Александра Снежная – По ту сторону синих гор (страница 21)

Когда я уже почти потерял сознание, она чуть отпустила хватку, но теперь ошейник больно колол кожу, будто бы изнутри был подбит острыми иголками.

Сейчас Рейна смотрела на меня, как в нашу первую встречу, будто бы я презренный червь, недостойный ни секунды ее внимания. Запоздало я понял, что именно так оскорбило богиню. Если бы я взял ее с собой, она бы точно так же как и я, сейчас бы радовалась удачной сделке. Но я все провернул за ее спиной, и чувствительное самолюбие Рейна было уязвлено. Я же даже не подумал брать ее, памятуя о весьма приметной внешности богини и понимая, что, скорее всего, так удачно договориться у меня не получилось бы, ведь управ, просто умывая руки, поднял бы этот вопрос до мэра, а тот уже мог отфутболить нас лично к Амеру Тибботу.

Отсвечивать настолько сильно мне не хотелось, хотя я рассматривал и такой вариант. Так что Рейна осталась дома, а на переговоры в управу я отправился один. Что и привело меня к столь плачевному положению.

На лице Рейна мелькнула презрительная гримаса: верхняя губа богини чуть дрогнула, будто бы она пыталась оскалиться одной стороной лица, но резко передумала. Это и вывело меня из себя.

Кое-как поднявшись на ноги и пытаясь как можно медленнее дышать. Ошейник все еще больно впивался в кожу и, по всей видимости, Изгирда даже не думала ослаблять хватку. Я выпрямился, дерзко глядя в ее фиолетовые глаза, и не нашел ничего лучше, чем показать ей так распространенный в моем мире жест «через локоть», в легкой форме означающий «выкуси».

Глаза Рейна округлились. Она четко поняла, что я имел в виду. В этот момент я впервые почувствовал на себе, что такое ментальная магия.

Изгирда бесцеремонно ворвалась в мой разум и принялась крушить его, дабы наказать дерзкого человека, который посмел послать властвующее над ним божество по известному адресу. Голову пронзила резкая боль, и я буквально перестал видеть, с громким стоном повалившись на пол. По всему телу прошла жесткая судорога, которая разрывала мышцы и вытягивала жилы, от чего меня скрутило в бараний рог.

Моему разуму же было еще хуже. Сейчас я чувствовал весь доступный человеку спектр боли и страданий, на который вообще способно сознание как таковое. Я ощущал, как Изгирда Рейна крушит стены моей воли, прорывается в самые потаенные уголки души и порочит все, что мне когда-либо было дорого или что я когда-либо любил. Воспоминания, которые ранее приносили мне радость и тепло, сейчас быстро превращались в ночной кошмар: силой своей воли и магии Рейна пыталась переписать мою жизнь, лишить личности, надежды и вообще желания жить в наказание за дерзость.

Я пытался возводить новые стены, раз за разом защищая самое ценное — суть самого себя.

Сопротивление удивило богиню. Судорога отпустила, и она полностью сосредоточилась на нашем беззвучном ментальном поединке внутри моей головы. Я пожертвовал своим детством и школьными годами, подсунув богине те немногие радостные воспоминания, которые у меня остались от калужской средней школы, что дало мне немного времени на то, чтобы укрепить стены моей воли на более важных для меня направлениях.

Казалось, этот бой длился вечность. Изгирда легко сметала барьеры ментальной защиты, я же почти сразу же возводил новые и отвлекал ее внимание различными приманками, некоторые из которых буквально выдумывал на ходу. Я осознавал, что бесконечно обороняться я не смогу — рано или поздно разъяренное божество сметет последнюю линию обороны, после чего я превращусь в послушную куклу, которая будет целовать ей ноги.

Когда я уже почти потерял надежду, где-то на границах разума я почувствовал что-то неправильное. Что-то слишком похожее на дверь, через которую и вошла Лу. Я понял — именно это окно мне надо захлопнуть, предварительно вытолкав Рейна из своей головы.

Я уже был в сознании и иногда, в моменты, когда мог передохнуть, даже видел комнату перед собой. Вот я, лежащий на полу, пытаюсь отдышаться после судорог, а вот Лу, сидящая на лежаке в шаге от меня, сосредоточенно смотрящая в пустоту.

План созрел быстро. Я выбрал одно из воспоминаний, с которым было связано слишком многое — моя институтская подруга, в которую я был влюблен. Прости, Изгирда, но сейчас память о тебе может помочь мне выжить. Конечно, в воспоминаниях о тебе больше не останется и грамма теплоты и любви, но иначе я покойник. Выпустив этот дорогой мне образ в качестве приманки для богини, я стал реализовывать свой план.

Пока Рейна переписывала и крушила мою память о красивой и улыбчивой Кате Макаровой, по которой я сох три года, мне удалось подняться на колени и отвесить ее реальному воплощению мощную пощечину, которая была больше похожа, на самом деле, на хук с правой.

За те два месяца, что я провел в этом мире, я хоть и скинул вес, но стал жилистым и крепким. Здоровое питание без переедания, отсутствие алкоголя, пешие прогулки и постоянная утренняя гимнастика у Зоры сделали меня намного крепче и сильнее, чем я был ранее.

«УБИРАЙСЯ! ИЗ! МОЕЙ! ГОЛОВЫ!», — Пока в реальности тело Рейна тряпичной куклой летело к стене, я вернулся в свой разум, снял все круги обороны и сосредоточил остатки своей истерзанной воли на последнем ударе, чтобы вытолкнуть обезумевшее в злобное божество из своего сознания, после чего нанес удар.

Образ Рейна растворился, а дверь в чертоги моего разума будто захлопнулась от сильного сквозняка.

Когда я смог проморгаться, то увидел, как ошарашенно смотрит на меня Рейна со своего лежака. На ее лице уже стал расплываться огромный кровоподтек — завтра половина лица будет фиолетовой.

Мое лицо было разбито в кровь, бровь опять рассечена, а нос распух. Во время судорог я бился головой об пол.

Угрюмо стерев кровь с глаза, я кое-как поднялся и, ни слова не говоря, вышел из комнаты Лу, громко хлопнув дверью.

Как мы дальше будем вместе работать, и оставит ли она меня в живых после того, как оправится от шока, я не знал.

Глава 6

Добравшись до нашей с Илием комнаты, я просто рухнул на свой лежак и отключился. Если эта психованная придушит меня во сне — мне же проще. На ужин меня не позвали, или не добудились, я не знаю, так что проспал я до самого утра.

Всю ночь меня мучили кошмары. На этот раз я бесконечно падал в какую-то бездну. В один момент мне и вовсе стало казаться, что сама ткань мироздания вокруг меня перестала существовать и я оказался в огромном Ничто и Нигде.

Проснулся совершенно разбитым, но пошел заниматься делами. Помог Ринте по хозяйству, как и договаривались при заселении, а на ее немой вопрос о состоянии моего лица лишь ответил, что навернулся ночью с лестницы, когда шел в нужник.

Женщина хмуро поджала губы, мол, «ага, так я тебе и поверила, что с лестницы упал», но ничего не сказала. В тишине прошло все утро. Я быстро кое-как поел и пока Иден и Рейна не спустились вниз, двинул в сторону управы.

Звать с собой на работу богиню не было никакого желания и смысла. Она меня вчера чуть не убила, а в процессе так порезвилась в моем сознании, что я сейчас почти не чувствовал себя, в прямом смысле этих слов.

Лу вырвала огромный кусок моей жизни и воспоминаний, оставив только мрачное пепелище. Я все еще помнил большинство событий, лиц и мест своей прошлой жизни, но почти ничто не вызывало во мне какого-либо эмоционального отклика. Даже лицо матери, которое я вызвал в своих воспоминаниях, теперь казалось чужим и холодным.

Если бы я мог, я бы заплакал, но слез не было.

Так что я просто шагал в сторону управы, стараясь не делать резких движений. После судорог и аналога эпилептического припадка, на которые наложились утренние физнагрузки, все тело ломило, и передвигаться было откровенно тяжело. Сейчас я чувствовал себя древним стариком, которому прострелило спину и он пытается доковылять до поликлиники, каждые три шага хватаясь за поясницу. Поддерживала меня только одна мысль: «надо сделать дело и я смогу избавиться от ошейника. А если не отпустит — призову в свидетели Семерых».

Насмешка ли, но пришелец из иного мира, я, наверное, был тут самым верующим человеком. Даже так: я точно знал, что боги существуют и могут отозваться на мои молитвы. И если Рейна встанет на пути между мной и свободой, то мои мольбы к Матери, Воину, Жнецу и прочим богам будут более, чем убедительными.

В управе на вопрос где мой писарь, я отмахнулся и сказал, что девушка заболела, и минимум неделю не сможет прийти. Надо было, конечно, сразу сказать, что-нибудь более долгосрочное, но сделанного не исправишь. Так что я выиграл себе только неделю без расспросов.

Когда я увидел, как Михиус недовольно поджал губы в ответ на мою отмазку, пришлось добавить, что на первом этапе оценки состояния записей справится и штатный писарь, а моя помощница больше каллиграф, который красиво оформляет амбарные книги.

После этого пояснения мужик немного успокоился и уже не кидал в мою сторону хмурых взглядов.

Состояние моего лица мытари проигнорировали, хотя я видел, что у многих крутились на языке злые шутки на тему того, насколько активно я отпраздновал получение такой серьезной работы.

Дело ли, чтобы дойти до мытаря городской управы Трейла, многие из этих мужчин собирали подати в деревнях и селах десяток-другой лет. Тут же я появился, такой красивый, и отхватил специальную должность буквально за один день, да еще и с прямого одобрения барона.