Александра Шервинская – "Серебряное". Прятки в темноте (страница 8)
Призраки, словно встревоженные чем-то, заколыхались, словно от порыва ветра и впитались в землю, оставив нас в абсолютной растерянности и в полном недоумении.
Глава 5
- Наверное, надо что-то умное сказать, - через несколько минут нарушил растерянное молчание Самойлов, - но мне в голову ничего не приходит. Не то что умное, а вообще никакое не приходит. Абсолютный вакуум…
- Если тебя это успокоит, то ты не одинок, - я с некоторым трудом выдавила из себя кривоватую улыбку, - у меня тоже как-то слов нет.
- А у меня есть, - тут же отреагировала Дашка и честно добавила, - но они все исключительно матерные.
- Они что, ушли?
Женька огляделся и даже поковырял кроссовкой траву в том месте, где совсем недавно зависал призрак. Естественно, ни на траве, ни на земле не было никаких следов пребывания потусторонних сущностей.
- Я бы даже сказала — сбежали, - задумчиво ответила Дарья, - и это, как мне кажется, вполне себе повод поступить так же.
- А Несс? - хмуро спросил Женька, и мы с Дарьей вздохнули. - Что-то мне подсказывает, что если мы сейчас свалим, то второй раз нас уже не впустят. А жить и помнить, что мог помочь, но не стал… Ну не по мне это!
- Да понятно, - Дашка досадливо поморщилась, - только вот где её искать? И как понять слова про то, что это типа не они, они не при делах?
- Ясно пока только то, что с Несс случилось нечто плохое. Совсем-совсем плохое, почти наверняка смертельно плохое.
Женька с тоской огляделся, понимая, что идти всё равно придётся, как бы ни хотелось вернуться и забыть обо всём этом как о страшном сне.
- Скорее всего, иначе эти… призраки... не стали бы так акцентировать наше внимание на том, что это не они. Задавать вопрос: а кто тогда… я не буду, потому что ответа на него у нас всё равно нет.
- Надо идти искать Несс, - через силу сказала я, - чем быстрее отыщем, тем быстрее сможем уйти отсюда. Ну, во всяком случае — попробуем это сделать.
Расстилающаяся вокруг равнина была ограничена с одной стороны тонущими в тумане кустами, через которые мы, собственно, и пришли, а с трёх других сторон она уходила в никуда, в затянутое клочковатым туманом ничто. Куда идти и как ориентироваться в этом совершенно однообразном месте, я, например, не представляла. Не знаю, как Женька с Дарьей, а я-то заблужусь уже через несколько минут.
- Предлагаю найти какой-нибудь ориентир и двигаться относительно него, - решительно заявил Самойлов, - хорошо бы оставить какой-нибудь опознавательный знак, но у нас его просто нет.
- Скажу вам больше, - не удержалась от комментария я, - у нас и ориентира нет. Только кусты и бесконечная туманная равнина. На ней даже деревья не растут.
- И хлебушка у нас нет, - вдруг непонятно сказала Дашка, - и камешков...
- А при чём здесь хлеб и камни? - мы с Женькой непонимающе переглянулись.
- Ой, ну вы дремучие! - не то возмутилась, не то восхитилась Дарья. - Про этих своих Винчестеров ты, Лизхен, знаешь, а классика мировая мимо тебя прошла.
- Даш, - устало попросила я, - давай ты потом на мне своё остроумие будешь оттачивать, а сейчас просто объяснишь? Хорошо?
- Прости, - смутилась Дашка, - просто я думала, что эту сказку все знают. Там мальчик и девочка ходили в лес, вроде как за хворостом, и, чтобы не заблудиться, кидали на тропинку белые камешки. А как-то раз они забыли их взять, и им пришлось кидать кусочки хлеба.
- И чего? Помогло? - заинтересовался Женька.
- Неа, - с сожалением покачала головой наша подруга, - налетели птицы и склевали крошки. Это не то Шарля Перро сказка, не то братьев Гримм, я точно не помню.
- Тогда предлагаю компромиссный вариант, - подумав, высказался Самойлов, - пойдём вдоль кустов и будем регулярно отходить в глубь территории, насколько хватит верёвки. Никаких одиночных походов и прочих сумасбродств.
- Ну, давайте попробуем, - согласилась я, - других вариантов всё равно нет.
Интересно, здесь время течёт так же, как и в обычном мире, или как-то по-другому? Потому как долго бродить тут мы точно не сможем: если мы исчезнем надолго, нас элементарно хватятся. И в лучшем случае объявят выговор, а в худшем — будут постоянно контролировать. И тогда с поисками и прочими запланированными расследованиями можно будет попрощаться.
Перевязав верёвку и закрепив конец у Женьки на поясе, так, чтобы он мог отойти достаточно далеко, мы зашагали в сторону, которая показалась нам более привлекательной. Чем именно, думаю, никто из нас объяснить не смог бы.
Шагов через сто Женька остановился и, слегка растерянно посмотрев на нас, сказал:
- Я сейчас пойду туда, - он махнул на затянутую туманом местность, - насколько хватит верёвки. Если найду что-нибудь важное, дёрну за неё.
- Удачи…
Мы смотрели, как фигура Самойлова медленно растворяется в тумане, а верёвка медленно разматывается.
- Блин, жутко-то как, - прошептала я, глядя круглыми глазами на проглотившую Женьку серую пелену, - а вдруг верёвка порвётся? Или там кто-нибудь водится?
- Не каркай, - оборвала меня подруга, - и не нагнетай, и без того не по себе. Вот как увидела я эту Несс, сразу поняла, что от неё одни проблемы будут! И ведь как в воду глядела, скажи?
Тут в тумане показался смутный силуэт, и мы, не сговариваясь, отпрыгнули назад, но, к счастью, это оказался всего лишь Женька.
- Там сколько видно, всё то же самое: трава и туман, - отчитался он, - но давайте попробуем ещё разочек, чуть подальше.
Несс мы нашли минут через двадцать, когда уже собирались поворачивать назад, но Женька решил попытаться ещё раз. Он уже привычно нырнул в туман, но, в отличие от предыдущих «забегов», не появился через несколько минут. Зато верёвка, которую я крепко-накрепко держала в руке, резко дёрнулась раз, потом ещё и ещё.
Переглянувшись, мы с Дашкой привязали верёвку к ветке самого ближнего куста и поспешили туда, где в тумане исчез Самойлов. Сначала ничего не было видно, и я в очередной раз порадовалась, что мы взяли с собой страховку в виде верёвки. Без неё мы точно потерялись бы, это вот даже без вопросов, потому что в тумане уже на расстоянии вытянутой руки не было ничего видно.
Женька обнаружился шагов через двадцать: он стоял на коленках возле чьего-то тела. Хотя почему «чьего-то»… Форменную куртку «Серебряного» я узнала сразу: у нас всех были такие, выданные в первые же дни осени. Очень, кстати, неплохие куртки, похожие на знаменитую «Columbia», но в фирменной школьной цветовой гамме.
- Это Несс? - зачем-то спросила я, хотя это было и так понятно: вряд ли здесь мог обнаружиться ещё кто-то из обитателей «Серебряного».
- Да, - коротко, без своей обычной язвительности проговорил Женька, не поворачиваясь в нашу сторону.
- Она…
Дашка не договорила, но и без того было ясно, что она имела в виду.
- Да, - снова односложно ответил Самойлов.
Какое-то время было очень-очень тихо, казалось, даже время остановилось, а потом Женька негромко сказал:
- Знаете, оказывается, говорить о том, что кто-то умер… это совсем не то же самое, что увидеть тело своими глазами. Пока ты не видишь, оно всё где-то там, где всё ужасно, но тебя-то там нет! А вот когда ты сидишь возле того, кто совсем недавно говорил, смеялся… Это вот вообще другое…
Мы молчали, потому что Самойлов очень верно передал чувства всех нас: да, Несс нам не нравилась, она раздражала, мы осознанно и подсознательно желали ей всякого разного, порой не слишком стесняясь в выражениях. Но при виде тела, сломанной куклой валяющегося на серой траве, все ссоры моментально отошли на второй план, потому что так не должно было быть. Ну вот просто не должно быть, и всё тут.
- Что с ней случилось?
Шёпот Дашки прозвучал в окружающей тишине неожиданно, и я вздрогнула, а Женька наконец-то поднял голову и посмотрел на нас. Его взгляд был каким-то погасшим, и это встревожило больше всего остального.
- Жень, - тихо сказала я, удивляясь собственным словам, - возьми себя в руки, иначе мы пропадём тут все. Пусть это неправильно, но я скажу: ты единственный мужчина из нас, мы на тебя надеемся. Если ты сломаешься, мы просто не справимся, понимаешь?
- Ты права, Лизхен, - помолчав и тяжело вздохнув, ответил он, - просто как-то… Но я справлюсь, правда.
- Так что произошло с Несс? - повторила я Дашкин вопрос.
- То, чего мы не могли даже предположить, - непонятно ответил Женька, - я, во всяком случае, про такое вообще не думал.
Тут он осторожно словно боясь причинить боль, повернул к нам Несс, так, чтобы мы увидели не только её спину.
Вопреки моим опасениям, лицо Несс совершенно не изменилось. К счастью, оно не было искажено ни гримасой боли, ни ужасом. На нём навсегда застыло выражение удивления, почти потрясения, словно в последние мгновения жизни девушка увидела что-то, не испугавшее, а изумившее её. Голубые глаза неподвижно смотрели в белёсую пелену, которая была здесь вместо неба. Я не специалист по трупам, поэтому сказать, давно ли умерла Несс, не взялась бы.
Девушка выглядела как живая, но слегка заострившиеся черты лица, слишком белая кожа и неподвижный остекленевший взгляд не оставляли вариантов. Золотницкая была мертва окончательно и бесповоротно.
А потом я опустила взгляд чуть ниже и невольно схватила Дарью за руку: на шее Несс, выглядевшей сейчас как-то особенно трогательно и беззащитно, темнели две симметричные ранки, вокруг которых запеклась тёмная кровь.