Александра Топазова – Не отпущу. Навечно моя (страница 31)

— Ну ты идешь? Мать ты чего! Тебя все ждут!

Катя, словно выводит меня из ступора, тряся за плечо, а я лишь кивнув, как неуверенный в себе китайский болванчик, еле передвигая ноги, медленно поворачиваюсь к нему спиной.

— Это он! — тихо произношу я. — Понимаешь это он, тот самый парень которого…

Я запинаюсь, сжимаю нервно губы, чувствую, как меня всю трясет.

— Которого ты любишь, я поняла! — также тихо произносит в ответ подруга, а я в этот момент собираю всю волю в кулак, чтобы только не разрыдаться, прекрасно знаю, что взглядом, этим диким взглядом, он всего лишь раздел меня и трахнул, а я уже мысленно тысячу раз вышла за него замуж, и родила от него детей.

Глава 16

[МАРЬЯНА]

А вы, знаете, что такое мир с ног на голову для тебя перевернулся? Нет? А я знаю. Больно это очень. Катя судорожно сжимает мою руку под столом, я даже не могу ни улыбку выдавить, ни с подругами общаться, ни Дианку поздравить толком. Мой взгляд прикован к нему, а он спиной ко мне сидит и шкуру эту обнимает. В душе все переворачивается, одно дело знать, и догадки свои строить, как у них там и что, а другое все это воочию, вживую увидеть.

Пью шампанское, пытаюсь успокоится, а мне никак, так больно, словно нож в спину воткнули. Все понимаю, что я тоже не одна, кольцо на пальце сверкает, только разум напрочь отшибает, эмоции вверх берут, говоря, что хочется встать и этот напиток в лицо ему выплеснуть, а овцу его за борт вообще выкинуть. Сдерживаюсь, умом понимаю, что пить много нельзя. Хватит Марьяна, ты девочка сильная, и не такое переживала… Заиграл медляк, естественно все начали девчонок приглашать, как ко мне подошел какой то изрядно подвыпивший парень.

— А можно я украду вашу подругу? Она у вас такая красивая! — обратился он к Кате.

Катя прищурилась.

— Нет нельзя!

— А что так?

В этот момент обернулся он… Черт возьми, какие у него глаза… Как, я раньше не замечала, волчьи, дикие… В горле пересохло, мне казалось еще немного, и я просто потеряю сознание. Я не слышала ни словесную перепалку Кати с мужиком, ничего, я просто смотрела на него, словно все исчезли, а время остановилось, остались лишь я да он. Внутри все сжимается, становится так тяжело дышать, я, как с ума с ним сошла. В какой-то момент, я даже не понимаю, как он оказывается рядом и хватает мужика за плечо.

— Тебе чего по-другому объяснить? Тебе ясно сказали, нет!

Тот пытается что-то ответить, но тут же замолкает, и идет к своему столику. Ник, же не говоря ни слова, тоже идет к столу, к Люде, которая в этот момент с такой ненавистью смотрит на меня. Когда он садится рядом с ней, гневно, начинает что-то ему высказывать, ну, а он просто тянется к бутылке рома, словно не замечая ее.

— Ни хрена себе! — вздыхает Катя. — Я реально думала я этого мудака сама тресну! Слушай, что ты сидишь, хоть бы подошла поблагодарила!

Я молчу, просто смотрю на то, как Ник берет и целует ее, прямо на моих глазах. Краем глаза косится на меня, знает, что я вижу, видит, что чувствую при этом. Это выше моих сил, резко встаю и чуть ли не бегом иду по палубе, через весь ресторан. Только бы не бежать, нельзя, я опозорюсь, ни в коем случае. Даже если я со стороны побитая кошка, я уйду, как королева, как самая настоящая английская королева, что ни на есть…

Стоя на корме, курила и смотрела на гладь Финского залива, мы давно вышли в него. Черт возьми за что? За что судьба так нас столкнула здесь на день рождении моей подружки? У меня, итак, в жизни все кувырком и вот тебе очередной сюрприз, подарок судьбы, который меня ломает, до боли изнутри… Кидаю сигарету, и пытаюсь прийти в себя. Зачем, подошел, заступаться, отгонять пьяного? Чтобы показаться, вот он какой я смотри, что мол потеряла и локти дура кусай. Не буду я ничего кусать, это не я, а он меня потерял, и муж меня потерял и он. Я очень долго терплю, многое, могу, стерпеть, но сейчас словно внутри струна обрывается. Больно так… Играет вновь медленная песня Брянцева и Круг… Шансон… Сколько я этих песен переслушала, в ожидании его. Думая о нем. А может все это иллюзия была? Может просто физическое влечение? Столько всего произошло, с мужем чувства умирали, вот вцепилась в него, как в спасительную соломинку. Что только я не пыталась придумать, лишь бы в самом главном не признаться, что нужен он мне, что, как и десять лет назад по-настоящему влюбилась в него, что и сейчас за эти десять лет, чувства не угасли.

— Ну и страшная же у него баба!

Я обернулась, ко мне спешили Катя и Дианка.

— Ты куда умотала мать? — Диана обняла меня за плечи. — Красавчик такой за тебя заступился, но телка у него, мама дорогая!

Я внимательно посмотрела на Катю, та покачала головой, это означало, что Диана ничего не знает, что Ник означает в моей жизни. Я облокачиваюсь о парапет.

— Да плевать!

Забираю из рук Кати бутылку шампанского, и отпиваю пару больших глотков из нее. Не в красоте дело, и я все больше и больше это понимаю, просто она с ним, а не я сейчас, и какая разница кто красивее из нас. Выбрал то он ее, ему хорошо с ней, а я… Я стала прошлым, сладким воспоминанием до дрожи, которое осталось там позади, за забором.

— Может я вас сфоткаю девки? Хорош вообще грустить! Ди, у тебя вообще день рождения!

Катя достает телефон и принимается нас фоткать, мы позируем, хоть какая-то радость появляется, я стараюсь о них не думать, чтобы не портить день рождения подруге. В какой-то момент, я начинаю взбираться на парапет, ближе к корме.

— Э мать, нас сейчас оштрафуют! Слезайте! — сердится Катя. — Марьян ты плавать бл… ь не умеешь!

Диана тоже залазит вслед за мной, держа в руках бутылку с шампанским.

— Все нормально! — протягивает бутылку мне. — Катюш никто не увидит, она фотка и все!

Катя сердито кивает, и начинает нас фотографировать, а я отпиваю еще. Хочется вдрызг напиться, и пусть что будет, обнимаю в какой-то момент Диану, как паром внезапно настолько резко тормозит, что я ничего не успеваю понять, нога так быстро соскальзывает, бутылка летит из рук, и последнее что я вижу дикие глаза Дианы, за которую я даже не успеваю схватится…

[НИК]

Я вначале ее и не узнал, она всегда красивая, но сегодня… В этом платье, которое так облегало ее роскошную фигуру, мне казалось, что сама богиня спустилась с небес. Глаза ее… Большие, красивые такие, с ума сводили, а запах, тонкий ненавязчивый явно дорогих духов, наводил на такие мысли, что член тут же каменный стал. Что это? Проклятие? Мое персональное? Скулы сводит от желания подойти и обнять ее, эту хрупкую фигурку в объятьях своих сжать. До дрожи с ума по ней схожу. Рядом Люда сидит, злится, даже по руке меня ударила, но в этот момент я ни о ком кроме Марьяны думать не могу. Каждой мышцей в своем теле, до ломоты в костях ощущаю, как хочу ее сейчас обнять. Здесь на пароме, прижать к перилам и в глаза смотреть, слова пьяные дурманящие шептать, но вместо этого рядом со мной другая. Сам виноват, знаю это и не отрицаю. Знаю, что точку поставил, а сейчас увидев ее не по фото, а здесь такую нарядную красивую, живую, рассудок, теряю. Как мальчишка хочу вскочить и бежать за ней, злюсь, целую Люду чтобы хоть как-то успокоить, а сам взгляда с нее не свожу. Вижу, как смотрит, как психанула, встала, пошла… Больно ей, а мне какого было когда я знал, что она каждую ночь с мужем, а сам на шконках чалился. Наливаю себе еще ром, ярость такая дикая берет. Судьба ли это или мы сами виноваты я не знаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Внезапно начинается какой-то кипиш, смотрю что сотрудники бегут в сторону кормы, дикий истошный девичий крик. Сам не знаю почему, словно что-то изнутри подстегивает, сердцебиение учащается. Не обращаю внимание на то, что Люда что-то говорит, встаю и быстро иду в начало. Там уже собралось куча народа, растолкав всех вижу ее подругу, она вся в слезах.

— Она плавать не умеет, черт возьми, сейчас утонет! Марьяна!

В глазах темнеет, словно какая-то яркая вспышка. Резко толкнув помощника капитана, кидаюсь к корме, и замираю. Она бултыхается в воде, отчаянно хватавшись за круг. Сука… Она же сейчас утонет, ведь плавать не умеет. Кто-то пытается меня схватить, но я резко перепрыгиваю за борт и ныряю в воду.

Словно тысяча ножей вонзаются в мое тело, становится нечем дышать, но я плыву в ее сторону, подплыв хватаю за руку. Тушь размазалась, голос охрип, по щекам текут слезы.

— Ник! Я сейчас умру!

— Нет! Не умрешь, я не дам тебе! Держись за меня! Все хорошо, я рядом! Держись!

Мне кидают еще один круг, но он мне не нужен. Черт, какая же вода холодная, прижимаю ее к себе, а она обхватывает меня за шею, вся дрожит.

— Я тону!

— Тсс! — шепчу я. — Ты не утонешь! Я быстрее сам утону, но тебе не дам, хватайся за круг, я не отпущу, ты же веришь мне?

В ее глазах такое отчаяние, что мне самому не по себе становится. Вот вот расплачется, какая же она еще маленькая, беззащитная девочка которая так нуждается во мне.

— Тсс, не бойся малютка, я держу тебя! Я рядом, я не пущу, обещаю тебе девочка моя любимая!

Весь, алкоголь, выветрился к чертовой матери, перелазия через перила, подтягивал ее. Когда она оказалась на пароме, ее губы задрожали, слезы потекли по этим детским пухлым щечкам, я тут же обнял, ее притягивая к себе. Нам что-то говорили, капитан, ее подружки, но я не слышал ничего, и даже не ощущал холода, хотя промок насквозь. Схватив плед у какого-то парня, тут же закутал ее, продолжая так крепко обнимать, что боялся, что сломаю. Черт возьми, я только сейчас до конца, осознал, что она могла утонуть, еще бы немного… Она вообще не умеет плавать, и даже за круг сама схватится не могла, а чертовы ублюдки стояли и смотрели на все это. Прижимаю к себе еще крепче, поднимаю голову, и вижу, что на меня смотрит Люда, едва сдерживает слезы, но ничего не говорит. Резко развернувшись идет в сторону ресторана, а я продолжаю стоять на месте и обнимать ту, которую только что едва не потерял сейчас навсегда.