Александра Снежная – По ту сторону синих гор (страница 33)

— Когда все спутано и бессистемно, заметить пропажу практически невозможно, особенно, на такие суммы. Простите меня, Ваше Благородие, но в вашем архиве, бардак. Хотя, я думаю, так повсюду.

Барон согласно кивнул. Систематизация записей по такому количеству позиций, когда используются, в основном, массивные навощенные дощечки, было делом непростым.

— Смотрите тут, — тыкнул я пальцем в одну из выделенных строк. — Продажа зерна столичному купцу. Официально внесенная в табличку цена — пять серебра и три кло за мешок. Таких сделок было четыре, все на одинаковое количество мешков, по тридцать штук. Во всех чеках, которые выписал купец для управы, фигурирует стоимость в пять серебра и три кло за мешок. Операций купли-продажи было проведено четыре, в амбарной книге они все идут по одной цене, но один из чеков, последний, был на пять серебра и пятнадцать кло за мешок. В итоге кто-то положил в свой карман 12 серебряных монет.

Барон внимательно слушал.

Но ты показываешь недоимок почти на семь сотен золотых.

Я согласно кивнул.

— Да, если смотреть на отдельную операцию, то кажется, что это просто ошибка. Ну что такое десятка на фоне вашего оборота за весь год? Пара кувшинов вина. Но такое происходит во всем, что касается натурального оброка. Тут пара медных кло, тут на усыхание яблок списали одну телегу из полусотни, что пригнали на амбары крестьяне, там завысили стоимость работ мастера, что отрабатывал барщину, а разницу изъяли.

До Тиббота стал доходить масштаб бедствия.

— Эта сеть запустила свои когти во все, что касается натурального хозяйства. Если налоги собираются монетой — все хорошо, все идеально. Потому что проверить легко. Но как только появляется посредник и какая-нибудь договорная операция, нет-нет, где-то потеряется. В итоге вы теряете почти шесть сотых вашего валового продукта.

— Валового продукта?

— У вас воруют примерно одну семнадцатую того, что зарабатывает все баронство. Это почти половина королевской десятины, которую вы платите сами.

— Каждый год? Что по другим записям.

— Каждый год, Ваше Благородие. Цифры немного разнятся, потому что урожаи разные, как и возможность украсть есть не всегда. Очень многие операции чистые. Но воруют каждый год, и, я думаю, уже давно.

— В один день такое не провернуть. Это строилось десятилетиями, — согласился Амер.

— Именно поэтому я и попросил вашей защиты, Ваше Благородие, — я легонько, с чувством собственного достоинства, поклонился.

Барон крепко задумался.

— Ты говоришь, что из денег не воруют. Если я переведу все на монету и перестану брать продуктами?

— Вы сами знаете, что это парализует все хозяйство баронства. Слишком многое перерабатывается вашими крепостными, плюс заказы на мастеров Трейла и других умельцев тоже относятся к натуральному оброку, Ваше Благородие, — возразил я.

Ситуация выглядела крайне и крайне печально. Чтобы уничтожить это многоголовую гидру, надо было найти одновременно всех основных участников схемы внутри административной вертикали баронства, которую Амер с таким тщанием выстраивал всю свою жизнь. И только потом надо начинать рубить головы. Масштаб же проблемы был таким, что в кражах мог быть замешан кто угодно или вообще, все сразу: от мытарей до главы дружины барона. Полностью верить Тиббот мог только самому себе, потому что именно его обносили ушлые подданные, ну и на три четверти мне — потому что я все это вскрыл.

Сын барона сейчас был на учебе в Пите, прожигая отцовские денежки на девиц и вино, я уверен, что именно так протекает учеба в этом мире. Других наследников у барона не было. Так что при самом мрачном раскладе, если крутить тумблер с надписью «паранойя» в крайнее правое положение до отметки «максимум», это вообще могла быть одна большая подстава.

Сейчас Амер Тиббот начнет крушить «заговорщиков» и казнить всех подряд, кто-нибудь крикнет, что барин поехал кукухой, после чего поднимется небольшой, но победоносный бунт, в ходе которого кровавый барон будет утоплен в своем же сортире. Мэр и управ отправятся на поклон к сыну с дурными вестями, и там уже останется чисто дело техники: убедить парня оставаться в столице, сколько его душе угодно, пока верные его отцу люди не управляют хозяйством от его лица. Желающие найдутся. Может, даже, пару девок поаппетитнее положат под него, возможно даже благородных кровей — обнищавших дворян в столице хватало с избытком.

Пока наследник очухается, все наследие рода Тибботов выдоят и высушат, если управляющие окажутся недальновидными. Но мне по душе больше была бы история просто с увеличением доли «пауков», что раскинули свои сети. Скажем, до десятины от чистого дохода барона, а то и больше. То есть в два-три раза от текущих семьсот-восемьсот золотых кло в год.

Плюс, не стоит забывать и о торговле металлом. Барон был прокладкой, прокси между внешним рынком и шахтерами, стабильно имея свой приработок с достижений давнего предка. Если же выбросить пацана из этой цепочки, то за умеренный откат от разницы цен, к металлургам можно запустить «правильных» купцов. И никто, кроме самого барона, не в накладе.

Подумав о схеме «правильных» закупок металла, я аж зажмурился. Там счет шел не просто на сотни, а на, возможно, тысячи золотых в год сверх того, что уже воровали. Хотя многое облагалось королевскими пошлинами и шло в казну государства, ни шахтеры, ни барон, ни купцы в цепи реализации металла нужды не знали.

К тем же выводам пришел и Тиббот, судя по его хмурому лицу.

— Подумали о сыне? — Прямо спросил я.

— Да. Что считаешь?

— Сожрут, в один миг сожрут, Ваше Благородие.

Барон согласно кивнул. Подставляться под «небольшой, но справедливый» бунт, который, по факту — будет просто переворотом, ему было никак нельзя. Это ставило под угрозу не только его жизнь, но и вообще существование рода Тибботов.

Амер встал со своего места и прошелся по кабинету.

— Я очень ценю проделанную работу, Горд — он опять сделал ударение на первую «А», но я благоразумно промолчал, хотя очень и подмывало поправить аристократа, — пусть твои друзья сегодня же перебираются в замок. Думаю, о нашей долгой беседе уже донесли, кому следует.

Сейчас барон выглядел слегка параноиком, но параноиком, за которым на самом деле следят ЦРУ, МИ-6, МОССАД и сканируют по ночам инопланетяне.

— Сколько тебе обещал за работу управ? — Прямо спросил Амер.

Я назвал сумму жалования и предполагаемой премии, если мои труды впечатлят барона Тиббота.

— О да, счетовод, ты меня и в самом деле впечатлил, — невесело улыбнулся Амер Тиббот. — Правда, я ожидал получить пример красивых книг и стройных отчетов, а вылез заговор. Но ты меня впечатлил.

Он немного пошагал по кабинету и вдруг спросил:

— Насколько серьезны твои клятвы? Чей ты человек, Горд? Короля? — Прямо спросил барон.

Сейчас он начинал все заново и, видимо, подумал, что первым надежным чиновником в его новой администрации могу стать я, человек без рода и имени, который вскрыл этот гнойник.

Вместо ответа я покачал головой и указал пальцем наверх, мол, берите выше, Ваше Благородие, берите выше.

Барон только усмехнулся.

— Я знаю, что ты ходишь в святилище и молишься Мудрецу, мне рассказали. И я уверен, что он не только слышит твои молитвы, парень, но и сам послал тебя ко мне. Я не буду просить тебя нарушить твои клятвы.

На барона было жалко смотреть. За последний час я разрушил его представления обо всем, что он с таким трудом строил всю свою жизнь. Нет, баронство цвело и богатело, доходы росли и Тиббот не бедствовал, но вот искоренить воровство и окружить себя людьми, работающими не за страх, а за совесть — чего он и добивался своими реформами — у аристократа не вышло. Пригрел все же на груди змею. И это знание теперь давило на мужчину тяжким грузом сомнений и невеселых дум.

— Значит так… Жалую тебе премию пять «королей», — начал барон, а я абсолютно невежливо вылупил глаза, — Сколько у тебя друзей? Двое? Значит еще трех крепких лошадей и припасов. В оружейной можешь взять себе оружие, если своего нет. Сегодня переночуете в замке, тут пока должно быть спокойно, сольетесь с прислугой. Завтра соберетесь, а после захода солнца я предлагаю тебе и твоим спутникам покинуть Трейл. И советую двигаться за пределы моих земель.

Было похоже на изгнание, но, учитывая мое нежелание ввязываться в местные разборки за власть, барон меня сейчас по-королевски наградил. Пятьдесят золотых и три лошади из конюшни барона, стоимость каждой из которых составляла еще два-три «короля» минимум, плюс припасы. «Встала» наша беседа барону Тибботу больше, чем в сотню золотом, и меня стали одолевать сомнения.

Барон заметил, что я как-то притих и задумался, и понял ход моих мыслей.

— Я не усыпляю твою бдительность посулами, счетовод, я благодарю тебя за службу. Тибботы уже несколько сотен лет как аристократы, но мы вышли из купцов. И всегда платим за оказанные нам услуги и помощь, — гордо сказал мужчина, даже чуть приосанившись. — Теперь — прочь. Передашь дружиннику у двери мои распоряжения по ночлегу. С припасами и деньгами решим завтра.

Покинул я кабинет в смешанных чувствах. С одной стороны грела мысль о деньгах и лошадях, с другой — мы не планировали срываться в дорогу так рано. Но, как известно, жизнь вносит свои коррективы.