Александра Снежная – Выстрел на поражение (страница 10)

О как же хорошо Стэн знал, что значит эта кривая ухмылочка на ее губах, и к чему это насмешливое выражение, таящееся во взгляде, тоже догадывался.

Видели. Помним. Проходили.

Нетрудно было представить, что за мысли бродили сейчас в голове у этой шмакодявки. Чего там местный майор про нее трещал? Стерва редкая, но меткая? Ну-ну. Настроение почему-то подпрыгнуло вверх, словно столбик термометра в жаркий день, и Стэн стремительно переместился к девушке, не оставляя ей времени даже на раздумья.

Мы ждали Стэнфорда почти час, и за это время чуть ли не каждый начальник из штаба счел своей обязанностью подойти ко мне, чтобы в ультимативно-нравоучительной форме прошипеть:

— Смотри мне, Ривз…

Куда смотреть и на кого — никто из них не объяснил, а потому я тупо разглядывала носки своих ботинок, из-за чего и пропустила триумфальное появление нового босса, услышав уже только его голос и довольно нестандартное приветствие.

Судя по всему, Стэнфорд находился в прекрасном расположении духа, потому что даже в интонациях его речи отчетливо слышались задорные нотки. Что само по себе было странно. Неужели его действительно радовала перспектива возиться с нами, как с малыми детьми? Мне казалось, что у птицы такого высокого полета и интересы соответствующие.

— Тэйдор Ривз.

Густой, с легкой хрипотцой голос, прозвучавший откуда-то сверху, окатил меня, словно ведро холодной воды и прострелил позвоночник острым импульсом. Взгляд мой сначала напоролся на мощный мужской торс, обтянутый темно-синей униформой Звездного легиона, а потом поднялся вверх и замер на лице Стэнфорда, разглядывающего меня с немым изумлением.

Боже, сколько раз я видела это выражение в глазах смотрящих на меня мужчин — снисходительное пренебрежение и превосходство. На миг мне показалось, что легендарный дрэйкер сейчас откроет рот и отправит меня домой, играть в песочнице и лепить «кексики». На своем служебном веку подобных заявлений я слышала немало. Поначалу обижалась, а потом стало просто наплевать. Видеть во взгляде Стэнфорда такую же необъективную предвзятость почему-то было особенно неприятно. Ну да, не блещу ни рожей, ни ростом, ни фигурой. Можно подумать, я одна такая во всей Вселенной. Да какого хрена?

— Работать будете со мной в паре, — буквально сразило меня наповал.

Если бы можно было остановить Стэнфорда нажатием кнопки на пульте, а потом прокрутить то, что он сказал снова, я бы это сделала. Это он мне?

Мне?

Я с ним в паре?

Пожалуй, ударь он меня по голове пыльным мешком, и то такого эффекта бы не получилось.

Ляпнув что-то про доверие, я выпрямилась перед Стэнфордом, словно деревянный солдатик, и уставилась на него, как на сошедшего с небес Бога.

И вот тут этот «сарай» практически озвучил мои мысли. Заявив, что он для нас Бог, просто Бог. Нет, чего уж там… Скромность, видимо, являлась отличительной чертой Стэнфорда, а учитывая, что ее достойным обрамлением были сто с гаком килограммов мышечной массы и агрессивного тестостерона, то от такой красоты можно было вообще начать светиться, как нимб.

Медленно, но верно, до меня стало доходить, с какой радости знаменитый Гвоздь сделал меня своим напарником. Спички детям не игрушка. А поэтому и спички, и детей надо постоянно держать в поле зрения. Затылок мигом вспомнил суровую длань нового начальника, а вместе с ней и нагло табуированный им стакан с хоучем.

Да уж… Папуля… Похлеще Винтореза будет. Того гляди, еще и ремнем нас драть начнет. Какая-то у Стэнфорда гипертрофированная привычка всех опекать. Или это такой прикол?

Он перетек от Пола ко мне так стремительно, что я даже моргнуть не успела.

Озвереть, какая у чувака с такой-то массой моторика.

— А что это мы так коварно улыбаемся? — пророкотал Стэнфорд.

Это он меня спрашивает? У меня язык заклинило, как затвор механического пистолета. А этот здоровенный жлоб давил на меня своей кубатурой, ну, приблизительно, как слон на маленькую собачку, которой от страха хотелось если не описаться, то сказать визгливое «Гав», или хотя бы на крайний случай жалкое «Тяв».

— Радуюсь, — с какого-то перепугу (не иначе) ляпнула я.

— Чему? — высоко приподнял бровь Стэнфорд.

— Всю жизнь мечтала узреть лик Бога.

Господи, что я несу? Я же обещала Мэйсону. Заткните меня.

Стэнфорд внезапно полуприсел передо мной, упираясь руками в колени, и лицо его оказалось с моим почти на одном уровне.

Моргнув, я уставилась в его глаза, и вдруг совершенно натурально в них увязла. Они были бархатно-карими, подсвеченными изнутри каким-то золотистым светом — мягким, теплым и завораживающим. Этот человек гипнотизировал меня, как удав кролика, а я даже сил не находила, чтобы сопротивляться.

Да что происходит-то?

— Ну, смотри, девочка, внимательнее, потому что это лицо ты будешь видеть каждый божий день с утра и до вечера в течение полугода. Нравится? — совершенно неожиданно подмигнул мне Стэнфорд и улыбнулся так широко, искренне и заразительно, что я почувствовала, как кровь приливает к лицу и где-то в груди начинает шевелиться что-то очень похожее на смущение.

Нравился ли он мне? Я как-то после Кларка на смазливых мужиков вообще смотрю как на стеклянные двери. Насквозь и мимо, в смысле. А Стэнфорд, если присмотреться, был красавчиком. Женщины от таких мужиков обычно кипятком писают. Этот экземпляр точно знал, как действует на баб и, убеждена, бессовестно этим пользовался. А сейчас пытался охмурить и меня своей неотразимой харизмой. Нет, «Просто Бог», со мной такие варианты не катят.

— Очень нравится, — на полном серьезе выдала я, и Стэнфорд удивленно нахмурился. — Лицо у вас такое… примечательно-правильное. Высокий лоб, широкие скулы, тяжелый подбородок… Отличная мишень. У вас яблочко вот прямо между бровей можно нарисовать, — и в подтверждение своих слов я ткнула в лоб Стэнфорда указательным пальцем.

Лицо Бога изобразило божественное изумление.

— Зачетно, — как-то излишне радостно для потенциальной мишени хмыкнул он, а потом, наклонившись к моему уху, загадочно шепнул: — Я тоже люблю рисовать, но предпочтительно живопись, а не натюрморты. А яблочки лучше кушать, Масик. Полезно для глаз и здоровья.

Я выпала в осадок. Чего? Какой такой Масик? Это он мне?

Стэнфорд резко разогнулся, отпрянув от меня с восхитительной легкостью, и, шагая вдоль строя, четко и громко произнес:

— А теперь о главном. На время учебы все вы целиком и полностью переходите в мое распоряжение. Жить теперь вы будете здесь. И отныне это — ваш дом.

Просто Бог повернулся вполоборота к новенькому стрэйнджеру, демонстративно указав на него пальцем:

— В доме не гадят. Сор из дома не выносят. Все вопросы личного и рабочего характера мы решаем в пределах этих стен. Потому что отныне мы — одна семья. Здесь мы можем ругаться до пены у рта и посылать друг друга в неизведанные дали Вселенной, но если кто-нибудь из вас, выйдя за пределы этого стрэйнджера, начнет стучать штабу СМК о том, что здесь происходит, я отверну ему башку собственноручно. Вопросы есть?

Вопросы? У меня, мать его, было много вопросов. Вот про «жить здесь» он что имел в виду? Я не поняла.

Словно читая мои мысли, Стэнфорд посмотрел на молчаливо стоящих в строю парней и добавил:

— Сегодня я отпущу вас пораньше, чтобы вы могли заехать к себе и собрать все необходимые вещи. График дежурства по камбузу и рубке будет установлен, начиная с завтрашнего утра. Выходные и отгулы согласуем позже, исходя из графика. Желающие покинуть команду, пока не поздно, есть?

Ответом на вопрос была гробовая тишина. Желающих свалить явно не наблюдалось. Да и с какой стати им быть, если Стэнфорд отобрал, насколько я успела заметить, только молодых и холостых офицеров, ну и меня к ним в довесок — подстарковатую, но зато незамужнюю?

Вот это финт. Мы так не договаривались. То есть это я теперь буду жить в компании десяти мужиков, на закрытом стрэйнджере, где к сортиру даже нельзя будет пройти в одних трусах? Облом. Облом полный.

— Все за мной, — скомандовал Стэнфорд, двинувшись к звездолету, и я, болтаясь в хвосте колонны, поплелась следом.

— Ривз, мы будем здесь жить, — восторженно прошипел мне через плечо Пол. — Вот это круто.

Да зашибись, как круто. Полу, жившему в общаге СМК, может, и по кайфу, а мне — прощай покой, тишина, личная душевая, не полезные, но вкусные чипсы, и да здравствует морковный сок. Застрелиться. И на фига, спрашивается, я так хотела сюда попасть?

Перед закрытой дверью подъемника Стэнфорд остановился, опять повернувшись к нам лицом.

— Войти в стрэйнджер можно только зарегистрированным системой безопасности членам команды. Для регистрации необходимо приложить к скан-идентификатору вашу ладонь. Компьютер занесет в базу ваши отпечатки, а я подтвержу их своим личным паролем. В дальнейшем вам достаточно будет просто приложить ладонь к корпусу — и корабль пропустит вас внутрь. Проникновение чужаков исключено.

Так уж и исключено? Я хмыкнула, видимо, излишне громко, вновь привлекая к себе внимание Стэнфорда. Насмешливо глядя исключительно на меня, он спросил:

— Есть сомнения, Ривз?

— Есть, — ну, вот и кто меня за язык дергал? Ну почему тебе, Шарлотта, везде нужно засунуть свой нос и все поставить под сомнение? — А если чужак просто отрежет вам кисть и приложит ее к сканеру?