Александра Снежная – Выстрел на поражение (страница 74)
— Стоять. Я не разрешал уходить.
Да пошел ты. Я у тебя еще разрешение забыла спросить.
— Вы время видели, полковник? — спросила, не оборачиваясь, зная, как бесит Просто Бога, когда я так к нему обращаюсь. — У меня еще выходной. Не имеете права мною командовать в свободное от работы время.
Стащив с себя на ходу туфли, я демонстративно бросила их в утилизатор у стены, понимая, что Стэнфорд это сейчас видит.
Жалко, конечно. Хоть я и не люблю туфли. Зато капитана больше раздражать не будут, плюс я нашла хоть какой-то выход бурлящей во мне злости, слушая мерзкий звук, с которым дезинтегратор, сожрал мою обувь.
— До завтра, полковник. В пять утра буду на построении, — рявкнула я и, подобрав юбку, рванула к своей каюте.
Влетев внутрь, я тяжело привалилась спиной к двери, заблокировав ее нажатием ладони, и закрыла глаза.
Грудь спирало от обиды, злости и чего-то еще болезненно-горького, словно мне в душу плеснули отравы.
Дура. Кретинка. Размазня. Посмотри, на кого ты стала похожа.
Я резко развернулась, поймав в зеркальной поверхности двери свое отражение.
Крылья носа нервно подрагивают, щеки горят, глаза лихорадочно сверкают, несколько прядей выбилось из прически, упав тонкими спиралями на висок и шею…
Не знаю, что меня во всем этом привлекло, но я засмотрелась, пристально в себя вглядываясь. И впервые обнаружила у себя сходство с чертами матери и отца. Оказывается, я эдакая смесь Боба и Амели. Обалдеть.
Устало опустившись на койку, я погасила свет и подобрала под себя босые ноги.
Думать не хотелось. И вообще ничего не хотелось. Такое чувство, что меня надули, как воздушный шарик, заполнив воздухом и пустотой.
— Шарлотта, — от голоса Элис я чуть не подскочила на месте. — Капитан Стэнфорд хочет с вами поговорить.
Мое сердце подпрыгнуло к горлу и заколотилось там, как у загнанного зайца.
— Я сплю, — сердито ответила я и напряглась в ожидании ответа.
— Но вы же не спите, — возмутилась Элис.
— Это я для тебя не сплю, а для капитана Стэнфорда — сплю.
— А он у вас под дверью стоит, — зачем-то сообщила мне виртуальная подруга.
— И пусть стоит. Дуракам полезно, — злорадно выдала я, а немного подумав, как бы между прочим поинтересовалась: — И что он там делает?
— Лбом в вашу дверь уткнулся и уже полчаса так стоит, — сдала Просто Бога с потрохами Элис.
Чпок. Шарик внутри меня лопнул, и воздух стал вылетать из меня со свистом, превращая в мягкую тряпочку.
Губы то и дело расплывались в идиотской улыбке, унять которую у меня уже не получалось.
Стэнфорд, да какого черта? Ты что это мне устроил? Боже, он меня что, к Джонсу приревновал?
Завалившись на кровать, я начала громко смеяться. На нервах, наверное. Благо, звукоизоляция кают не позволяет слышать, что происходит за дверью, иначе Стэнфорд озверел бы окончательно.
Вот дурак. Ревновать? Меня? К Джонсу? Нет, точно дурак.
— Элис, скажи капитану Стэнфорду, что я сплю, — сладко зевнув, улыбнулась я. — И вообще, я на него обиделась. Только про «обиделась» не вздумай ему говорить.
— Люди… — с какой-то тоской отозвалась Элис и тяжко вздохнула: — Я с вами скоро с ума сойду…
Я поперхнулась смехом, а потом, взбив подушку, уткнулась в нее носом.
Понятия не имею почему, но мне вдруг стало невероятно весело. Пожалуй, я бы даже спела от радости, а потом обязательно переоделась, если бы веки не налились свинцом, стоило только принять горизонтальное положение.
Я буквально отключилась. И точно не помню, что мне снилось, но уверена — что-то очень хорошее. Ведь проснувшись по звуку будильника, я еще улыбалась.
Стэнфорд не поднял нас ни свет ни заря, как обещал. Может, передумал, а может, просто пугал.
В пять звездолет еще был погружен в сонную тишину, и корабельный зуммер упрямо безмолвствовал, когда я открыла дверь, собираясь пойти в душ. Сделав шаг, я чуть не споткнулась о стоящую перед порогом коробку.
Как думаете, что в ней оказалось?
Туфли. В ней были чертовы туфли. Точно такие же, как те, что я спустила в утилизатор.
Чокнутый.
Я так и не поняла, что за пунктик у Стэнфорда приключился с этими туфлями, но от осознания, что любимый мужчина, наверное, искал их по магазинам Юккары всю ночь, у меня начала кружиться голова.
В голове гудело, как после похмелья. Напиться, конечно, очень хотелось, только позволить себе такого удовольствия Стэн не мог.
Хватит. Глупостей уже наделал достаточно.
Чего Стэнли Стэнфорд о себе даже не знал, так это того, что вообще был способен на бешеную, иррациональную ревность.
Внутри словно граната взорвалась, когда он увидел Шарлотту в окружении экипажа. Они смотрели на нее… Смотрели? Да к дьяволу. Они лапали ее взглядами. Покушались на то, что принадлежало только ему. А она стояла такая убийственно красивая, что у Стэна кишки в узел стягивало, и улыбалась. И эти ее туфли с открытыми носками — как контрольный в голову.
С момента, как Гвоздь увидел в вырезе туфель маленькие пальчики девушки, покрытые бледно-розовым лаком, мозг просто отрубился, превращая Стэна в маньяка-фетишиста. Ему просто жизненно необходимо было снять эту гребаную обувь, обхватить ладонями тонкие щиколотки Шарлотты и прижаться губами к изгибу между ее ступней и лодыжкой. От желания это сделать даже скулы свело.
Лакс, она откровенно поиздевалась над ним, надев такое платье: спрятав все, и открыв взгляду именно то, от чего у него крышу уносило на хрен.
Какого черта она это сделала? Где она вообще в таком виде была, а главное — с кем?
На этом вопросе Стэнли Стэнфорда и порубило в фарш…
Шарлотта отказалась встретиться с ним на выходных под предлогом, что проведет их с родителями, а потом явилась на корабль с этим сосунком Джонсом, даже не соизволив переодеться. Соблазняя всех своими голыми ногами, руками, шеей и лицом богини.
В голову ударила горячая смесь ярости, обиды, неудовлетворенного желания, щедро приправленная ядом ревности.
Стэн впервые в жизни сорвался, позволив себе орать на экипаж. А суке Джонсу хотелось еще и голову открутить. Медленно. С толком и чувством.
Маленькая лгунья. С родителями она в оперу ходила. Как будто он не видел по следилке, установленной на ее флэтпаде, что она только одну ночь провела дома, а вторую — Бог знает где.
Гвоздя ломало и корежило от бессилия и злости. Хотелось схватить «Брайан» и разрядить в стену полную обойму. И кто знает, чем бы все закончилось, если бы Шарлотта не осадила его своим неповиновением.
Наглая. Какая же она наглая девица. И туфли спустила в утилизатор, как по носу щелкнула. На, мол — выкуси. Хорошо хоть платье не сняла, иначе до каюты она бы точно не дошла.
Мать ее. И какого черта он так завелся? Ведь Шарлотта права в своем протесте: они взрослые люди, ничего друг другу не обещали, ничего не должны, да и нет ничего между ними. Тогда почему же так режуще-хреново от одной мысли, что к ней прикасался кто-то другой? Неужели он безнадежно опоздал со своими чувствами?
Стэна мучила совесть за то, что повел себя как полный придурок, а Шарлотта отказалась с ним разговаривать. Может, и правильно делала. Слишком уж он невменяем был сегодня. Сначала придушить ее был готов, а потом, словно побитый пес, стоял у нее под дверью, сам не зная зачем.
Кто бы мог подумать, что успокоит Стэна бездушная машина. Все-таки в этом искусственном интеллекте было слишком много от Хока и Сал.
Святая Элис. Ее доклад о том, будто Шарлотта просила не говорить Стэну, что обижена на него, пролился как бальзам на его израненную душу. На тех, кто безразличен, не обижаются. Боль причиняют лишь те, кто по-настоящему дорог.
Надо было остыть, выпустить пар, а потом попросить прощения. И Гвоздь не придумал ничего лучше, чем вернуть Шарлотте уничтоженные по его вине туфли. Они так ей шли.
Лакс, да ей все шло: и прическа, и платье, и легкий макияж, и проснувшаяся женственность, окутавшая ее сияющим ореолом. Его замкнутый, нелюдимый Масик в один миг из серой птички превратился в прекрасного лебедя.
Вот только не готов Стэн оказался к тому, что этот лебедь будет нравиться абсолютно всем.
Это счастье, что Элис смогла восстановить по видеозаписи марку туфель, их размер, а потом найти в сети все магазины Юккары, в которых можно было приобрести подобный экземпляр.
Единственный открытый в это время торговый центр, в котором имелся точно такой же цвет и размер туфель, оказался на другом конце планеты, и Стэн, на флайкорте помчался туда, надеясь быстро вернуться обратно.
Но бог, видимо, решил хорошенько его проучить за плохое поведение, потому что на вожделенную пару обуви к моменту его прибытия нашлась еще одна покупательница, с которой Стэн чуть не устроил драку, пытаясь вытащить из ее рук левый туфель. Подлая баба стала визжать так громко, что в магазин вызвали службу межгалактического контроля.
Такого позора Стэн еще в жизни не знал. Прибывшие на место офицеры пробили по базе его данные, вот тогда и вскрылось все самое интересное.
Через полчаса в магазин прилетел чуть ли не весь штаб СМК.
Скандал, конечно, быстро замяли. Тетке Стэн отвалил столько кредитов, что она могла себе теперь хоть всю обувь в магазине купить. И хотя от стыда полковник Стэнфорд готов был сквозь землю провалиться, зато коробку с туфлями для Шарлотты он все-таки отвоевал. А на вопрос командующего штабом, зачем Стэну понадобились женские туфли, Гвоздь смущенно ответил, что это подарок для любимой девушки, мол, она о таких всегда мечтала.