Александра Соколова – Родоман. Сборник статей и воспоминаний (страница 12)

Выделение и идентификации территорий как (разных) Внутренних Периферий, основано прежде всего на их местоположении и специфике современного (перспективного) культурного ландшафта, поэтому обретении ими (природно) -заповедного статуса не вызывает концептуального. В агломерации Санкт-Петербурга в оптимальном состоянии находятся ООПТ именно в черте города (видимо – внутриагломерационная периферия) в силу институциональных преимуществ, а «более природные» ООПТ вдали от города пребывают в худшем состоянии [2]. Это парадокс Григория Исаченко. Типичнейшая Внутренняя Периферия (на уровне региона и Центра России в целом, каково сейчас Владимиро-Суздальское ополье приобретает де-факто природно-заповедно-рекреационные функции для охватывающей его полукольцом конурбации Москва – Владимир – Нижний Новгород [7].

Известное прогнозное предположение Б. Б. Родомана о приобретении России ролью и статусом «мирового заповедника» осмысленно и в том случае, если считать эту территорию Глобальной Внутренней Периферией (ее центр – Москва, что принципиально), что было сделано ранее [4].

Деструкция и детериорация заповедных ядер и как таковых и в концепте ПБ может компенсироваться экологизацией Внутренней Периферии самых разных типов.

К итогам творческой жизни Б. Б. Родомана

(29 мая 1931, Москва – 26 декабря 2023, Москва)

Скончался выдающийся российский географ Борис Борисович Родоман. Экономико-географ по образованию, глубоко развивший сюжеты Н. Н. Баранского, он жил, работал и мыслил себя в единой географии, не вместо отдельных географий, но вместе. Родоман создал оригинальную версию теоретической географии, и реализовал её в ландшафтно-экологических проектах. Его теоретическая география концептуально выразила специфику природно-культурного ландшафта России и классической российской географии. Труды Бориса Борисовича навсегда стали её лично-теоретическим эпилогом. Родоман ясно сознавал свою научную родословную: А. Гумбольдт – И. Тюнен – В. В. Докучаев – В. П. Семенов-Тян-Шанский. Наверное, единственная единая география как целое сегодня в России – теоретическая география Родомана.

Родоман был высокий профессионал, настоящий ученый-исследователь. Доклады и тексты были обильны, книги стали классикой. Просвещенный патриот, публичный интеллектуал, он трепетно переживал судьбу ландшафта и судьбу науки о нём. Яркая, глубокая содержанием публицистика пронизана заботой о ландшафте страны – важной составляющей её судьбы.

Теоретическая фантазия, воодушевляемая экологической и этической ценностью ландшафта создала самобытные взаимосвязанные концептуальные проекты поляризованного ландшафта и глобальной экологической роли России.

Для Б. Б. Родомана главный предмет всей географии – сплошная ткань ландшафта в географической оболочке Земли; не связанные с ландшафтом явления не входят в сферу географии. Атрибуты полноценного географического исследования – карты, путешествия и районирования; иное не отрицалось.

Обыденному сознанию важны, интересны и ценны отдельные конкретные места, географическому – все места во взаимосвязи, теоретико-географическому – концептуальные схемы устройства сплошного природно-культурного ландшафта. Его рисунок сложно-закономерен, это повторяющиеся и сплетающие узоры. Данные в узорах идеальные формы ландшафта (не очертания) и есть предмет теоретической географии. Общность категориального строя позволяет видеть структурное сходство и взаимодействие разных слоев ландшафта. Специфика версии Родомана – теоретическая морфология ландшафта. Противоречие индивидуальности и универсальности как феноменов и подходов здесь мнимое. Конкретности видятся как реализации, совмещения, интерференции etc идеальных форм. В концепциях Родомана соединено районирование и теоретизирование ландшафта.

Наша труднодоступная для изучения огромная своеобразная держава, – вызов для исследователя. Теоретическая география вызов приняла. Родоман сотоварищи дал концептуальный портрет ландшафта большого целого пространства. Теоретическая география оказалась теоретической географией России, выросшей из глубочайшего личного проживания и научного освоения любимого Борисом Борисовичем (Большого) Подмосковья; он сам это ясно понимал. Родоман и жил не в географической точке – в большом крае.

Теоретическая география Родомана пропитана духом познавательных путешествий и обогащена их результатами – путешествия теоретика. В географии всегда, даже при обилии спутниковых и иных данных и способов их обработки, реалии ландшафта постижимы непременно «ногами и глазами», содержательно оснащенными. Иначе такая картина заведомо неполна. Результаты профессиональных познавательных путешествий – не субъективности, но научное экспертное знание, именно оно дает целостный образ территории. Визуально-интуитивное теоретизирование – так Родоман назвал свой метод. Соединство теоретизирования и путешествования в личностном знании и дало главные результаты Родомана – от районистики до поляризованной биосферы. Их объем очень значителен, а смысл еще будет открываться. Но особый образ творческой жизни Родомана не может быть общим примером.

Родоман говорил, мыслил и писал ясно, красиво, вразумительно. Его почерк – ярчайшие теоретические фантазии, выраставшие из конкретных (даже малых) мест, воплощенные в проработанных концептуальных схемах. Превосходен новый жанр – концептуальная лирика ландшафта. Дар теоретика и художественный вкус дали очень важное изобретение географической картографии. Синтез теоретических схем и цветных тематических карт – картоиды, карты идеальных ландшафтов. Красота и содержательная глубина картоидов сделала их подлинными произведениями искусства. Налицо три эпонимические конструкции – теоретическая география Родомана, Поляризованная биосфера Родомана, картоиды Родомана.

Истинный новатор, Родоман чтил традиции. Читая немного, но понимая глубоко, Родоман развивал классиков. Но карт он читал много; скучал по громадным настенным картам в коридорах Геофака МГУ. Заново вникнув в ландшафтное районирование и административное деление СССР, он создал и формальную районистику и свою морфологию узловых районов. Невнятную задачу «охраны природы» Родоман осознал как поиск теоретически обоснованных оптимальных форм ландшафта.

Именно потому, что Борис Борисович не раз получал карьерные травмы7, он был благодарен учителям и покровителям. Аристократизм ученого и демократизм туриста совмещались. Лидер небольшой московской группы самодеятельных походных туристов, Родоман ценил и любил свою компанию; наши походы были и путешествиями, и семинарами. Его путешествия – образ жизни, даже произведения искусства. Многим он открыл Подмосковье. Большая статья «Подмосковье, что мы потеряли» (совместно с В. Л. Каганским – работа шла и за два дня до кончины Бориса Борисовича) близка к завершению.

Уроки Родомана: ученый-географ – не когнитивный автомат, он творчески живёт в ландшафте; путешествия незаменимы; зрение переходит в умозрение; большие результаты – обычно удел больших ученых, а не коллективов; глубина охвата материала важнее объема; традиции предполагают и свободу от профессиональных гетто; высшая объективность ученого достигается и усилием всей личности; свой путь в науке – огромный риск и ответственность.

Родоман ценил работы А. Г. Исаченко, Е. Е. Лейзеровича, А. Е. Осетрова, А. Н. Ракитникова; всех не перечислить. Плодотворно было влияние Родомана на его поколение – А. Д. Арманд, Ю. А. Веденин, Е. Е. Лейзерович, Л. В. Смирнягин. Подход, результаты, личность Родомана обогатили труды и следующих поколений – Т. И. Герасименко, Д. Н. Замятин, В. Л. Каганский, М. И. Карпель, В. Кицес, М. П. Крылов, А. Е. Левинтов, Т. Г. Нефедова, С. А. Тархов, А. И. Трейвиш, Е. А. Шварц, В. Е. Шувалов, В. А. Шупер, В. П. Чижова, Б. М. Эккель и немало других; это факты, а не оценки. Родоман верно служил географии и достойно её представлял в междисциплинарных контактах – архитектура, методология науки, теоретическая биология, теория классификации etc; был любим и признан.

Его высоко ценили С. Г. Кордонский, А. Г. Раппапорт, С. В. Чебанов, Т. Шанин, Ю. А. Шрейдер, что было взаимно. Разрыв ветвей географии, отвратительные распри на 21-м этаже Главного здания МГУ для Родоман были трагичными, исчезала сердцевина географии. Родоман мечтал о сплошности и единстве и географии, и её предмета, культурного ландшафта. Отсутствие единства было для него болезненно, хотя и не случайно.

Фундаментальное знание в форме концепций на основе базовых категорий, к тому же ярко проиллюстрированное (ярко буквально, цветными картоидами) очень прочно, потому у трудов Родомана может быть долгая жизнь, – стал же Тюнен актуален через век.

Родоман был человек цельный. Он жил в ландшафте и в мире науки и любил их, нераздельно и неслиянно. Реакции на Родомана обычно были остры и различны до полярности. Велико было обаяние интеллекта. Нескрываемая индивидуальность, особость облика, манер, образа жизни и мысли создавали ему трудности. Награда была дана ещё в этом мире – сплошная творческая свежесть и продуктивность с юных лет до самой кончины.

Список литературы

1. Исаченко Г. А., Исаченко Т. Е. Роль особо охраняемых природных территорий в формировании культурных ландшафтов Санкт-Петербурга // Наследие и современность. 2020;3 (4):34—51.