Александра Сутямова – Нефритовый тигр (страница 15)
– Кушай, кушай, всё тебе, – мягко подбадривала Аи. – Мэй[78], принеси каштановый пирог, – обратилась она к хрупкой рабыне дома.
– Но вы готовили его на завтра… – поспешила напомнить та.
– Время есть, испечём новый. Посыльный придёт только после первого часа утреннего Солнца.[79]
– Не стоит, – перебила их Сона. – Должно быть, она не ела целый день, не стоит тяготить оголодавший живот.
– Совсем бедняжка, – искренне сопереживала женщина. – Куда бы нам пристроить очередного постояльца?
– Поживёт со мной, – отозвалась Сона.
– Не потеснит?
– Если позволите, я расстелю для себя те тёплые одеяла, а гостья займёт мою лавку.
– Да-да, конечно, и не спрашивай! – по-доброму, но с заметным облегчением согласилась хозяйка дома, ведь проблема размещения неожиданного гостя разрешилась сама собой.
– Хотела бы попросить на завтра новый ковш с углём.
– Мэй принесёт утром, – Аи посмотрела на служанку.
– Слушаюсь, – ответила Мэй.
– Какое у тебя имя? Кто твои родители? – хозяйка перевела внимание на гостью.
Девочка вопросительно посмотрела на спасительницу и, вероятно, прочитав на её лице запрет, вновь застучала ложкой по тарелке.
– Думаю, она не знает южный язык, – ответила за свою подопечную Сона.
– Будет сложно… Утром отправлю Мана на площадь разузнать, что известно.
– На кухне и без того забот достаточно, – остановила её Сона. – Я обременила вас просьбой о Ху Цзы и не посмею просить о прочем.
– Разве можно так говорить о детях?! – отмахнулась женщина.
– Сам схожу, – вступил в разговор появившийся в дверях Чжу Жу. – Нечего ему без толку слоняться, а то взвалит свою работу на девушек, а те и боятся главному слуге поперёк возразить.
– Так мне даже спокойнее будет, – согласилась Аи. – А тебя, – она повернулась к неизвестной, – я пока назову Ми Лу, согласна? Нехорошо человеку быть без имени, даже у рабов оно есть.
Стремление добронравной Аи помочь «потерявшемуся» ребёнку рвало Сону изнутри:
«Мне стыдно вас обманывать. Однако покупка нелегальная, следовательно, чем меньше людей знают, тем лучше. Надо найти способ вывести её из города. Документы у меня, а клеймо… Придумаю. У ворот потребуют именную табличку, которой нет. И разрешения Юй Куо, до сих пор числящегося хозяином, тоже нет. Что делать? Получается, по моей вине девочка застряла в городе? Есть только один выход – ей нужно стать свободной. Да, только так она раз и навсегда избавится от преследования, ведь будет свободной по закону страны. Но для меня это опасно. Иностранка, нарушившая закон. Теперь я вор. Если поймают… Стоит ли оно того?»
Сона продолжала смотреть на этого затравленного молчаливого ребёнка. В ответ истощённая девочка взглянула на свою благодетельницу, накладывающую ей добавку жидкой рисовой каши, и широко улыбнулась.
«Да, стоит».
– Госпожа Бай, к вам гость, – сообщил вечно уставший Ман.
Вслед за ним появился знакомый мальчишка в запылённой шёлковой одежде белого цвета. Теперь, при дневном свете, Сона могла разглядеть его лучше. Это был и вправду пухловатый школьник с широкими бровями и немного задранным кончиком носа. Учение Чи порицало принесение жертв простыми людьми, не служащими в храмах, а потому его последователи не носили красный биси[80], в отличие от других представителей знати. Вместо него, даже перед церемониями, повязывался фиолетовый, под цвет головному убору учёного, тканевый пояс, расшитый изображениями Духа мудрости[81] Гуй Сюэ. Плечи и грудь носившего форму также украшала большая черепаха. Такие нашивки, в виде круга, олицетворяли благоразумие и опыт, необходимый миру, и срывались с формы ученика при уличении его в неподобающем философу поведении. К поясу Сяо Ла были прикреплены тяжёлый кошель и нефритовая подвеска рода.
– Госпожа, – мальчик приложил кулак к груди.
Сона находилась на заднем дворе посреди разнообразия плетёной посуды со множеством различных ботанических экземпляров. Незнающему могло показаться, будто он попал в лавку аптекаря: корешки и стебли, кусочки стволов и кора деревьев, сушёные перец и горькие травы, кожура фруктов и семена злаков – сегодня Соне было поручено смешать в определенных пропорциях приправы для знаменитого трёхвкусового бульона Аи, ради которого в закусочной часто собирались достопочтенные горожане. «Трёхвкусовым» он назывался из-за того, что для его приготовления варилось два вида субпродуктов, говяжьи и свиные, а также целая утка. Запах пряных и острых специй разносился далеко за пределы дома, тщательно оберегавшего семейный рецепт, полностью известный лишь хозяйке.
– Я ждала вас немного раньше, господин Ван, с нашей последней встречи Огненная лошадь[82] успела сменить змею[83].
– Уговор между нами в силе?
– Безусловно.
– А если я скажу, что не смог его найти?
– Это меня очень огорчит, но весть об отсутствии искомого мною человека в вашем поселении – тоже полезные сведения.
– Что же будет, узнайте вы, что господин, о котором идёт речь, не в городе?
Так старательно возводимые месяцами и поддерживаемые собственными уговорами надежды, а быть может, лишь иллюзии, рухнули, выжигаемые изнутри большим пламенем, следующим за взрывной волной шока:
– Как? Где же ему быть?
– Вдруг, если?..
– Вам что-то известно?
– Как вы намереваетесь поступить?
– Отправлюсь искать в других городах, – предвкушая ужасную правду о безысходности своего положения и напрасных долгих поисках, ответила Сона. Неудивительно, ведь Аи так и не смогла найти информацию о мальчике.
– Значит, вы уйдете?
– А ты надеешься, что я покину город и заберу с собой твою тайну? Будь спокоен, я уйду с Ху Цзы или без него.
– Я не нашёл его самого, но узнал о знакомом с ним человеке.
Сона не могла поверить услышанному! Наконец-то она напала на след проклятого Ху Цзы и скоро сможет вернуться! Всё случившееся забудется, словно ночной кошмар во время горячки. Жизнь, к которой пришлось привыкнуть обычной студентке, плен, страх, отчаяние девушка оставит здесь, в этой эпохе, вместе с ненавистными ей людьми. Скоро эти проблемы более не будут её касаться.
– Кто этот человек? Можешь отвести меня к нему?
– Рано. Мне самому мало известно, но обещаю, что выведаю больше и отведу вас.
– Я буду обязана тебе до конца жизни! – Сона, не в силах скрыть радости, стиснула Сяо Ла, моментально одеревеневшего от неожиданности.
– А сейчас… – придя в себя, замялся мальчишка. – За то, что я был так усерден… Проводил часы, что надлежало посвятить Духу мудрости и знаний, в выполнении вашей просьбы…
– Что же ты хочешь?
– Обещанное вознаграждение, я же заслужил.
– Имя вашего учителя Чи? Не Юй Куо? – усмехнулась Сона.
– Конечно же, странствующий философ Чи! Кто посмеет сравнить его с этим бесшёрстным?! – вспылил Сяо Ла.
– Вы правы, прошу меня простить, я не хотела оскорбить вашего учителя, – извинилась Сона, и возмущение ученика пошло на убыль. – Мэй, – позвала она рабыню, – прошу, принеси нам кунжутных конфет.
– Слушаюсь, – отозвалась та и тут же удалилась на кухню.
Проказник явно остался доволен успехом переговоров.
– Приду спустя неделю, – заверил он, уходя.
– Надеюсь на вас, ученик Ван, – продолжая мечтать о встрече с родными, закрыла за ним ворота Сона.
Глава 10
Сказания
Прошла неделя, вторая, наступил месяц Плодородного барана[84] – Духа миролюбия Нин Яна[85], покровительствовавшего правителю Царства Южных равнин. На смену засухе и лесным пожарам в период Огненной лошади теперь ожидались дожди и, соответственно, бурный рост урожая. Близился праздник в храме, по традиции сопровождающийся крупными подношениями статуям барана с волчьими лапами, а пухловатый аферист так и не объявлялся.
– Забрав оплату, пропал? – усмехнулся Чжу Жу.
– Он боялся моего изобличения. Да и к чему называть точное время, раз не желаешь выполнять обещанное? А если с ним произошла беда?
– Вы излишне доверяете людям и много воображаете о плохом.
– Последнему жизнь учила, однако человеку присуще надеяться вопреки, – с горечью констатировала Сона.
Возле цзаотай стояла невыносимая жара, и, как следствие, в очередной раз ожидались симптомы теплового удара, осложняющие приступы мигрени. Сона продолжала помешивать кипящий бульон в глубоких шаго[86]. Одного горшка сейчас хватало надолго, а посему для сохранности бульона его приходилось кипятить ежедневно. Благодаря строго выполняемым манипуляциям вкус приобретал насыщенность, что являлось несомненным плюсом.
До войны в закусочную выстраивались очереди из посетителей, готовых часами ждать заветный столик. По этой причине Аи пришлось потратиться на покупку новой мебели, выставляемой на улице. Теперь же цены на рынке стали кусать заметнее, а значит, позволить себе ужин вне дома могли лишь обеспеченные.