Александра Снежная – Невезучая, или невеста для Антихриста (страница 48)

Чтобы выследить её, я по темноте отправился за границу поселений, забрел на территорию, где видели этих чудовищ, а дальше… Монстры и сами неплохо находили добычу. Скорпион выскочил из под земли. Они мастерски закапывались и часами сидели в засадах. Чудом он не успел перевернуть багги. Я выскочил из машины, прикрыл её щитом, чтобы кислотой не разъело и обстрелял монстра звездами.

— Глазам своим не верю, — крикнула со стены Заруба.

— Это правда наш знакомый Сеня, милый и вежливый мальчик? — вторила ей Гея Андреевна.

— Не обращай на этих куриц внимания! — не стала молчать Кара.

Пока между девушками завязалась перепалка, я въехал во двор, таща на буксире тушу скорпиона. Привез его целиком. Не представлялось возможным без специальных инструментов разделать громадную тушу, при этом не испортить ценное. Кислота с монстра сохранялась долго, да и остальное… На них бы охотились чаще. Собственно, и охотятся. Но если отряд большой, то скорпионы не вылезают из под земли, не найдешь их. А если маленький, то попробуй ещё убить тварь. Против кислоты щит способен выставить сильный практик. А таких на всей заставе — где-то треть.

Как сдал добычу, отогнал багги в док, где рассказал заранее продуманную историю. Ехал, скорпион выскочил, машина перевернулась и помялась. Женщина, отвечающая за ремонт, обругала меня последними словами, но она видела тушу, поэтому ругала без огонька. Так, для профилактики.

Пока она осматривала багги, я отправился в душ. Очень уж хотелось смыть с себя многодневную грязь и пот. Когда вернулся, получил неутешительный вердикт. Два дня ремонта.

— Не знаю, что ты с ней делал парень, но если и дальше так продолжишь, то останешься без машины.

Всего лишь гонял в другой город и создавал нам всем проблемы.

Свой особый статус я оценил по достоинству, оставшись на заставе. Никто мне и слова не сказал. Приказ могла отдать разве что комендант. Я спокойно занимался практикой, сидя в тени, в то время, пока остальные несли службу. Может это и не очень выглядело, но у каждого из нас свои задачи. Так ведь?

— Останови машину, — сказала Гея.

— Зачем?

— Пора нам серьезно поговорить.

Послушно затормозив, я остановился посреди пустошей. Багги мне починили и я двинулся в путь. Сначала к себе на базу заехать хотел, а потом отправиться выполнять задание.

— Что ты хочешь обсудить?

— С чем сталкивается практик после того, как возвышается над примитивными эмоциями?

— Это все знают. Желания, гнев, гордыня.

— А ты ничего не замечаешь?

Не двигаться в пустошах, без ветра в лицо, значит вкусить все прелести нахождения под палящим солнцем. С каждой секундой становилось всё жарче и жарче. Не удивительно, что общие вопросы Гея вызвали раздражение.

— Как ловко ты свалил ответственность за своё раздражение на меня.

— Говори прямо, пожалуйся, — вздохнул я, чувствуя, как напряглась челюсть. — Про гордыню я уже понял. Ты это хочешь обсудить? Да, я затупил с Антон Люциевичом. Что ещё здесь разбирать?

— Желания, Сеня. Расскажи мне, как они у тебя проявляются и как ты теряешь себя.

Этот вопрос поставил в ступор. Я другого ожидал. Что опять вылезла гордыня. Но желания?

В голове словно что-то щёлкнуло. Но не сразу. Сначала я ощутил ещё большее раздражение. Но умом понял, что раздражаться — не правильно. Если воспринимать Гея, как препятствие, то да, агрессия в её сторону закономерна. Но с каких пор Гея стала препятствием?

Эта мысль неприятно поразила. В том смысле, что я и правда воспринимал её, как проблему, досадную помеху, которая постоянно читает нравоучения.

Успехи настолько вскружили мне голову?

— Настолько и даже хуже. — заметила она.

Где-то здесь щелчок и произошёл. Если что-то отрицаешь и упорно не замечаешь, то тот вопрос, который задала субличность, это как уткнуться мордой в проблему. Если бы она спросила, есть ли у меня проблемы с желаниями — я уверенно сказал бы, что нет. Какие проблемы? Всё же хорошо. Уровень злобы стабильно низкий, я больше не делаю ничего плохо. Но от её формулировки мозг стал думать иначе.

— Гея, я правильно понимаю, что ты хочешь сказать: меня проблемы с желаниями?

— Ты и сам это понял. Но не смог уловить, в чем именно проблема.

— И в чем?

— Я не буду за тебя думать, иначе никакого эффекта от внутренней работы не будет.

— Дашь подсказку?

— Почему ты помог Антон Люциевичу?

— Потому что это правильно?

Гея ничего не сказала, а значит я ошибся с ответом.

— Ты как будто на школьном уроке у нелюбимого учителя. Не знаешь предмет и пытаешься угадать, вместо того, чтобы реально думать.

Справедливо. Хоть и неприятно.

Самое ужасное, что я знал правильный ответ, но не понимал его. Не чувствовал внутри.

Я помог Антон Люциевичу потому что так захотел.

— Проблема желаний не в том, что они есть. Желания — нормальная часть жизнь. Но желания, усиленные злобой… Усиленные незаметно… Более высокие уровни возвышения считаются в разы опаснее, не потому что последствия страшнее, если практик обратится. Они опаснее, потому что коварнее. Менее заметны. Злоба не поднимается в тебе, но подумай, куда заводят твои желания, приправленные гордыней и самоуверенностью.

— Куда? — откликнулся я эхом.

Но Гея промолчала. Невольно я задумался о собственных желаниях. Мне захотелось помочь и я помог. Гея здесь права на все сто процентов. В этом нет ничего такого. На первый взгляд… Но из-за побега Антон Люциевича убили женщину, а девушек из борделя наказали.

Антон Люциевич поставил своё желание выше, чем желания других. Уверен, эта женщина не хотела умирать, а девушки не хотели страдать. Но это история Антон Люциевича, его выбор и ответственность. Мне же надо разобраться со своим желанием.

Так что же я хотел?

Быть хорошим парнем. Всего лишь быть хорошим парнем.

Нет, не всего лишь. Не надо врать себе. Это желание лицемерное, если смотреть правде в глаза. Как сказала Адский Папо, были и другие варианты спасения. Я мог отложить побег, сказать, что мне нужно время, дождаться учителя и провернуть всё иначе. Уверен, Адский Папо бы помогла.

— В этом и есть опасность желаний? В том, что чего-то хотя, не видишь последствия?

— Это один из рисков, — ответила Гея, — Это не единственное твоё желание, которое было. Разбирай другие.

Я постарался вспомнить всё, что хотел. Спас Трёху, потому что так захотел и тем самым создал дополнительные риски. Пошёл разбираться с химерами и их хозяином. При желании… Тьфу ты. При желании я мог оправдать любое своё желание. Но факт есть факт. Я действую необдуманно, импульсивно, порождая новые угрозы и проблемы.

— Суть не в том, чтобы научиться лучше скрываться. Хотя это не помешает. Суть в том, чтобы научиться контролировать свои желания и отказывать от тех, которые идут во вред. Или трансформировать их таким образом, чтобы снизить риски.

— Всё это так сложно, Гея.

— Никто не говорил, что будет легко.

— Прости, если я был импульсивным дураком.

— А ты им и остаёшься. Ты перечислил далеко не все свои желания.

— Какие ещё?

Бесит, когда она замолкает. Но, кажется, я знаю, о чем речь. Я хотел ограбить безымянных и насолить им.

— Если бы относился к заданию нейтрально, то подходил бы с большей ответственностью. Но чем ты занимался два дня?

— Практиковался?

— Трахаться с Карой — это ты называешь практикой? Флиртовать с девушками и наслаждаться своим особым положением — это практика?

Почему-то от этих слов мне стало очень-очень стыдно.

Глава 20

Сами безымянные не занимались выращиванием, в том смысле, что не копались в земле, не поливали, не следили за растениями. Вместо них это делали поселенцы. А если быть точным, то одно из крупных поселений, на несколько сотен человек, которое безымянные держали под контролем. Они настолько плотно ими занимались, что рядом с поселением находилась застава. Что-то типа того, что я наблюдал у Аши.

Должен признать, что с местом им очень повезло. Несколько десятков километров благодатной почвы, окруженные Геямами, скалами, рытвинами и обрывами. Застава находилась в лучше для прохода месте. С других сторон либо невозможно пройти, потому что там начинались горы, где скрывался город, либо пройти крайне трудно. Где-то надо лезть чуть ли не по отвесным скалам, пусть и не особо высоко, а где-то перебираться через расщелины.

Ещё и патрулям нельзя попадаться на глаза. Понаблюдав издалека через бинокль за заставой, пришёл к выводу, что их порядки не сильно отличаются от наших. Такая же крепость, дежурные на стене, пару отрядов, которые обходят окрестности. Плюс сами жители, которые днем находились на поверхности и работали.