Александра Снежная – Охота на сокола (страница 5)
А сколько таких побегов было всего, он перестал и считать. Разница теперь была лишь в том, что Бена перестали сажать под замок. Бесполезная затея, учитывая то, что он знал тысячу и один способ как покинуть особняк незаметно. Собственно, как в него пробраться, обманув системы слежения, тоже не было квестом особой трудности.
А потому, когда Бенджамин упёрся лбом в закрытые и заблокированные ворота дома, попытка отца устроить «показательную порку» вызвала лишь ироничную улыбку.
— Детский сад, — доставая флэтпад, хмыкнул Бен, запуская им же созданную программу «клон». — У-у, коды и пароли поменяли, говорите? — практически мгновенно влезая от имени отца в охранную систему особняка, расплылся в гадкой ухмылке парень. — Так я сейчас твоей истеричке Ванессе их так зашифрую, отец, что она на хрен завтра утром из сортира не выйдет!
Пьяному и злому Бену совершенно детская выходка казалась просто до умиления забавной, а потому, запустив перекодировку всех датчиков, он набрал новый шифр распознавания и, когда створки ворот разъехались в стороны, по-шутовски поклонился толпе воображаемых зрителей, едва не поцеловав при этом лицом пластиковое покрытие дорожки.
Отряхнувшись после падения, Бен в поисках упавшего гаджета зашарил по земле рукой, а когда после тщетных потуг нащупал лишь решётку водоотвода, тихо выругался.
Ну, правильно, с его сегодняшним везением осталось ещё только без флэтпада остаться! А учитывая то, что минуту назад он перезапустил систему, свет в доме и вокруг него включится только после повторного ввода пароля. Что сделать было крайне затруднительно, пока Бен не открутит болты, не поднимет решётку и не вытащит из-под неё свой аппарат.
— Надеюсь, Хьюз, что вечер у тебя сегодня будет такой же дерьмовый, как и у меня! — пробурчал он, а затем, спотыкаясь и покачиваясь, поплёлся к западной стороне дома, где располагался вход в подвал с техузлом.
Там, между насосной станцией и генератором, находилась неприметная фальшпанель, за которой был спрятан электрический шкаф. Порывшись в оном со знанием дела, можно было на пару минут до включения резервного питания вырубить электричество во всём особняке. А за это время Бен собирался вскрыть дверь, ведущую в пристройку для прислуги, откуда можно без особых усилий пробраться в дом. Безусловно, служба планетарного контроля, заметив сигнал обесточивания здания, не замедлит прибыть, но…
Хьюз Хоккинс ненавидел скандалы, а особенно когда они касались его непосредственно! В том, что отец мигом спровадит эйторов*, объяснив произошедшее недоразумением, Бенджамин даже не сомневался. Конечно, огрести после этого придётся по полной, но когда это его пугало или останавливало? За долгие годы ненависть Бена к отцу превратилась в своего рода развлечение: чем сильнее парень доставал своего предка — тем большее удовлетворение испытывал. А сейчас у него в рукаве был джокер, и Бен уже предвкушал, как словит кайф от одного только выражения лица Хьюза, когда тот узнает правду о том, кто обнулил его счёт.
Отключение особняка заняло у Бенджамина от силы минуты три, вскрытие двери в пристройку — и того меньше, и когда он вышел в коридор, то несмотря на эйфорию от выпитого алкоголя, даже удивился гнетущей тишине. В абсолютной темноте Ванесса не орала, как недорезанная; слуги не носилась по дому, словно перепуганные куры; а папаша, на правах главного по курятнику, занудно не требовал всем сохранять спокойствие.
На ощупь двигаясь вдоль стены, Бен вышел в абсолютно тёмный и, казалось бы, безлюдный холл, когда в затылке у него неожиданно резко и больно кольнуло, а потом земля буквально стала ускользать из-под ног.
Последнее, что парень помнил, проваливаясь в чёрную дыру беспамятства — это странный запах и ощущение чего-то тёплого и липкого на своей щеке.
ГЛАВА 3
Гул чужих голосов вонзился в гудящую колоколом голову — резкий, неприятный, впрочем, такой же, как и мерзкий запах, пробивающийся даже сквозь вату полусна. От него во рту появлялся гадкий привкус, который дико хотелось чем-то заесть, а лучше запить.
И зачем он только вчера так нажрался?
— Марви, а он вообще живой? — растянуто прозвучало откуда-то сверху густым басом.
— Что-то слишком долго в себя не приходит!
— Да он обдолбанный! — безжалостно крикнул кто- то, и, разлепив веки, Бен с трудом смог сфокусировать свой взгляд на лице офицера СПК*, склонившегося над ним.
— Кажется, приходит в себя, — без особой радости в голосе сообщил тот. — Ну и отлично! Везём его сначала в лабораторию, а потом оформляем по протоколу.
— Да тут и без протокола всё ясно, — насмешливо прозвучало сбоку. — Можно сразу упаковывать и отправлять в Терминал*.
При упоминании тюрьмы категории «С» у Бенджамина что-то глухо щёлкнуло в голове и сердце пропустило удар.
— Э-э! Какого хрена?.. — возмущённо дёрнулся он, когда у него на запястьях туго защёлкнулись электронные браслеты. — Что вы делаете? Я не вор! Я здесь живу! Спросите у Хьюза Хоккинса! Он хозяин этого дома и мой отец!
— Это не тот ли, которого ты сегодня ночью грохнул из «Брайана» девятого калибра?
Здоровенный темноволосый тэйдор*, стоящий в сторонке, поднял руку, потрясая зажатым в ней прозрачным пакетом, внутри которого виднелся пистолет, и, высоко приподняв бровь, вопросительно уставился на стремительно трезвеющего Бена.
— О чём вы говорите? — натужно сглотнул он, резко оглядываясь по сторонам.
От ужаса волосы на затылке встали дыбом. Только сейчас Бен понял, что сидит на полу рядом с подсохшей лужей крови, вокруг которой белым маркером обрисован контур человека, труп которого, похоже, уже унесли.
В гудящую и звенящую голову стремительным потоком стали возвращаться связные мысли, и Бен обвёл испуганным взглядом собравшуюся в холле толпу законников:
— Что здесь произошло? Где мой отец?
— Я же говорил, что он обдолбанный! Да тут все признаки: расширенные зрачки, бледное лицо, заторможенная реакция… — хмыкнул эйтор*, надевший на Бенджамина наручники. — Бьюсь об заклад, он даже не помнит, как убил собственного предка!
У Бена потемнело в глазах, а в грудь словно с размаху ударили ногой. От шока и беспомощной растерянности слова застряли в горле.
— Я этого не делал! — просипел он, как только офицеры службы контроля резво подняли его за руки и поставили на ноги. — Меня подставили!
— Чувак, тебя в жопу пьяного нашли с пистолетом в руке рядом с телом твоего мёртвого отца. На оружии отпечатки только твоих пальцев, и следы вокруг трупа только твои! Как думаешь, какие напрашиваются выводы? — спокойно поинтересовался бугай-тэйдор, и, судя по его взгляду, выводы свои он давно уже сделал, заранее приговорив Бенджамина к пожизненному заключению.
— Я не убивал Хьюза! Клянусь!
— Мы разберёмся! — рявкнул брюнет. — Забирайте его! Сначала возьмите кровь на анализ, а потом в изолятор!
— Эй, подождите! — рванулся из захвата копов Бен. — Я невиновен! Вы не имеете права меня вот так задерживать! Дайте мне позвонить адвокату! Мне положен один звонок!
В холле внезапно появился ещё один законник, в руках которого был зажат планшет. Протянув гаджет командиру подразделения, мужчина красноречиво посмотрел на Бена, и у него возникло дурное предчувствие, что на самом деле всё ещё хуже, чем ему кажется.
— Тэйдор Рафкинс, пришёл отчёт по Бенджамину Хоккинсу! — сообщил эйтор.
Несколько секунд офицер вчитывался в содержимое сводки, а потом поднял мрачный и пугающий взгляд на Бена.
— Невиновен, говоришь?!.. Многочисленные побеги из дома и ссоры с отцом! Год изоляции я психиатрической клинике за попытку убийства подростка! Да у нас тут социопат, ребята! Пакуйте его!
Руки Бену вывернули так резко и жестко, что у него из глаз посыпались искры, даже несмотря на то, что неженкой ом н юс о г да не был и в драках умел держать удар.
Его голову наклонили вниз, чтобы кроме земли и собственных ног видеть что-либо еще ему не удавалось, но даже несмотря на эти усилия, Бен успал кое-что разглядеть, когда его тащили на улицу: двери особняка вскрыли плазменным резаком; ворота, похоже, вынесли взрывчаткой точечного действия; а на улице перед домом из-за скопления патрульных флайеров и машин вообще свободного места не осталось.
Санитарий флайер тоже еще не успел улететь. Помеченный особым знаком, ом стоял с открытыми дверями, через которые беглый взгляд Бена успел вычленить черный пластиковый мешок, уложенный на носилки.
От мысли, что именно так ему приходится прощаться с отцом, потому что ничего другого больше не позволят, у Бенджамина запершило в горле, и дышать стало больно, практически невозможно. При всех обидах, разногласиях и ссорах Хьюз был, есть и будет для Бена отцом. Пусть и не таким, каким парень хотел бы его видеть!
И даже когда слова и поступки предка ранили больно и безжалостно, оставляя на сердце все новые и новые шрамы, Бенджамин не желал ему смерти и по-своему даже любил!
Откуда-то слева послышался истеричный всхлип, реагируя на который Беи резко повернул голову, тут же полую» болезненный тычок в бок.
— Убийца! — визгливо крикнула стоящая в окружении копов Ванесса, и у Бена сначала кольнуло в затылке, а потом волна гнева залила глаза пеленой ярости.
— Сука, это ты! Ты все подстроила!..
Следующие слова Бенджамина, готовые сорваться с губ, захлебнулись в собственном хрипе, потому что руки ему вывернули так, что из-за боли а суставах только и осталось, что коротко и часто дышать.