Александра Снежная – Выстрел на поражение (страница 31)
— Отмазка засчитывается. Ну, тогда не обессудь за мои провокации.
— Уже боюсь, — не удержалась, чтобы его не поддеть.
— Ты же понимаешь, о чем я думаю, когда смотрю на замочек, расстегивающий твой костюм? — низко и вкрадчиво вдруг поинтересовался он.
В груди потеплело, и я непроизвольно сглотнула.
— У тебя ведь под этой штукой нет нижнего белья, правда, Шо? — продолжил Стэнфорд.
Пульс ударил мне по вискам, дыхание сбилось, отчего захотелось лихорадочно облизать губы.
Что это он задумал?
— Добро пожаловать в игру, Шо, — услужливо пропуская меня внутрь открывшегося павильона, как ни в чем не бывало воскликнул Стэнфорд.
Да уж… кажется, я сейчас доиграюсь.
— Ты не ответила на мой вопрос, — с присущей папе Стэну дотошностью, изрек он, как только двери закрылись и прозвучал сигнал сирены.
— На какой? — мгновенно вскинув «Брайан», я поразила выскочившую из-за угла голограммную мишень в «десятку», одновременно с точным выстрелом Стэнфорда.
— Белье, — не замедлив выстрелить вместе со мной по следующей цели, пояснил этот провокатор. — На тебе есть белье?
— Есть. Трусики, — резко разворачиваясь, я всадила пулю в появившегося у нас за спиной бота под разочарованное Стэндфордское: «У-у-у».
Непонятно, что его так расстроило: наличие на мне трусов, или то, что мы с ним опять попали в цель одновременно.
— Ты всегда такой озабоченный, или это на тебя так мой костюмчик действует? — расстреливая три подряд появляющихся одна за другой мишени, отчеканила я.
— Я нормальный, — успевая выстреливать одновременно со мной, пробасил Стэнфорд. — У меня просто женщины давно не было, — огорошил меня своим откровением он. — А ты в этом тряпье — вся такая конфетка…
Не верь, Шарлотта. Это же просто треп.
— Как давно? — теперь уже я пыталась смутить мужчину, не забывая при этом метко стрелять.
— Три месяца, — в такт выстрелам сообщил Просто Бог, заставив меня резко выдохнуть. — Представляешь, какой я голодный? Зверь.
Врет, наверное. Как пить дать — врет.
Черт, а у меня мужика вообще два года не было. Печалька…
— Пред-став-ляю, — методично убирая цели, резко выплевывала я, не без удовольствия замечая, что Стэнфорд распаляется еще больше, пытаясь меня переиграть.
— Не-ет, не представляешь, детка, — продолжал не переставая болтать Стэнфорд, с ювелирной точностью поражая мишени. — Вот если бы ты мне проиграла в прошлый раз… Я бы тебе продемонстрировал всю степень своего мастерства…
Балабол. Еще и самоуверенный к тому же.
— Смотри, не промажь. Мастер, — падая на одно колено, я убила выскочившую из-под пола голограмму, услышав в ответ нечто совершенно вызывающее:
— Зря сомневаешься. Малышка, если ты мне проиграешь, я доведу тебя до оргазма, даже не прикасаясь к тебе руками. Ты там, наверное, такая вкусная…
Вот же паразит. Знал, как выбить меня из равновесия.
Его чем-то подобным я бы точно не смутила. У нас была патовая ничья, и переиграть меня у Стэнфорда уже было не целью, а азартной забавой.
Боже, что он обещал со мной сделать, если я пропущу выстрел. Слушать его непристойности, произнесенные низким глубоким голосом, было равносильно сексу. У меня ныла грудь, от того, что возбужденно торчащие соски терлись о плотно обтягивающую ткань костюма, и между ног все время было мокро и горячо. И, дьявол меня раздери, но я начала представлять, как будет выглядеть наш со Стэнфордом первый раз, если я ему поддамся.
Да, вы не ослышались — первый, но не последний… Потому что уже сейчас я понимала, что одного раза мне будет ничтожно мало, и кто сказал, что мы на этом остановимся? Миг, когда я уберу разделяющую нас стену, станет нашим личным ядерным взрывом.
— Эй, Шо, подумай над моим предложением, — не оставляя попыток меня раскачать, запел соловьем Стэнфорд. — Я больше упрашивать не буду. Разве не видишь, что у меня башню от тебя сносит? Меня штырит не по — детски, и если я после нашего боя не найду себе кого-нибудь, то просто сдохну.
А вот это уже просто возмутительно. Что значит «кого-нибудь»?
На каком-то неистовом кураже я специально выстрелила мимо мишени и, уже понимая, что случится дальше, побежала. Даже не знаю, зачем. Наверное, хотела, чтобы он меня догнал. Как хищник добычу. Хотела попасть в капкан его энергетики, на хрен отключающей мои инстинкты самосохранения, признавая силу и власть этого мужчины надо мной. И он меня не разочаровал…
Я громко вскрикнула, когда рука Стэнфорда резко остановила быстро улепетывающую меня, перехватив поперек талии.
— Куда? — надсадно и хрипловато произнес он у моего уха, крепко прижимая спиной к своему разгоряченному бегом телу и зарываясь губами в волосы у меня на макушке. — Попалась, птичка?
Какое-то лихорадочное нетерпение рвануло в груди мощной вспышкой. Казалось, что у меня дрожит, детонируя на его голос, каждая мышца, и если он скажет что-то еще — я просто взорвусь.
Стэнфорд стремительным рывком развернул меня лицом к себе, и за миг до падения в пропасть чистого безумия, я выдохнула в его губы:
— Сдаюсь…
Его поцелуй был, как выстрел разрывным. Сшибающий с ног и выбивающий воздух из груди. Нетерпеливый, напористый, безрассудный…
Этот мужчина ставил на мне метки своими губами, порождая внутри меня голодный пульсирующий хаос. Мы целовались, издавая глухие стоны, сплетали языки в ненасытной жажде обладания друг другом, и руки его лихорадочно ласкали мои плечи и лицо, заставляя дрожать и таять под их напором. Нащупав на моей шее змейку, Стэнфорд резко потянул вниз бегунок застежки. Распахивая ткань костюма под голограммой, он освободил себе путь к моему телу, и когда ладонь его собственнически накрыла мою грудь, мягко сжимая и приподнимая, тягучая сладкая боль спазмом скрутила низ живота, срывая с моих губ несдержанный вздох освобожденного желания: «Да-а».
Бог мой, как же я хотела этого мужчину — до судорог в мышцах и остановки сердца.
— Ко мне, — просипел он на выдохе, одной рукой подхватил валяющиеся на полу «Брайаны», другой — меня, и потащил к выходу со стрельбища.
«К нему. К нему.» — одиночными импульсами било в моей голове, почему-то совершенно не включая сигнала тревоги.
Куда это «к нему»? Да мне сейчас было все равно куда — хоть в бездну, только бы вместе со Стэнфордом.
О том, что он тащил меня в свою личную раздевалку, я поняла спустя несколько ударов сердца, когда смогла сделать глубокий вдох.
Видел нас кто-то в коридоре или нет — не знаю. Не помню. Потому что всю дорогу я смотрела только на губы Просто Бога, изнемогая от желания коснуться их своими, и когда, проведя ключом по слоту, он втолкнул меня в открывшуюся дверь — обхватила его лицо руками, пьянея от остроты прикосновений.
Брайаны с грохотом свалились на пол. Он что-то прорычал — такое утробно-нетерпеливое, мужское, дающее право чувствовать себя всесильной, всемогущей.
Наткнувшись вместе со мной в потемках на скамью выругался, захлопнул дверь и включил свет.
Миг прозрения, когда я вижу бьющуюся на его виске жилку, жадно дергающийся кадык и голод в глазах. Дух захватывает от ожидания неизбежности. Это равносильно тому, как стоять на краю пропасти, зная, что сейчас земля ускользнет из-под твоих ног, и…
Я ждала падения. Или полета. Не важно. А этот чокнутый, нависнув надо мной, не мигая смотрел мне в лицо, словно спрашивал разрешения. Как будто я могла теперь сказать ему «нет».
Не мой случай. Мое тело выкручивало и корежило от такого нестерпимого желания, что ноги подгибались. Грудь изнывала от ожидания прикосновений его рук и языка, и я понимала, что еще никогда в жизни не испытывала ни к одному мужчине чего-то подобного.
Вцепившись ладонью в его затылок, я приблизила его лицо к себе, вернув губы Стэнфорда туда, где они должны были быть: на моих губах, на моем теле — горячие, мягкие, влажные. И я подставляла их поцелуям лицо, шею, грудь, захлебываясь в эйфории сумасшествия, взорвавшегося фейерверком в моей крови.
— Видеть хочу. Тебя. Настоящую. Убери эту хрень, — злясь на окружающую меня голограмму, закрывая глаза, рычал Просто Бог. Руки его уже успели стянуть с моего левого плеча реальный костюм, и теперь он держался только на одной половине тела, совершенно не мешая мужчине на ощупь найти и разорвать мое нижнее белье, выбросив безнадежно испорченные кружевные трусики куда-то в угол. — Сними, прошу, — запуская мне между ног руку, простонал Стэн.
— Зачем? — тяжело дыша, лишь на миг отлепилась от него. — Думаешь найти под ней что-то новое для себя?
— Нет, детка, но когда ты в ней, у меня такое чувство, что я собираюсь заниматься сексом с манекеном, а не человеком. У меня крыша едет: чувствую одно, а вижу другое.
— Тогда не смотри, а просто чувствуй.
Голосовым приказом я вырубила свет, и в утонувшей во мраке комнате стала целовать Стэнфорда — дико, необузданно, окончательно слетая с тормозов.
В темноте его руки и губы безошибочно находили то, что хотели, так правильно и умело играя на струнах моей воспламеняющейся страсти. Воздух пах нашим желанием, плавился, и лился мне в горло расплавленной смолой, обжигая гортань, вырывая оттуда тихие стоны.
Стэн вдруг задышал шумно и громко, а затем отстранился, суетливо копошась где-то в районе своего паха. А у меня пульс бился в горле, и я никак не могла понять, чего он так долго возится? Штаны спустить не может?