Александра Стрельцова – Предатель. (Не) его семья (страница 4)

– Это не обсуждается, ты остаёшься с детьми дома, к тому же Вика только переболела, а у Лизы выступление, не заводи скандал, Алина, – предупреждаю жену.

Вот только мои слова для неё больше ничего не значат, не боится, знает то, чего не должна, и теперь крепко держит удавку на моей шее! Но на моё удивление, Алина отключается, впервые за полтора года без угроз. Кладу телефон на стол, трясу головой что зверь, и следом направляюсь в спальню к любимой.

Три часа спокойствия, наслаждения тишиной, рядом с человеком от которого согреваюсь внутренне. Именно на столько хватило Алины. Увидев звонящего, пальчики любимой побелели, вцепилась в вилку, как в спасательный круг, смотрит растерянно, ревниво, с какой-то обречённостью на глубине ярко-серых глаз. А будут ли они сиять своей красотой через два месяца? Уверен, нет! Боль затмит всю радость, погасит жизнь, навсегда оставит след!

Почему так? Какого чёрта дорогой мне человек должен расплачиваться за ошибки других? Как я вообще такое допустил? Сгорая от боли потери ещё не родившегося сына, жизнь которого так безжалостно оборвала Алина, я сбежал, как трус, не смог находится рядом с монстром, которым теперь становлюсь и сам! Именно тогда я и встретил Милану.

Добрая девушка, с радостной улыбкой, и огромным букетом ромашек, спешно переходила дорогу в неположенном месте, а я убитый горем, среагировал с большим опозданием. Мила не хило приложилась о бампер моего внедорожника. Когда выскочил к сбитой мною девушке, на несколько секунд потерял возможность шевелится, говорить и думать. Она плакала, но не от боли, не от испорченного платья, она плакала по цветам, которые выпав у неё из рук, оказались под огромными колёсами моей машины.

Наш роман начался с самых первых секунд знакомства, я к хренам потерял голову, мне так хорошо ещё никогда не было рядом с кем-либо! Она залечивала раны на душе и сердце, возрождало то, что погубила Алина. Но тогда я не знал, к чему приведёт моя встреча с Милой.

«-Паша, я беременна»

Как же я тогда был рад, готов был горы свернуть, но радость продлилась недолго! Весь мир ополчился против меня! Подлость жены и подлость матери в своём прошлом, накинула мне двойную удавку на шею.

Я готов был развестись с Алиной, я никогда не любил её, нас свела мать, выбрала подходящую кандидатуру на роль моей супруги. Алина полностью подходила под требования деда. Мой отец тоже не сам выбрал себе жену, за него это сделал его отец. Аристократ «в пятом колене». Строгий, надменный старикан, что напрочь не умеет любить, хотя нет, свои миллиарды он любит, а ещё их любит моя мать!

– Паш, – выдёргивает меня из тёмных воспоминаний, голосок Милы, – ты правда больше не станешь так трястись над сестрой? – смотрит на меня с распахнутыми в удивлении глазами.

– Я уже сказал, – говорю коротко, меня гложет то, что не могу проводить всё своё время рядом с ней, гложет, что приходится обманывать, и кинжалами режет от того, что придётся сделать.

Сука! Как она будет без ребёнка, без меня? Она же сума сойдёт! Но другого выхода нет! Я не допущу, чтобы она попала в дом к этому старикану, чтобы испытала всю его жёсткую натуру на себе, а после её выдадут за какого-нибудь аристократа с пухлым счётом в банке, и только из-за того, чтобы отомстить за ложь своей невестке!

Глава3

МИЛАНА

Дверь в ванную комнату открылась, в помещение зашёл любимый, с голым торсом, но уже в домашних штанах. Чуть не давлюсь зубной пастой, замираю, скольжу жадным взглядом по его широким плечам, груди, по накаченным кубикам пресса. Нельзя, Мила!

– Милаш…, – ласково зовёт меня Паша, подходит, обнимает сзади, губами касается коже на шее, – я тут подумал, – запинается, глаза прикрыл, словно собирается духом, чем меня настораживает, почему-то внутри за секунды возникло волнение, – может мы определим тебя к Елене в клинику, – распахивает свои чёрные глаза, называет моего врача просто по имени, словно она подруга, хотя ею и является, только не Паше, а его мамы.

– Зачем? Я прекрасно себя чувствую, тошнота полностью прошла, – сплёвываю пасту, тянусь за стаканом с водой.

– Это для перестраховки, – смотрит на меня через отражение в зеркале.

– Какой «перестраховки»? – разворачиваюсь в кольце его рук, запрокидываю голову, смотрю на любимого, – что-то не так с ребёнком? – на меня медленно наползает волна паники, он знает то, чего не знаю я?

– Нет, с малышом всё хорошо, не пугайся, прошу, – обхватывает лицо горячими ладонями, большими пальцами касается уголков губ, – мне просто нужно будет уехать, возможно меня даже не будет на родах, – произносит и поджимает губы.

– Как не будет? – теряюсь, я так надеялась, что в такой момент он будет рядом, мы же планировали совместное роды, а теперь получается…

– Так получается, прости малыш, сам сегодня только узнал, – наклоняется, своим лбом касается моего, – если бы, ты только знала, как я не хочу уезжать, – произносит хриплым шёпотом, – но обстоятельства…, – вновь запинается, его веки зажмуриваются, ладони чуть крепче сжимают моё лицо.

– Паш? – зову мужчину, от любимого просто сквозит печалью, – что-то случилось, с дедом? – появилась мысль, что здоровье его родственника ухудшилось, но мне не решается сказать.

– С дедом? – открывает глаза, смотрит растерянно, – нет, малыш, просто не хочу тебя оставлять одну.

– Тогда не оставляй, у тебя же есть заместители, пусть они поедут за место тебя, – волнение внутри стало ещё сильнее, сколько раз Паша уезжал в свои командировки, но никогда так не переживал, а он переживает, я вижу, чувствую.

– К сожалению, я должен присутствовать лично, – скулы на его лице выступают, от того, что Паша крепко сжимает зубы.

– До родов ещё два месяца, всё может измениться, когда твоя поездка? – спрашиваю, с огромным трудом сдерживая подступающие слёзы.

Я знала, что беременные женщины становятся до жути ранимыми, плаксивыми, но никогда не думала, что и меня такое коснётся!

– Через две недели, – отвечает, чем выбивает воздух из лёгких.

Полтора месяца одна! Это очень долго!

– Но…, но ты же будешь приезжать? – выдавливаю из себя, смотрю с надеждой на положительный ответ.

Но Паша отрицательно качает головой.

– За тобой будет присматривать мама, совсем одну не оставлю, если хочешь, она поживёт с тобой, но лучше будет, если ты ляжешь в больницу, так для меня будет спокойнее, – говорит любимый.

Я не знаю, что ему ответить, я не хочу ни одного, ни другого, хочу, чтобы он был рядом!

– Я…, я не знаю, – опускаю глаза вниз, чувствую, как пелена слёз заполняет глаза.

– Милаш, пожалуйста, только не плачь, поверь, мне тоже трудно, – прижимает к своей груди крепко, но в тоже время трепетно, – ты подумай над моим предложением, у нас впереди целых две недели, я буду рядом, ни на шаг не отойду от тебя, – носом зарывается в мои волосы на макушке.

Неужели все бизнесмены так много уделяют времени работе? Как их жёны привыкают к тому, что практически не видят мужей? А дети? Вот она, вторая сторона богатой жизни!

– Не грусти, не надо, – отстраняется, пальцами подхватывает меня за подбородок, заглядывает в глаза, – идём спать, день был напряжённый, – наклоняется, мягко целует в губы, а после утягивает в постель, где крепко обнимает, чуть не душит в своих объятиях, но мне так хорошо, что даже не сопротивляюсь.

Засыпаю быстро, не смотря на кружащие мысли в голове, а вот среди ночи, просыпаюсь от непонятного звука, грохота. Открыв глаза, обнаруживаю, что в постели одна, и где-то в глубине квартиры, разносится грубый голос Паши. Его голос приглушённый, но очень злой. Наверное не стоит подслушивать чужой разговор, скорее всего Паша решает рабочие моменты, но непонятное любопытство берёт вверх, и тихо поднявшись с постели, крадусь к приоткрытой двери спальни.

– А в твою головку ни разу не приходила мысль, что после твоего рассказа, ни только мне, но и тебе, моя дорогая, перекроют кислород, не забывай, он и так в ярости после твоего поступка! – вибрацией отзывается тихий, но жути рокочущий рык Паши, мне кажется даже стены дома содрогнулись.

Замерла на тоненькой полоске света, что идёт через щель приоткрытой двери из коридора. Что случилось у моего мужчины, и кого он называет «моя дорогая»? Делаю ещё шаг вперёд, тяну руку к ручке двери, закусив губу, тяну дверь на себя, молясь, чтобы она не издала и малейшего звука. Я не понимаю своего порыва, но что-то неведомое подталкивает меня вперёд.

Уже хочу выйти из комнаты, чтобы подобраться ближе, Паша явно на кухне, как голос мужчины вновь разносится рокотом по всей квартире, и теперь он намного громче и слова отчётливее. Да я даже бы за закрытой дверью сквозь сон услышала бы его крик!

– Ты не имела никакого право решать судьбу нашего ребёнка! Ты убила его! Убила нашего сына, Алина, не дала ему родиться! – рокочет Паша, и его слова и произнесённое имя, что разряд тока пробивает моё тело, лишая возможности дышать, двигаться, говорить и даже моргать.

Меня словно куполом накрыло, оглохла, слов Паши дальше не слышу, только собственное дыхание и громкое биение своего сердца.

Я сейчас ослышалась? Ведь правда, ослышалась? Это же не может быть на самом деле! Они же брат и сестра, о каком сыне говорит Паша? Они же не….

К горлу тут же подкатил ком желчи от появившихся предположений, и это…