Александра Сутямова – Проклятый мастер Гуэй (страница 29)

— Потому, что для него, как всякого слепого приверженца – правдива истина только та, что принадлежит ему. Для брата Ма я, вероломец, а значит, гаже всякой нежити. То, что нам троим приходится мириться друг с другом – его заслуга.

— А я рад, что вы меня не оставили. — его голос стал настолько печальным, что Ми Хоу приобнял его за шею:

— Только не вздумай нам тут в любви признаваться. — усмехнулся он.

— Да… Да я… — задыхался Сяо Ту, — Я не об этом!

— Ми Хоу. — тихо и коротко остановил его Гуэй. — Не обижай маленького братца.

— Иди. — отпустил писаря демон. — Стоишь тут, от работы отлыниваешь.

За завтрак отвечал тёмный мастер. Хотя, ему не пришлось делать ничего особенного, ведь деревенские собрали им в дорогу на щедрую руку.

Уплетая разом два баоцзы, да к тому же ещё и сваренное вкрутую яйцо, Сяо Ту всё же поинтересовался:

— Господин, — обратился он к Гуэю, — почему Вы стали тёмным заклинателем?

— За жизнь судьба предлагает нам разные Пути, — шевеля затухающие угли, ответил Гуэй, — Я выбрал идти по Тёмному.

— Но, Вы же не злой! — наивно предположил Сяо Ту.

— Каждую ночь на небе светит луна, и каждый солнечный день откидывает тени. — пояснил мастер.

— А мне можно научиться?

— Я не могу тебе этого запретить, но и твоим учителем я не стану. — однозначно ответил Гуэй.

— Вы думаете, я настолько плохой ученик? — разочарованно спросил писарь.

— Мой Путь – только мой. — вновь объяснил мастер, — Как я никогда не смогу пройти по твоему, так и ты – не пройдёшь моего.

— Но, господин Ми Хоу называет Вас учителем. — вспомнил Сяо Ту.

— Возможно, на его Пути я и есть его учитель, но на моём – у меня нет учеников. Только друзья, враги, и прохожие.

— Почему же Вы не называете своим братом господина обезьяну? Он же так хоче…

Гуэй не дал юноше закончить фразу, отвесив подзатыльник:

— Что за неуважение к старшим?! Какой он тебе «обезьяна»? Ми Хоу – огненный демон. Пусть и обезьяна…

— Простите… Но Вы же назвали братцем [И2] меня…

— В тебе моя ци. Потому, я не могу отпустить. Если я не смогу вернуть свою энергию, мы навеки связаны. И уверяю, ты крепко пожалеешь о нашем знакомстве, если меня обманешь и попытаешься её освоить.

— Но я так и не понял. Почему мне нельзя называть его «Ми Хоу»?

— Для тебя он «господин Ми Хоу».

— Это из-за того, что он обезьяна?

Гуэй снова дал парню затрещину:

— Ты вообще ничему не учишься? Теперь становится ясным, почему ты так мало знаешь иероглифов. — из своей дорожной сумки, которую, кстати, так же нёс Ми Хоу, мастер достал книгу поэм: — Вот, в наказание, по утрам будешь переписывать каждый незнакомый иероглиф сотню раз.

— Но я даже не знаю их значения, как мне научиться?

— Спросишь у господина Ми Хоу.

— Почему не у Вас?

— Как иначе до тебя дойдёт, что он не обезьяна, а демон?

Больше этот день не был ничем примечательным потому, что вопреки установленному плану на отдых, сегодня все решили потерпеть, и продвинуться как можно дальше от столицы. И, конечно, виной тому был брат Ма, которого никто из троицы встретить на желал.

Отдохнут позже.

Перешли на шаг только ближе к ужину, когда стемнело.

Хоть и наступила весна, но небо чернело довольно рано. Было решено снова заночевать в лесу. Разбили лагерь.

Пока тёмный мастер восстанавливал защитную границу, а господин Ми Хоу разжигал костёр, Сяо Ту исполнял наложенное на него наказание… Однако, совсем ненадолго отвлёкся…

— Ты девчонка что ли? — нависнув над юношей, прочёл содержимое листа демон.

— Я писарь! И немного поэт… — закрывая собой листок со стихами, защищался Сяо Ту, вот только последнюю фразу сказал он совсем уж неуверенно.

— Мужчина писать стихи не должен! — определил обезьяна. — Все эти нежности только для женщин.

— Грех – смеяться над талантливыми людьми. — надувшись, заметил Сяо Ту.

— Я слышал, что грешно смеяться над дураками. — не согласился Ми Хоу.

— Грех – обезьяне смеяться над человеком. — отозвался развешивающий по деревьям талисманы Гуэй.

— Ты на чьей стороне?! — возмутился Ми Хоу.

— Я на стороне поэзии. Если ты нет – то зачем тогда просил брата Чжи стать тебе братом?

— Он человек хороший.

— Он же демон. — поправил его Сяо Ту.

— Это просто выражение такое. — начал перечить Ми Хоу.

— А был бы ты так же образован и талантлив, как Сяо Ту, — указал на него мастер, — непременно бы нашёл правильное слово.

— Ужин добывайте сами! — недовольно отвернулся от них Ми Хоу.

— Сейчас ты впрямь похож на обезьяну. — заметил Гуэй.

— Ты бессмертие ещё не получил. Жить надоело?

— Извинюсь, если добудешь дичь.

— Принесу кролика! — направившись в лес, бросил Ми Хоу.

Гуэй же подошёл к Сяо Ту, взяв лист:

— Разве я не говорил писать иероглифы?

— Я писал… Но потом вспомнил о Мэй Мэй… Я не могу её увидеть, с ней поговорить... Поэтому, хотел выразить свою печали стихами. Так делала госпожа Сюэ Хэ.

Гуэй вернул лист Сяо Ту.

— Писать стихи ты можешь, но только после того, покончишь со своим наказанием.

Ужин прошёл в относительном молчании. Хоть говорить было о чём, но никому этого совсем не хотелось. Не было даже сил.

И хоть демон-обезьяна обещал добыть кролика, принёс всего две рыбки.

Эта ночь могла бы стать такой же спокойной, как и день, однако, Ми Хоу вдруг вскочил:

— Чувствую нежить. — оскалившись, произнёс демон.

— Я тоже, — поднимаясь подтвердил Гуэй.

Сяо Ту пробрала дрожь.