Александра Снежная – Невезучая, или невеста для Антихриста (страница 23)
— Ты поразительно наблюдателен. — из под металлической маски интонации плохо различимы, но сомневаюсь, что в голосе прозвучала искренность, а не сарказм, — От чего погибла эта женщина?
— Ей разорвали горло и грудную клетку.
Не надо быть гением, чтобы увидеть раны на теле.
— Да, — кивнула Адский Папо, — Это та цена, которую платят воины секты. Всегда есть риск умереть. Как ты можешь увидеть, в смерти нет ничего хорошего.
— Трудно не согласиться.
— Прислушайся к ощущениям. Чуешь злобу? — Адский Папо подошла к телу ближе, сдвинула маску, наклонилась и шумно втянула воздух.
— Она скапливается в теле и вокруг.
— Верно. Ещё пара часов и тело может обратиться. Сначала это будет не особо сильный мертвяк. Скорее всего он даже шевелиться не станет. Будет лежать и копить силу, тихо мутировать. Через час он превратится в тварь, способную убить неподготовленного человека. Ещё через час — разорвет практика твоего уровня. Через сутки потребуется маг, чтобы успокоить чудовище.
— Почему тогда тело лежит здесь?
— Потому что я сказала, что загляну. Смотри.
Адский Папо провела рукой над телом, вытягивая злобу. Но это была не привычная мне энергия. То, что разлито в окружающем мире не имеет оттенков. У этой же энергии был отчетливый привкус Геяода и праха. Энергия смерти?
— Какой вывод ты сделаешь из этого, птенчик?
— Что даже в трупе можно найти то, что сделает тебя сильнее.
Иногда я мог говорить то, что от меня ожидали услышать.
— Неплохо. А теперь пробуди дар папочки и как следует очисти труп. После этого его сожгут.
Адский Папо отошла в сторону, давая мне заняться делом.
***
Закончив дела на заставе, отправились дальше, но перед этим Адский Папо взяла багги. Машина, работающая на злобе, способная быстро гонять по пустошам, пескам и проходить через мелкие препятствия. Я такие один раз видел, когда мы с отцом шли через пустоши. На караван налетели рейдеры, сидящие в багги. Шумные машины, их засекли издалека и когда рейдеры проехали мимо, то два отряда обменялись выстрелами. Тогда их попытка ничем для них не закончилась, но я запомнил этот эпизод.
Рулить мне не дали. Женщина сама села за руль и вскоре застава оказалась далеко позади. Но ехали мы не долго. Адский Папо завернула за одну из торчащих скал, где сохранялась хоть какая-то тень, остановилась и заглушила мотор.
— Продолжим наш разговор, птенчик. — сказала она, выбираясь наружу. — Мы говорили о симбиозе двух каст: работников и воинов. Одни выращивают пищу и платят дань, другие защищают. Для подготовки воинов нужны ресурсы. Но это не всё. Что ещё?
Если речь не про другие виды материальных ресурсов, значит Адский Папо спрашивает про какую-то другую область, про что-то эфемерное, но важное.
— Готовность сражаться? Мотивация попасть в секту? — я тоже выбрался из багги и встал напротив женщины.
— Это да. Но готовность и мотивация относятся к отдельному человек. Я же спрашиваю про организацию всей секты.
— Доверие?
— Тоже верно, но здесь доверие играет не самую важную роль. Думай.
— Верность.
— Да, ты прав. Верность, дисциплина и четкая иерархия. Почему это важно?
— Я не знаю.
Впервые Адский Папо показала силу. Сгусток черноты сорвался с её ладони и влетел мне в грудь. Вспышка боли затопила сознание и я рухнул на колени.
— Ты даже не потрудился подумать, птенчик. — нависла она надо мной. — Ещё и слабый удар пропустил.
Стиснув зубы, я медленно поднялся. Злоба была тут как тут. Я ощутил гнев и желание ответить ударом на удар.
— Ну попробуй, если хочешь, — Адский Папо откровенно насмехалась, — Может, если преподать тебе урок, начнёшь лучше соображать.
С трудом, но я подавил гнев. Почти.
— Это важно, — ответил я, цедя сквозь зубы, — Потому что нужно исполнять приказы, а не медлить. В бою промедление или сомнения могут стоить жизни.
— Не только в бою, птенчик.
Помолчали. Я не хотел смотреть на Адский Папо и отвернулся. Вокруг, куда не глянь, либо торчащие огрызки скал, либо выжженная земля, с редкими вкраплениями растительности и палящим солнцем над головой. Смотря на этот пейзаж, я в очередной раз убеждался, что выжить здесь одному — крайне затруднительно. Это хоть как-то смиряло гнев. Нужно успокоиться.
— Скажи мне, птенчик, что произойдет с сектой, если один из её членов предаст? — Адский Папо не собиралась останавливаться в своих неоднозначных вопросах.
— Ничего хорошего.
— А конкретнее?
— Думаю, прольётся кровь. Смотря что за предательство.
— Допустим, небольшое. Кто-то решил подзаработать, вступил в сговор. Как поступить с этим человеком?
— Вопрос ведь не гипотетический? Кто-то предал секту?
— Допустим. Отвечай.
— Ты к чему-то меня подводишь, учитель. Почему бы не сказать прямо?
— Потому что я хочу научить тебя думать и видеть жизнь такой, какая она есть. У тебя слишком много опасных иллюзий. Скажи мне, добренький-мальчик, что же делать с предателем?
Я вспомнил Майки. Как он сначала отдалился, потом вызвал меня на бой, а когда проиграл, попробовал прирезать ночью. Ему это не удалось и он обратился в чудовище. Несколько рабов злости погибло. Не самых плохих представителей.
— Изгнать.
— Вот так просто? — глянула на меня женщина, — А если по вине этого человека кто-то погиб и секта понесла потери?
— Я не знаю! Могу догадаться, что правильный ответ — убить!
— Если хочешь, то называй это потерей девственности. Жизнь не состоит из хорошего и плохого. Она состоит из выборов. Иногда это хорошие выборы. А иногда приходится выбирать между одной смертью и многими смертями. Так чем же руководствоваться в этом случае?
— У меня нет ответа. Ударь ещё раз, если хочешь. От этого мудрости у меня не прибавится.
— У меня для тебя припасено кое-что похуже, чем боль, — ответила Адский Папо и зашагала дальше.
Почему-то этот день окончательно перестал казаться хорошим.
***
До следующей цели добрались, когда солнце оказалось в зените. Проехали мимо одного крупного поселения. По словам Адский Папо там жило под тысячу человек. Вдалеке я видел и другие поселения. Точнее небольшие и одинокие здания, что едва различались на фоне однообразного пейзажа. Так-то поселения прятались под землей, спасаясь от злобы. Да и от жары тоже.
Гнать на багги отчасти приятно. Ветер обдувал лицо, которое уже горело от солнца. Наверняка заработаю ожоги. Неприятная же часть заключалась в том, что багги трясло. Когда я вылез, то ноги дрожали, а задница болела. А ещё пыль в глаза. Трудно вздохнуть, надо постоянно щуриться. После этого опыта я стал лучше понимать, зачем Адский Папо носит маску. Когда она села за руль, ещё и очки надела. Тоже хочу.
Расстояния между поселениями неприятно удивили. Если мы на багги столько добирались, то пешком и вовсе бы уморились. Или я бы уморился. Адский Папо никак не показывала, что хотя бы немного устала. Стальная она какая-то. Остановились мы у одного из не особо крупных поселений. Когда наконец-то зашли внутрь, скрывшись от обжигающего солнца, я был несказанно рад и надеялся, нас встретят подобающе. А ещё покормят. Есть хотелось неимоверно.
В тот момент мысль, что люди, чтобы накормить нас, отдают свою еду, в моей голове не появилась.
История повторилась. Староста рассказал Адский Папо, что и как у них тут. В конце пожаловался, что несколько человек убили. Кто — неизвестно. Те вышли поутру, а вечером не вернулись. Куда пропали — выяснить не удалось. Отряд, который отправился сюда, чтобы разобраться с проблемой, ничего не нашёл. Разговор закончился тем, что Адский Папо узнала, куда именно отправились пропавшие, после чего пошла туда. Староста же остался в поселение.
— Ну, птенчик, что скажешь в этот раз? — спросила она, когда мы дошли до… чьего-то то ли огорода, то ли сада. Здесь выращивали какие-то дикие растения, даже на вид мерзкие.
— Что я должен сказать?
— Задача найти людей.
— Но как?
— Придумай, — сказала женщина.