Александра Шервинская – Регистрационный Отдел для Нежити И Нечисти (страница 27)

– Неплохо, – оценил комнату Феликс и тут же начал обустраивать своё рабочее место, раскладывая в одному ему понятном порядке стопки бумаги, карандаши, какие-то счётные приборы, напомнившие мне классические земные калькуляторы.

– Итак, давайте ещё раз проговорим, кто что делает, – предложил я, испытывая вполне объяснимое волнение, – мы сейчас впервые будем делать то, ради чего нас перенесли в Оверхилл, и от того, насколько гладко всё пройдёт, будет зависеть очень многое.

Я прекрасно понимал, что говорю банальные, всем и без меня очевидные вещи, но ничего не мог с собой поделать: нервы, пропади они пропадом…

– Я иду в коридор и вместе с этим симпатичным Флорианом распределяю потоки и организую очередь, – бойко ответила Агата.

– И тебе совершенно не смущает, что он вампир? – поинтересовался я, но не из желания подколоть, а потому что мне действительно было любопытно.

– Нет, – искренне удивилась Агата, – я и сама, знаешь ли, не человек. Я, правда, нечисть, а он нежить, но мне же не замуж за него идти, правда? Так что не вижу вообще никаких проблем.

– Тогда действуй, – я подмигнул девушке и извлёк из сумки считыватель, – давай так: пусть заходят по одному. Их в принципе не так уж и много, меньше полусотни, так что, думаю, часа за три справимся. Ну а потом Феликс обработает информацию, и можно будет решать, как и куда нам отправляться дальше. Спросим у князя, он наверняка подскажет, к тому из его подданных нам стоит направиться в первую очередь.

– Хорошо, Леон, как скажешь, – кивнула Агата и выпорхнула за дверь.

– Феликс, давай теперь с тобой определимся, – я повернулся к сосредоточенному скелету, – ты же понимаешь, что нам вот вообще никак нельзя накосячить? Ну, в смысле наделать ошибок, потому что потом будет вообще нереально кого-то убедить в том, что с нами можно и нужно иметь дело.

– Ты можешь не объяснять мне это, – с едва заметным упрёком проговорил скелет, выкладывая перед собой очередную таблицу. – Я понимаю, что ты нервничаешь, но у тебя нет для этого ни малейших оснований, уверяю тебя, Леон.

– Думаешь? – я вздохнул и зачем-то переложил с места на место считыватель.

– Конечно, – невозмутимо кивнул Феликс, – мы подготовились, у нас нет конфликта внутри группы, всё будет в порядке. Поверь, через пару дней ты думать забудешь обо всех тех моментах, которые сейчас заставляют тебя переживать. А потом вообще сам над собой смеяться станешь, вот увидишь.

Я взглянул на выглядящего совершенно спокойным коллегу и неожиданно для самого себя протянул ему руку со словами:

– Спасибо, дружище, наверное, именно это мне сейчас и надо было услышать.

– Обращайся, – сухие, но почему-то тёплые кости аккуратно сжали мою руку, – я тоже рад назвать тебя своим другом, Леон.

Я хотел сказать что-то, соответствующее ситуации, но не успел, так как за дверью послышались голоса, потом что-то сказала Агата, и дверь открылась.

– Что вообще происходит?

На пороге стоял немолодой вампир, на красивом холеном лице которого застыло непонимание, смешанное с лёгким раздражением.

– Доброго дня, – вежливо поздоровался я, – проходите, присаживайтесь.

– Ты кто? – он посмотрел на меня так, словно перед ним была отвратительная многоножка или таракан. – С какой стати ты вообще обращаешься ко мне?

О как… Интересно, князь не объяснил своим подданным суть происходящего или это конкретно этот вампир такой наглый?

– Наверное, потому что у меня есть на это разрешение князя Морелли, – холодно ответил я, неприязненно глядя на этого высокомерного немолодого красавца, – будьте любезны пройти процедуру регистрации.

– А то что?

Я не заметил, как вампир оказался совсем рядом со мной, он словно переместился каким-то магическим образом: вроде бы я читал или в кино видел, что они умеют вот так вот двигаться.

– Что ты мне сделаешь, человечишка?

Он медленно растянул губы в улыбке, демонстрируя острые клыки, и почему-то именно вид этих белоснежных, острых, как иглы, зубов, стал последней каплей, от которой рухнул тот эмоциональный щит, который я воздвиг вокруг себя с самого начала.

Я практически без размаха, но сильно, как говорится, от души, выбросил кулак вперёд и вверх, пробив правый апперкот чисто, как по учебнику. Вампир явно не ожидал ничего подобного, так как даже не попытался ни увернуться – впрочем, он и не успел бы – ни защититься. Мой кулак встретился с его подбородком, голова хама резко откинулась назад, челюсть громко хрустнула, а мою руку пронзила короткая боль. Я вложил в этот удар весь свой пережитый страх, всю растерянность и непонимание происходящего, всё напряжение из-за неизвестности и туманности будущего. Вся обида за бессмысленно потраченную жизнь, все фантомные боли одиночества – всё это словно вело мою руку. Рванувшись к упавшему вампиру, я почти ничего не видел: перед глазами была красная пелена бешенства. Ничего подобного я не испытывал уже очень давно, но сейчас ярость отчаянно рвалась наружу, требуя выхода.

– Леон! Леон! Остановись! Ты меня слышишь?!

Сквозь кровавый туман и шум в ушах до меня донёсся голос Феликса, и я почувствовал, что меня кто-то очень крепко держит, обхватив со спины.

Отрезвила меня, как ни странно, пощёчина, не сильная, но хлёсткая. Она словно разбила кокон бешенства, укрывший меня от окружающего пространства. Я тряхнул головой и открыл глаза: передо мной стояла Агата, напоминающая встрёпанного воробья. Разноцветные пряди выбились из причёски и теперь забавным радужным облачком обрамляли раскрасневшееся личико. Сзади, за спиной, обнаружился Феликс, крепко сжавший меня своими сильными костяными руками.

– Я в норме… – прохрипел я, постепенно приходя в себя, – можете меня отпустить.

– Прости, Леон, – пробормотала девушка, виновато глядя на меня, – просто ты был не в себе, а это очень простой и надёжный способ.

– Не извиняйся, Агата, ты всё сделала правильно, это я не сдержался, – старательно выравнивая дыхание, ответил я, не отводя взгляда от медленно поднимающегося на ноги вампира. Выглядел он не столько разъярённым, сколько озадаченным: видимо, нечасто в общении с ним и подобными ему простые смертные пускают в ход кулаки.

Вампир с недоумением потрогал челюсть, на которой уже наливался темнотой знатный синяк, хотя я так и не понял, каким образом он мог появиться. Всё-таки для того, чтобы возникла гематома, в организме должна присутствовать кровь, а откуда ей взяться в упырином теле?

– Ты меня ударил? – неверяще проговорил он и явно хотел сплюнуть на пол, но вовремя вспомнил, где находится, и сдержался.

– Какой ты догадливый, это что-то! – язвительно ответил я. – А не надо хамить, ясно? Особенно тем, кто при исполнении и кто может дать отпор.

– Ты поднял на меня руку? Ты, смертный…?

В голосе вампира послышались противные скрипящие и шипящие нотки, от которых по спине пробежали мурашки и заныли зубы, словно кто-то провёл по стеклу куском пенопласта.

– Я могу повторить, если тебе одного раза мало, – чувствуя усталость неизбежного эмоционального отката, равнодушно пожал плечами я, – и пусть потом князь сам объясняется в соответствующих инстанциях, почему только у вас не оформлена регистрация.

– Что здесь происходит?

Холода в голосе князя Морелли, которого, видимо, кто-то всё же сообразил позвать, хватило бы на пару Северных полюсов.

– Прошу прощения, ваша светлость, – я повернулся к нему, – между нами произошло небольшое недоразумение.

– Это я вижу, – не глядя на меня, кивнул глава вампиров Стриберга, – но ваш ответ не является объяснением случившегося. Луиджи, я не услышал ответа на свой вопрос. Или ты предоставишь право отвечать человеку?

Вампир помолчал, опустив голову, затем посмотрел на князя и мрачно ответил:

– Я просто спросил, с какой стати мне нужно выполнять распоряжения какого-то смертного, – выдавил он из себя.

– То есть моего приказа тебе оказалось недостаточно, – как-то подозрительно ласково уточнил князь, и я даже посочувствовал наглому упырю: ясно было, что мой удар покажется ему пустяком по сравнению в тем, что устроит ему Патриарх.

– Ты не сказал, что это будет человек, – упрямо проговорил вампир, старательно делая вид, что ему не страшно, хотя даже мне было не по себе, при всё том, что гнев князя вряд ли обрушился бы на меня. Я, конечно, врезал в челюсть его подданному, но был абсолютно в своём праве.

– А я и не должен тебе ничего объяснять, – прошипел князь, и Агата, пискнув, спряталась за широкоплечего Флориана, который тоже вошёл в комнату вслед за главой клана. – Если бы не особые обстоятельства, – тут он бросил быстрый взгляд в мою сторону, – то ты уже шагал бы в сторону камеры смерти. Тебе просто повезло, что ситуация не позволяет мне разбрасываться квалифицированными кадрами. Но больше я предупреждать не стану, Луиджи, ты и так выбрал лимит моей лояльности на пару столетий вперёд. Если подобное повторится, ты понимаешь, что будет… А удар, видимо, был хорош!

Князь насмешливо фыркнул и неожиданно подмигнул мне, а затем сказал:

– Раз уж я зашёл сюда, то, пожалуй, тоже пройду регистрацию, так сказать, подам личный пример, раз уж кое-кто не справился с этим элементарным поручением.

С этими словами князь Морелли подошёл к моему столу, на котором лежал считыватель, и с комфортом уселся к кресло, закинув ногу на ногу. Я решил, что грех не воспользоваться ситуацией, и, устроившись за столом, с некоторым трепетом включил прибор. Загорелась нужная кнопка, и я направил считыватель на князя, который с любопытством наблюдал за моими действиями.