Александра Соловьёва – Джаз на воде (страница 2)

– Санкт-Петербургская консерватория. Джазовое отделение.

Максим Орлов слегка приподнял бровь.

– Петербург… – произнес он задумчиво. – А играли вы сейчас… искренне. Нечасто услышишь на борту. Особенно в таком захолустье. – Он кивнул в сторону большой вывески «Рифф». Потом повернулся к Волкову, и его голос снова обрел ту властную нотку: – Андрей, вы слишком усердствуете. Правила – это хорошо. Но искусство – иногда выше правил. Особенно когда оно настоящее.

Волков побледнел.

– Но, Максим Георгиевич, регламент…

– Регламент я знаю не хуже вас, – мягко, но не допуская возражений, сказал Максим. – Сегодня вечером музыканты трио имеют право приглашать гостей для джем-сейшена. Разве нет? – Он посмотрел на саксофониста.

Тот быстро сориентировался:

– Абсолютно верно, господин Максим Георгиевич! Мы как раз собирались предложить молодой леди сыграть что-нибудь вместе! Чистая импровизация, дух джаза!

Максим Орлов едва заметно улыбнулся уголком губ.

– Вот видите, Андрей. Все по регламенту. – Он снова посмотрел на Карину. Его серые глаза теперь казались менее холодными. – Вы не закончили. Мелодия требовала развития. Неужели вы оставите ее в таком подвешенном состоянии?

Карина замерла. Что? Он просит ее продолжить? Она посмотрела на Волкова – тот умоляюще смотрел, но молчал. Потом на Максима Орлова – он стоял, заложив руки в карманы брюк, и смотрел на нее с ожиданием. Не с жалостью, не с снисхождением – с интересом. С тем самым интересом к музыке, которого ей так не хватало все эти месяцы.

Адреналин снова ударил в виски, но теперь смешанный с дерзостью и странной благодарностью. Она кивнула.

– Но после обещанного ужина за счёт заведения, я всё же гостья.

Своим замечанием она вызвала улыбку у Орлова. Она выбрала из небогатого меню, то что понравилось, а вот от алкоголя отказалась. И снова села за рояль. Пальцы коснулись клавиш. Они все еще дрожали, но уже не от страха. От приятного и привычного возбуждения перед концертом.

Она начала с того же меланхоличного блюза, но теперь в нем появилась новая нота – упрямство, огонек. Она играла, глядя не на клавиши, а на Максима Орлова, стоявшего у сцены. Играла для себя. О том, как больно бывает, о море за бортом, которое может быть и ласковым, и жестоким. О надежде, которая, как оказалось, не умерла, а просто дремала глубоко внутри.

Максим не аплодировал. Он слушал. Неподвижно. Лишь его взгляд, прикованный к ее рукам, бегущим по клавишам, выдавал глубокую сосредоточенность. И когда она закончила – мощным, утверждающим аккордом, который прозвучал как точка, поставленная вопреки всему, – он медленно кивнул. Всего один раз.

– Играйте, – сказал он тихо, но так, что слова были слышны в наступившей тишине. – Завтра. В это же время. Официально. Волков оформит все необходимое.

Он развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Волков бросил на Карину взгляд, полный немого вопроса. А та тяжело вздохнула и посмотрела на свои руки в розовых шрамах.

– Боюсь это невозможно. Я на отдыхе.

– А если и завтра будет день джем-сейшена? И достойная оплата?

Карина задумалась и провела пальцами по клавишам инструмента, за которым истосковалась.

– Я подумаю.

Карина осталась сидеть у рояля. Воспоминания о том, кем она была раньше и кем не сможет стать больше никогда. Снова горький привкус утраты.

Океан за бортом гудел басом, вторившим ритму в ее груди и медленно вместо горечи, на губах появлялся солёный вкус чего-то нового. Того что только роится в подсознании.

Глава 2: Алая импровизация

Утро застало Карину на самой верхней палубе, где ветер был сильнее и солнце жарче. Она сидела на шезлонге, отодвинутом в тень, и смотрела на бескрайнюю бирюзу водной глади. В руках – не ноты, а мобильный телефон. На экране – старые фото. Она листала их медленно, как страницы тяжелой книги: вот она, лет двадцати трех, в строгом черном платье, склонившись над роялем Steinway & Sons в переполненном Карнеги-холле. Лицо сосредоточено, глаза горят. Рядом – маэстро, ее тогдашний наставник и дирижер мирового турне оркестра «Филармоник». А вот и последнее фото перед… перед тем, что перечеркнуло все. Гастроли в Берлине. Она смеется в гримерке, держа букет. Еще ничего не знает о пьяном водителе фургона с оборудованием, который через час влетит в её такси. Водитель такси погиб на месте, а она выжила, но вот руки, которыми она инстинктивно закрылась тогда, сильно пострадали, были и другие травмы, но они не так были важны, как руки и голова. Карина была пристёгнута, трезва и страховой не удалось увильнуть. Она исправно покрывала счета за реабилитацию в лучших клиниках Европы. Но о большой сцене речь больше не шла.

Боль в запястьях была почти физической, хотя врачи давно сняли гипсы и разрешили легкие нагрузки. Разрешили. Но не вернули того бесстрашия, той абсолютной уверенности в каждом движении теперь деревянных пальцев. Тонкие шрамы, обычно скрытые перчатками, сейчас змеились под лучами солнца. Она сжала кулаки, почувствовав знакомое напряжение в связках. «Сыграть вечером? А если вновь судороги? Если они произойдут на сцене?» Страх сжал горло, потом она вдруг решилась. Это маленький бар, а не многотысячный зал, она справится. Она больше не окажется такой беспомощной, как тогда, когда не могла даже чашку поднять. У неё две руки, сведёт судорогой одну, она закончит другой и завершит своё выступление. А потом уйдёт в зал отдыхать.

Она встала, решительно стряхнув мрачные мысли. Солнце припекало плечи. На ней был простой черный купальник и легкая парео. Карина подошла к перилам, вдохнула полной грудью соленый воздух. Ветер трепал ее темные, собранные в небрежный хвост волосы. Она закрыла глаза, представляя клавиши. Не бояться. Просто играть. Как вчера. Как до всего.

Максим Орлов вышел на солярий палубы «Скай» с чашкой крепкого эспрессо. Деловой звонок с материка отнял больше сил, чем ожидалось. Он нуждался в пяти минутах тишины и вида на горизонт. Его взгляд автоматически скользнул по отдыхающим гостям – привычка контроллера. И остановился на фигуре у перил.

Тонкая, почти хрупкая спина, четко очерченные лопатки под гладкой кожей. Поза – прямая, но с легкой, неуловимой уязвимостью в наклоне головы. Ветер обвивал ее ноги, играя складками яркого парео. Что-то знакомое дрогнуло в глубине памяти, но не оформилось. Карина. Пианистка из вчерашнего инцидента. Он наблюдал, как она подняла руки, оперлась на перила, запрокинула лицо к солнцу. Изящество движений. И вдруг – резкая, едва заметная судорога пробежала по ее левому плечу. Она резко опустила руку, сжала запястье правой ладонью. Лицо на мгновение исказила гримаса боли или страха? Потом она глубоко вдохнула, расправила плечи, словно сбросив тяжесть. Этот жест преодоления – внезапный, сильный – задел Максима сильнее, чем вчерашняя игра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.