Александра Снежная – Выстрел на поражение (страница 78)
Нет, не так. Ребенок от Стэнфорда. Часть любимого мужчины во мне. Подарок, на который я даже не рассчитывала.
Мимо меня проходили люди, вокруг шумела жизнь большого города, над головой щебетали птицы и светило яркое солнце. Горячие слезы бежали по щекам, и я, потерянно улыбаясь, стирала их дрожащими руками.
В этот миг было совершенно не важно, что думали обо мне окружающие — вообще все было не важно.
— Спасибо, — запрокинув голову к небу, шептала я слова благодарности Создателю за подаренное чудо, в которое давно перестала верить.
Дрожь по коже, невесомость в теле и осознание чего-то непостижимо-прекрасного, происходящего здесь и сейчас именно со мной.
Я ведь думала, что счастье не для меня, что умру одинокой и никому не нужной, а тут…
Боже, как такое возможно? Неужели я не сплю, и мне все это не снится? Ребенок… Целая Вселенная в одном маленьком человечке. Господи, спасибо.
— Девушка, вам плохо? — моего плеча коснулась чья-то рука, и я, фокусируя расплывающуюся из-за слез картинку окружающего мира, обнаружила склонившуюся надо мной женщину.
— Нет, мне хорошо, — прошептала я. — Мне очень хорошо. Это я от счастья… Извините.
Поднявшись на ноги, я побрела по дорожке, находясь в каком-то пограничном состоянии яви и сна.
Ощущение реальности возвращалось медленно. Шестеренки в моей голове скрипели и буксовали, пока в меня не врезался какой-то мальчишка, бегущий за мячом, а окрик его матери не привел меня в чувство.
Женщина стала ругать сына за неосторожность, и во мне словно что-то переключилось. Мне ведь тоже нужно быть очень осторожной. Я же теперь не одна.
Не одна…
Во мне растет, возможно, такой же мальчишка, как этот. Маленький Стэн. Стэн…
О, господи, мне же надо как-то ему об этом сообщить. Как?
Очень просто. Подойду и скажу: «Шеф, я беременна.»
Ага, и он сразу спросит — от кого? И как я ему объясню после этого, что от него? Понимаете, полковник, вы еще не знаете, но у нас с вами была интимная связь.
Застрелиться, какое умное заявление.
А что, если так: «Кэп, у вас будет ребенок. От меня. То есть, у меня от вас.»
Черт… бред. Не то.
Может, так: «Поздравляю, Стэнфорд, ты станешь папочкой.»
Да уж… Подумает, что я издеваюсь. Папа Стэн станет папочкой. Звездец, как весело. Аж плакать хочется…
Я думала, думала, прикидывала и так, и сяк, и чем больше это делала, тем отчетливее понимала, что объяснить происходящее можно, только признавшись Стэнфорду, что я и Шо — одна и та же женщина. И тогда… Тогда он меня прибьет. Грохнет на хрен. И правильно сделает.
Какая же ты дура, Шарлотта. Только ты могла все запутать до такой степени.
В этот момент громко завибрировал флэтпад, и меня тряхануло, как от удара током, а потом стали дрожать руки. На сенсоре экрана высвечивалось имя Просто Бога.
— Привет, — послышалось из динамиков.
У него был такой счастливый голос. Память мгновенно нарисовала в воображении улыбающееся лицо Стэнфорда, и под ложечкой ощутимо потянуло.
— Привет, — прохрипела я.
Образовалась секундная тишина, и интонации Стэнфорда приобрели тревожный оттенок:
— Что-то случилось? Включи визор. Ты где?
Не хватало еще, чтобы он увидел мою зареванную физиономию.
— Дома я. Не включу. Я плохо выгляжу. Я еще не умывалась и зубы не чистила.
— Да? — Стэнфорд странно фыркнул и иронично заметил: — Сомневаюсь, что последнее может плохо сказаться на твоем внешнем виде. Или хочешь сказать, что наша прогулка откладывается?
Я мотнула головой, словно Стэнфорд мог меня видеть.
— Нет. С чего ты взял?
— Так я заеду? — настойчиво уточнил он.
— Когда?
— Сейчас. Ты время видела? — невозмутимо заявил Просто Бог, и меня накрыла паника.
Взглянув на часы, я поняла, что время близится к полудню, а я вместо того, чтобы давно быть дома, сижу в парке, жую сопли, и придумываю варианты покаяния перед Стэнфордом один идиотичнее другого.
— Давай через полчаса, — попросила я и, отключив связь, помчалась к стоянке таксофлайеров, на ходу соображая, есть ли у меня в шкафу одежда, подходящая для Миракрусс-Ноа. Хотя одежда там скорее будет лишней, но у Стэнфорда инфаркт случится, если я к нему в одном купальнике выйду. Нет, для того чтобы оглушить Просто Бога, у меня было припасено нечто и впрямь убойное.
Я успела только натянуть поверх купальника сарафан, чудом задержавшийся в моем шкафу со времен прошлогодней поездки с родителями к морю, как на аппарат опять пришел вызов от Стэнфорда.
Вот же нетерпеливый. Не то что с мыслями собраться не даст, тут хотя бы одеться успеть.
Засунув флэтпад в сумку с полотенцами, я впрыгнула в пляжные шлепанцы и поспешила на улицу, по привычке покинув дом через черный вход.
Поскольку кэп ожидал моего появления с другой стороны, то у меня было небольшое преимущество в возможности бесцеремонно поглазеть на мужчину до того момента, как я попадусь ему на глаза.
В легких светлых брюках и такой же тенниске навыпуск он казался мне до головокружения красивым. И таким моим, что сердце захлебывалось, вырываясь из груди Стэну навстречу, а когда он повернул голову и взгляды наши встретились, то и вовсе перестало биться.
Вот же непруха. А я, наверное, на чучело похожа. Я ведь на себя даже в зеркало посмотреть не успела. Ни одежды не поправила, ни волос резинкой не стянула.
Я ждала, что Стэнфорд сейчас что-то по этому поводу скажет, но он почему-то медленно опустил взгляд вниз, туда, где из-под подола сарафана выглядывали мои босые ноги и тяжело вздохнул.
Ох, ты ж… Я и забыла, что у него какие-то заморочки с обувью. Похоже, шлепки его раздражают еще больше, чем туфли. Но не в ботинках же мне теперь все время ходить?
— Ты… — Стэнфорд запнулся на долю секунды, поднял голову, и меня обдало жаром от затаившегося в глубине его глаз откровения. — Тебе очень идет белое, — низко, с хрипотцой, уронил он, протянув мне руку.
Не поверите. Вдруг почувствовала себя невестой на собственной свадьбе. Рука эта протянутая… Сарафан на мне белоснежный… И улыбка на лице любимого мужчины, делающая меня легче воздуха.
Боже, не дай мне проснуться и понять, что все это сон. Как так получилось, что Стэнфорд в один момент просто взял и изменил мою жизнь? Кто он? Счастливая случайность или ниспосланный мне свыше ангел-хранитель?
Ну же, Шарлотта. Воспользуйся моментом. Расскажи ему прямо сейчас.
— Так мы летим или нет? — видя мое замешательство, спросил кэп, сбив меня с настроя.
Готовое сорваться с языка признание мгновенно улетучилось, вновь уступив место панике и неуверенности.
Шагнув следом за Стэнфордом к флайкорту, я влезла в кабину и удивленно застыла, обнаружив на своем сиденье букет — охапку чего-то бело-зеленого, нежного и пушистого, как облако. Понятия не имею, что там было, я в цветах вообще не разбираюсь.
— Это мне? — сглотнула я.
Стэнфорд уселся в кресло пилота рядом и согласно кивнул, лишив меня дара речи своим дальнейшим заявлением:
— Тебе. У нас вроде как первое свидание.
Стрелять и мазать. И как сказать мужчине на первом свидании, что я, оказывается, жду от него ребенка? Во флайкорте такое точно говорить опасно. Еще, чего доброго, рухнем кому-нибудь на голову. Нет, тут надо все хорошенько обдумать.
— Слушай, а ты вообще поесть успела, раз только недавно проснулась? — поднимая аппарат в воздух, покосился на задумчивую меня Стэн.
Желудок мой, в котором с утра маковой росинки не было из-за того, что я сдавала кровь, совершенно вызывающе заурчал, и Стэнфорд сокрушенно покачал головой:
— Понятно. Тогда сначала едим, а потом летим в Миракрусс-Ноа. Кстати, почему у него название такое необычное? Это вроде переводится как «море из облаков»?
— Я думала, ты в сети посмотрел, куда мы летим.
— Специально не стал, — вдруг хмыкнул Стэнфорд. — Решил, что-тогда никакого сюрприза не будет.
В общем-то, он был прав. Такое место, как Миракрусс-Ноа, надо видеть вживую. Оно вне всяких ожиданий и похвал. С высоты птичьего полета оно похоже на облачное небо. Пустыня, которую назвать пустыней язык не поворачивается. Сотни гектар белоснежных песчаных дюн и кристально-чистых озер прекрасно уживающихся друг с другом в соотношении один к одному. Здесь любой пейзаж мимолетен, как мгновение. С каждым новым дождем и дуновением ветра огромные дюны меняют форму и очертания, а озера, отражающие лазурное небо — цвет и глубину. Бело-голубая сказка из воды и песка. Она всегда разная, но неизменно ошеломляющая и прекрасная.