Я тебя прошу не надо!
Проводит большим пальцем по моей щеке, а по ней одиноко катится слеза.
— Хочешь воды в меня вылей, хочешь ударь, только не молчи!
А мне даже сказать нечего. В горле ком, все пересыхает, я боюсь что-то говорить. И сил никаких нет, одно отчаяние, которое такой тяжестью давит, что мне не выбраться из, под нее.
— Я прошу тебя не молчи! Не молчи! Поговори со мной!
Он начинает меня трясти, а я смотрю на него молча, без слез, без всего, словно в ступор какой-то встала. Отпускает, подходит к стене и с размаху ударяет в нее кулаком.
— Сука!
Я опираюсь на стол, перед глазами стоит какая-то белая пелена, будто в обморок сейчас упаду.
— Марьяна, прости меня, я самый конченый подонок на свете! Самый последний! Я тебе клянусь, как бы я не подыхал без тебя, и как бы меня не ломало, обещаю, я не потревожу больше тебя! Никогда не причиню боли! Клянусь! Просто помни, что я никогда и никого не смогу полюбить так, как тебя, никого!
Он толкает дверь и выходит, а мне словно сердце из груди сейчас вырвали. Что это сейчас было? Что… Только сейчас прихожу в себя, сообразив, что только сейчас случилось. Закусываю губу. Он ушел… Бросаюсь к двери, черт возьми. Пробегаю, как сумасшедшая, мимо своих сотрудников, мимо охраны. Вылетаю на улицу, он уже собирается садится в такси.
— Ник!
В одном платье и туфлях, на улице мороз, но я не чувствую его, я чувствую, наоборот, дикий жар. Он останавливается, а подбегаю к нему. Всю трясет, уже не скрываю, слезы текут по щекам.
— Я прошу не уходи! Не уходи!
Он отшатывается от меня, а я, наоборот вцепляюсь в него понимаю, как это смотрится со стороны, что думаю про него и вообще веду себя, как последняя малолетка. Но я просто умру, я не переживу если его потеряю, не выдержу без него.
— Я тебя люблю, слышишь, люблю!
Ник берет меня и прижимает к себе, слышу, как бешено колотится его сердце.
— Я тоже тебя очень люблю! Прости меня! Я скотина, малышка, я тебя не стою! Вообще не стою! Прости! Пожалуйста не надо! Ты мне сердце рвешь! Уходи!
Тут же отталкивает меня, тянет дверь на себя и садится в машину, я ничего не успеваю сделать, она резко стартует с места, а я так и остаюсь стоять. Одна у своего ресторана, со своими разбитыми мечтами, как дура. Одна… Стою и просто смотрю вслед давно уехавшему такси, не просто такси, а машине, которая навсегда увезла от меня любимого человека. Рухнуло все, в один момент, он вновь выбрал ее и ребенка, вновь кинул меня. Бурная ночь, а за ней пустота, черная дыра вместо на тысячи осколков разбитого сердца. Медленно разворачиваюсь и бреду к ресторану. Мне плевать, что обо мне думают, кто меня такой увидит, что происходит вокруг. Я ничего не вижу и не слышу, я ничего не хочу. Захожу в кабинет и посмотрев на красные розы, лежащие на столе, хватаю их, разворачиваю красивую бумагу, рву ее и раскидываю по кабинету. А после сажусь на диван и реву. От безысходности, от боли, отчаяния. Сил больше нет, сдохнуть хочется, но я знаю у меня родители, я нужна им. Держусь ради них. Перед глазами наша ночь, которую я так ненавижу, которую больше всего на свете, забыть хочу. Я думала он изменился, нет не изменился. Просто в очередной раз поигрался со мной и выбросил меня, как ненужную игрушку, вещь… Растоптал и выкинул, а так мне и нужно, я сама виновата во всем, сама все это заслужила. Только сама…
[НИК]
Я сдохнуть хотел. Когда держал ее за плечи и смотрел, как плачет, как умоляет меня остаться. Наверное, я проклят. За все свои грехи, за ошибки молодости, за все что совершил, я себя ненавижу и презираю. Я опять поступил с ней не просто, как последний гондон, а, как самая настоящая мразь. Хочется сегодня же уехать, отказаться от этой гребаной свадьбы. Не видеть никого, только пить, как свинье и забыться, забыть все что произошло, и не вспоминать ее, глаз, залитых слезами. Прошу остановить у магазина, набираю алкоголя и возвращаюсь в отель. Открыв бутылку виски, сажусь на балкон и отпиваю прямо из горла. Я выбрал Люду и ребенка, сегодня после того, как она его чуть не потеряла, понял, что, если я уйду, с ним точно что-то случится. Я пожертвовал собой и самой дорогой, и любимой женщиной. Марьяной… Теперь, она точно никогда не простит меня, а я и не хочу, чтобы прощала. Захожу на ее страницу. Все, прекрати Ник, ты достаточно измучил девчонку, жизнь ей сломал и себе, и ей. Черт, как же я не хочу отпускать ее. Знаю, что не отпущу, в глубине души, в мыслях, вновь и вновь буду возвращаться к ней, а она ко мне, оба будем страдать и сходить с ума друг по другу, но уже никогда не будем вместе. Мы пережили самые лучшие моменты, просто пережили. Летом, эту ночь, все что с ней было связано, я никогда не забуду. Только в глупых ванильных фильмах, у всех все хорошо, а в жизни нет. Есть выбор, и я его опять сделал ни в свою и ни в ее пользу. Я все растоптал. Удалить из друзей. Удаляю. Кидаю телефон, так хреново на душе. Сам не знаю, зачем это делаю, достаю ствол и покрутив его в руках, несколько раз стреляю в телефон. Он разлетается, разлетается как все во мне. Я бы, наверное, выпустил себе пулю в лоб, но не могу, мне есть для кого жить, если это можно назвать жизнью, а не каторгой. Выпиваю еще. Все решено, я навсегда удалил ее из своей жизни, я хочу, чтобы она была счастлива, а со мной она несчастна, была, есть, и будет. Я приношу ей только одни страдания. Больше ничего.
Прошло несколько дней, я бухал, как одуревший, сменил несколько телефонов за пару дней, то и дело либо разбивая их, либо стреляя в них. Пытался сдержаться не набрать до боли знакомый номер и не услышать до боли знакомый нужный мне голос. У нас были какие-то странные больные отношения, точнее их не было вообще. Запутанная нить, которую я и она пытались распутать, и запутывались все сильнее, пока я все не оборвал. Выставил квартиру на продажу, обещая рассчитаться с Ветром, хотел навсегда уехать к морю и начинать там все с нуля. В один из дней, протрезвев пришел к Люде, она сидела на больничной кровати, разрумянившаяся, даже улыбалась. Лишь когда увидела меня, ее взгляд моментально изменился.
— Привет!
Я положил большой букет роз на тумбочку, и сел на стул возле нее.
— Привет!
— Все хорошо?
— Да! А вы, как?
— Нормально! — осторожно ответила она. — Ты хоть ешь вообще? Ты так похудел! Или ты только пьешь?