Александра Стрельцова – Я заберу тебя себе (+ Бонус 18+) (страница 35)

Вскакивает на ноги, стирает льющиеся по лицу слёзы.

- Я думала моя отработка продлится самое большое месяц, но всё растянулось на слишком большой срок, я сливала Мельникову о каждом твоём шаге, и каждый раз надеялась, что это последний раз, но нет! Он не успокоился, пока не получил самого желанного, твой проект! С Айратом я познакомилась за полгода до побега, на благотворительном вечере, - называет имя своего араба, - ты тогда опоздал, и мне пришлось одной быть среди всей той своры богачей, улыбаться им, делать вид, что они мне все приятны! Он тогда подошёл, заговорил на ломаном русском, а я так обрадовалась этому, мне было так паршиво тогда, - прикрывает глаза, качает головой, словно пригоняет неприятные воспоминания.

Я помню тот день, мне пришлось задержаться в ресторане, который только-только открылся и лично общаться с заказчиком, что заказал банкет в честь всей свадьбы. Позвонил Людмиле, сказал ехать без меня, обещал быть скоро, но опоздал на целый час.

Она возвращается на место, покачиваясь, я же наоборот встаю, отхожу к окну, смотрю на заснеженный двор.

- Вторая наша встреча была случайной, столкнулись в ресторане, мы пообедали вместе, потом он пригласил меня поужинать, я согласилась, - продолжает бывшая, - встреч было много, он так красиво ухаживал, а я повелась, как дура последняя, - горький смешок, - и разрывалась между вами, потому что уже полюбила тебя! – кричит на весь дом.

- Не лги! – рычу в ответ не поворачиваясь, - когда любят, то не предают, не бегут с другим мужиком! – опираясь ладонью о стекло панорамного окна, опускаю голову вниз.

Я верю, что Мельников её заставил, знаю, на что способен этот сукин сын! В груди появляется жалость к бывшей, её использовали, что куклу, дергали за ниточки, заставляли против воли жить с тем, с кем приказали!

- Я испугалась, - раздаётся очень близко, не заметил, как подошла, - испугалась, что ты узнаешь, что я засланная, и выгонишь меня, тогда решила, что сама уйду, думала будет легче, а тут Айрат позвал собой. Я уехала, а через месяц узнала, что беременна, Айрат сразу понял, что ребёнок не его, у нас не было близости те полгода, я всячески избегала интима с ним. Он позволил остаться, запретил делать аборт, а через два месяца после родов, заявил, чтобы я отдала ребёнка своим родителям, иначе выгонит на улицу без документов и денег. У меня не было выбора! Он лично сопроводил нас, проконтролировал передачу Никиты моим родителям, и забрал обратно, тогда я начала копить денег, чтобы вернуться назад, и сообщить тебе о сыне. Сообщила, но убежала, вновь испугавшись, - на плечо ложится узкая ладонь, - я всё ещё люблю тебя, у нас есть сын, он должен жить в полноценной семье, и…

Резко разворачиваюсь лицом к бывшей, обрываю словесный поток, смотрю в её глаза полные слёз, а моё нутро скручивается в морской узел от последних её слов.

Глава 32

АНЯ

- Ать, - разносится над ухом сквозь сон, - амм, - чувствую, как сверху на меня вскарабкивается маленькое тельце.

Закрытыми глазами обнимаю раннюю пташку, губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

- Аг, - продолжает лепетать Никита, пытаясь выкарабкаться из моих объятий.

- Не-а, не отпущу, - говорю малышу и открываю глаза, щурясь спросонья.

- Ууу, - протестующе.

- Ну куда ты собрался? – ладонью смахиваю упавшую на лицо прядь волос, ловлю недовольный взгляд.

Никита замирает, губы растягиваются в широкую улыбку, и малыш, пружиня, поддаётся вперёд всем тельцем носом клюёт в мою грудь. Как же хорошо, что я его придерживаю, иначе бы он своей головой зарядил мне точно в лицо.

- Ам, - пыхтя приподнимается, ручками упираясь мне в живот, - ам, - продолжает Никита.

Ясно! Надо вставать и кормить раннего и очень голодного птенчика. Я за неделю научилась понимать, чего он хочет, что пытается донести до взрослых. Тиму труднее, он может минутами смотреть на Никиту, и пытаться расшифровать его детский лепет, иногда сам догадывается, но в основном помогаю я.

- Тим, - зову мужчину, чтобы разбудить и попросить сделать кашу ребёнку, пока я буду умывать эту егозу.

В ответ тишина, и меня это настораживает. Поворачиваюсь к мужчине, да только вторая половина кровати пуста, Горского нет. Перевожу взгляд на дверь душевой, прислушиваюсь, льётся ли вода, да вот только и там тишина. Тима нет в палате. Аккуратно стаскиваю с себя Никиту, усаживаю его посередине постели, присаживаюсь.

Поднимаю руку с часами, смотрю на время, семь-тридцать! И куда же мог отправиться Горский, в такую рань? И словно в ответ, память подкидывает ночное воспоминания.

«- Ань, мне отъехать надо, по делам, через пару часиков вернусь.»

Перед глазами циферблат моих часов, и время на них.

- Ничего себе «пару часиков»!

«- Ты не жди меня, ложись, возможно мне придётся задержаться до утра.»

Всплывают в памяти следующие слова мужчины.

- Мда, - бормочу себе под нос, - и что же тебя там так задержало, Горский?

- Ам, - напоминает о себе голодный ребёнок.

- Сейчас, малыш, - встаю с постели, - сейчас будем кушать, но сначала умываться, - протягиваю руки к Никите, чтобы взять его.

Путаясь в одеяле, маленький торопыга ползком спешит ко мне на руки.

- Оп, - подхватываю белобрысого ангелочка.

Меня тут же обхватывают за шею, радостно вопят. Морщусь от пронзительного крика, направляюсь к столу, где стоит чайник и пачки с детскими кашками, пюрешками, соками и смесью. Открыв крышку чайника, наливаю в него воду из фильтра. Ужасно неудобно работать одной рукой, а второй держать малыша. Я первый раз делаю всё в одиночку, и в груди нарастает волнение. Вдруг у меня, что-то не получится?

- Зараза ты, Горский, - ругаюсь на мужчину.

- Аг! – лепечет Ник, словно соглашается со мной, а может и соглашается.

Нажимаю на кнопку, включаю чайник, и быстро иду в душевую. Водные процедуры занимают у нас целых тридцать минут. Некоторые товарищи любят поплескаться в воде, поэтому дала волю ребёнку, и набрав ванночку тёплой воды, погрузила в неё малыша. Благодаря такому манёвру, умылась и почистила зубы, чуть не девять пастой от смеха, наблюдая за маленьким лягушонком.

А вот дальше начался Армагеддон. Маленькие дети не умеют ждать и терпеть. Ник начал капризничать, прося свой завтрак, который я не могла никак приготовить! Уж не знаю, что я делала неправильно, но трижды, заварная каша для маленьких детей превращалась у меня в один большой комок. Смесь у меня свернулась хлопьями, второй раз даже не стала пробовать её наводить. Я готова была уже рыдать, подвывая Никите, когда взгляд наткнулся на детское пюре.

- Дура! – рявкнула сама на себя и схватила баночку с мясным пюре, - всё, тише малыш, тише, - подхватила на руки Никиту, что стоял у моих ног обхватываю их руками и плача.

Забралась с малышом на постель, усадила его посередине кровати, открыла крышку баночки, как можно быстрее стала перемешивать содержимое. Видя еду, малыш ещё больше стал плакать, что ему её не дают. Первой ложечкой с пюре, я оборвала крик ребёнка, следом вторая, за ней третья, Ник что утёнок проглатывал еду и тянулся за новой порцией. Когда половина банки было съедено, и малыш уже не так рвался за ложкой, я выдохнула.

В груди стала разрастаться злость на Горского. Время половина девятого, а эта зараза даже не звонит. Отправив в открытый рот Никиты очередную ложку с пюре, полезла за телефоном под подушку, чтобы позвонить этому гаду и сказать пару ласковых! Успела только снять блокировку с телефона, как дитё потребовал продолжения завтрака. Взяв телефон и переложив его в другую руку, а баночку с пюре рядом на постель, заметила весящие сообщение с незнакомого номера, ткнув на него пальцем, открыла, содержимым оказалось видео, нажав на пуск, отвлеклась, чтобы зачерпнуть пюре.

- Как же я по тебе соскучился, - раздался хриплый голос Тима.

Вскинула голову на дверь палаты, готовясь встретится глазами с одним гадом, да вот только у дверь была закрыта, и мужчины не наблюдалось. Не успела даже сообразить, что к чему, как по ушам ударил знакомый голос.

- Я тоже, милый, я тоже…

Замерла, стоило понять откуда идут голоса. Словно в замедленной съёмке оторвала взгляд от закрытой двери палаты, перевела его на экран телефона не моргая. Сердце замерло, а следом ухнуло вниз, от увиденного.

На экране телефона был он, мой Тим. Сидит на диване, откинувшись на спинку. А сверху на нём… Людмила, которую он держал руками за ягодицы.

Лицом к лицу. Он улыбался её так тепло, так счастливо, в глазах такой смерч чувств, что я даже дышать перестала, продолжая пялится на экран.

Её рука скользнула по его животу вверх, по груди, на шею, выше, замерла на затылке, зажала в кулак волосы, потянула голову Тима к себе. Нечеловеческий рык Горского, довольный смех матери Никиты и следом она отстраняется, съезжая по его коленям ягодицами чуть вниз. В следующею секунду её руки на пряжке ремня мужчины, несколько ловких движений и ремень расстёгнут, следом пуговица, молния…

- Девочка моя! – хрипит ей Тим и….

К горлу подкатила тошнота, рот наполнился горечью, выронив телефон и ложку, зажала рот обеими ладонями, соскочила с постели, опрометью понеслась в туалет. Только и успела открыть крышку унитаза, как всю нутро стало выворачивать наизнанку. Ноги подкосились, рухнула на колени, разбивая их о керамическую плитку пола. Больно, но не так, как в груди! Там всё скальпелем вскрывают, режут нещадно.