Александра Шервинская – "Серебряное". Прятки в темноте (страница 3)
- И перед побегом навела в комнате порядок? - Дашка с сомнением покачала головой. - Несрастушки получаются…
- Я понял! - воскликнул Женька и тут же зажал себе рот рукой. - Помните, Клео сказала, что Кир нашёл лазейку? Она ещё хотела ею воспользоваться, чтобы закопать шарм, к которому привязана Цейс… А кто сказал, что Несс не могла тоже обнаружить этот проход? Помните, куда она отправилась после разговора с директором?
- В сторону спортивного флигеля, - чуть ли не хором ответили мы с Дарьей.
- Вот! Нужно узнать у Клео, где тот лаз, о котором она говорила, и если он в той стороне, то пойти и попробовать отыскать какие-нибудь зацепки. Несс — не Джеймс Бонд, так что вряд ли она прошла, не оставив ни малейшего следа.
- Я спрошу у Клео, - тут же вызвалась Дашка, - у нас же сейчас химия, лабораторная, а мы с ней в паре работаем. Я потихонечку и поговорю, всё равно всем будет не до нас.
- Но лучше, если Несс всё же обнаружится в медицинском кабинете, - вздохнул Самойлов, - хотя надежды на это очень мало.
На химии, ненадолго оторвавшись от работы, я увидела, как Дарья негромко переговаривается с Клео, и та что-то ей так же тихо объясняет. Заметив мой взгляд, подруга едва заметно кивнула, мол, всё нормально, информация получена.
На перемене нам с Дашкой поговорить не удалось, так как меня совершенно неожиданно пригласили к директору. Вызов прозвучал прямо посреди урока, и мне пришлось срочно отправляться, спиной чувствуя встревоженные взгляды друзей.
Идти от учебного крыла до директорского кабинета было недалеко, так что я не успела придумать миллион страшилок, а просто ждала объяснений. Вроде никаких нарушений дисциплины за мной не числилось, значит, опасаться мне нечего. Думать же о том, что внеплановое приглашение как-то связано с делами Трилистника, мне очень не хотелось.
Постучавшись и дождавшись приглашения входить, я толкнула дверь и оказалась в уже знакомом кабинете. Иван Дмитриевич, как и в прошлый раз, сидел за столом и что-то внимательно изучал в ноутбуке.
- Здравствуйте, Иван Дмитриевич, - вежливо поздоровалась я, останавливаясь перед столом, - вы меня вызывали?
- Да, Лиза, проходи, присаживайся, - он показал на кресло возле стола, - я сейчас освобожусь, буквально через минуту.
Тут он быстро что-то напечатал, перечитал и, судя по всему, отправил какой-то документ, из чего я сделала вывод, что в директорском кабинете проблем с интернетом нет. Впрочем, в этом не было совершенно ничего удивительного.
- Извини, что пришлось отвлечь тебя от занятий, - Оленев отодвинул ноутбук и внимательно посмотрел на меня, - но, надеюсь, ты не слишком огорчилась. Помню, когда я учился в школе, то с удовольствием покидал классную комнату при любой возможности. Но! - тут директор подмигнул мне. - Я тебе этого не говорил!
- Конечно, Иван Дмитриевич, - я заставила себя улыбнуться и не обращать внимания на то, что на сердце у меня словно камень появился, стоило мне войти в кабинет. Причём камень отвратительный, скользкий, словно покрытый липкой вонючей тиной…
- Я не задержу тебя, Лиза, - заявил Оленев, перекладывая какие-то бумаги на столе, - у меня буквально один вопрос. Мы тут сверяли личные данные учащихся, это обычная процедура, и обнаружили, что в цифровых архивах у тебя два свидетельства о рождении, и в них стоят разные даты. Я попытался связаться с твоим отцом, но он сейчас в отъезде и не всегда доступен для общения. Не могла бы ты прояснить мне эту ситуацию, чтобы мне не отрывать господина Морозова от важных дел?
- Конечно, - я кивнула, сделав вид, что поверила в его объяснения, - когда мне было полгода, моё свидетельство о рождении сгорело вместе со всеми документами нашей семьи. И когда его восстанавливали, то ошиблись и поставили не ту дату. Папа не стал ничего менять, а почему — это надо у него спрашивать, я не могу ничего ответить. Поэтому произошла определённая путаница, но я привыкла к тому, что у меня день рождения в сентябре. Я вообще узнала о второй дате не так давно, несколько лет назад. Наверное, папа просто забыл аннулировать первое свидетельство, или как там это делается, я просто не в курсе. А может, просто не знал, что остался цифровой вариант. Ничего не могу сказать, Иван Дмитриевич.
- Хорошо, Лиза, я понял, - директор выглядел как человек, получивший неожиданный подарок, - теперь мне всё понятно, спасибо тебе за разъяснения. Не будем тогда беспокоить Дениса Андреевича.
- Кстати, Иван Дмитриевич, - я решила воспользоваться случаем и хорошим настроением Оленева, - я хотела бы заказать на день рождения торт. Мне сказали, это можно сделать… Что для этого нужно? Заявление?
- Нет, заявления не нужно, - улыбнулся директор, - просто скажи Вере Борисовне, что я разрешил. Она обсудит с тобой все нюансы и по самому торту, и по доставке, и по оплате. Лучше это сделать дня за два до нужной даты, чтобы наверняка успели доставить. Сама понимаешь — осень, дороги с каждым днём всё хуже. Скоро наступит время, когда мы будем практически полностью изолированы от внешнего мира. Обычно такой период длится недели три, пока не ударят первые морозы и не подсушат землю.
- Большое спасибо, - я поднялась из кресла, мечтая только об одном: выйти из кабинета, находиться в котором мне с каждой минутой было всё тяжелее. Мне казалось, что воздух в нём пропитан едва заметным, но от этого не менее отвратительным запахом гнили и разложения. - Именно так я поступлю, Иван Дмитриевич. Я могу идти?
- Конечно, - Оленев улыбнулся, и напомнил мне сытого хищника, который убедился, что добыча никуда не денется, и как только он проголодается, она будет к его услугам. - Иди, Лиза, до конца урока ещё целых пятнадцать минут.
Уходя, я зачем-то оглянулась и увидела торжествующую и какую-то злобно-предвкушающую улыбку Оленева. Причём он и не подумал её спрятать, наоборот, оскал стал ещё шире, словно говоря: да, я всё знаю и во всём этом замешан, но ты никуда не денешься, Лиза Морозова. Правда, когда я моргнула, то оказалось, что директор уже внимательно смотрит на экран ноутбука, попутно делая какие-то записи. Может быть, эта полная злой радости улыбка мне просто почудилась? Потому что я подсознательно жду от Ивана Дмитриевича чего-то подобного?
- Что-то не так?
Директор на секунду оторвался от созерцания экрана и посмотрел на меня, причём в его голубых глазах был только вежливый интерес и лёгкое недоумение. И лишь на самом дне, глубоко-глубоко, я с удивившей меня саму ясностью увидела искорки того самого злого веселья. Значит, не привиделось… Господи, страшно-то как…
- Нет-нет, всё в порядке, просто вдруг сильно голова заболела, - заверила я его и выскочила в коридор, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Негромкий хрипловатый смешок, раздавшийся сзади, словно обжёг мне спину, но оборачиваться я не стала. Просто потому что было до одури, до ледяных ладоней и комка в горле страшно. Так у меня хотя бы оставалась иллюзия того, что всё это — лишь плод моего разгулявшегося воображения.
Перед тем, как вернуться в класс, я зашла в туалет и умылась ледяной водой, надеясь, что она смоет страх, липкой паутиной облепивший меня всю, с ног до головы. Если бы могла — залезла бы в душ, но кто бы мне разрешил вернуться в жилое крыло во время уроков!
Нужно будет рассказать ребятам, но получится уже только после занятий, так как большая перемена уже прошла, а во время обычной у нас просто нет возможности поговорить наедине.
В класс я не вернулась, так как осталось всего пять минут до конца урока, но решила заглянуть в медкабинет, тем более что я жаловалась директору на головную боль. Если вдруг Юлия Борисовна спросит, то он подтвердит… наверное.
Доктор была на месте и мою просьбу относительно таблетки о головной боли выслушала совершенно спокойно.
- Давай-ка мы с тобой давление измерим, - внимательно изучив моё наверняка бледное лицо, сказала она, - не нравится мне твой вид, Морозова.
- Давайте, - на меня вдруг накатила какая-то непонятная апатия, видимо, схлынул адреналин и начался своеобразный откат, - я с утра себя неважно чувствую, а сейчас, когда у Ивана Дмитриевича была, прямо раскалываться голова начала.
- Ты была у директора? - извлекая из шкафчика тонометр, спросила Юлия Борисовна. - Что успела натворить с утра пораньше?
- Ничего, - слабо улыбнулась я, - там у него вопросы были по моим документам, а до папы не дозвониться: он где-то далеко в командировке.
- Бывает, - ловко закрепляя на моей руке манжету тонометра, ответила доктор, - так, Морозова, сиди спокойно, расслабься, старайся дышать ровно.
- Как скажете, Юлия Борисовна, - послушно откликнулась я и, чтобы отвлечься, стала рассматривать кабинет.
- Головой не верти, - строго велела доктор, - лучше вообще глаза закрой. Так… Ну что, немного пониженное, но в пределах нормы, так что твоя головная боль с давлением не связана.
- Может, погода? - предположила я и добавила. - Говорят, и Несс из другой группы заболела, наверное, тоже метеозависимая оказалась, как и я.
- Кто? - непонимающе нахмурилась Юлия Борисовна. - А, Золотницкая… Несс… Придумают тоже… Как собачья кличка.
- Почему? Несс нормально сокращение от Инессы. А как ещё-то?
- Не знаю, - доктор равнодушно пожала плечами, - Инна, например, или ещё как-нибудь.