Александра Шервинская – Поцелуй смерти (страница 8)

– Напомню, – послушно кивнул я, – тем более что он действительно рядом и доедает последний пирожок с капустой вместо того, чтобы оставить его мне.

В трубке послышался душераздирающий вздох, а потом Леночка поинтересовалась:

– Вот скажи, как так получается, – по голосу было понятно, что она не просто вредничает, а ей действительно интересно, – вот вы с Савой, некромант и пограничник, два парня, рядом с которыми меркнут любые крутые бизнесмены и олигархи. А разговоры всё равно об одном и том же: работа, бабы, еда. Из стандартного набора нет только выпивки, но тут уж специфика, я понимаю.

– Ой, да можно подумать, что у ведьм разговоры отличаются от болтовни обычных девиц, – фыркнул я, – а о чём мы, по-твоему, должны разговаривать? О склепах, энергетических контурах и проклятьях?

– Ну, примерно, – ответила девушка и сама засмеялась, – ладно, присылай Фредерика, я ему тут вкусняшку приготовила.

Подслушивающий наш разговор Фред моментально оживился, поднял голову, заинтересованно дёрнул ушами, спрыгнул с дивана, принял свой истинный облик и быстренько растворился в стене.

– Встречай, – сообщил я, – ты произнесла магическое слово «вкусняшка», которое действует на этого избаловавшегося зверя лучше приказа хозяина. Испортите вы мне Фредерика, чует моё сердце…

– У тебя нет сердца, забыл? – помолчав, поправила меня Леночка, и мне почему-то показалось, что она имела в виду что-то помимо анатомического аспекта. – Фред, лапочка… иди сюда, мой хороший…

В трубке послышались короткие гудки, и я аккуратно положил телефон на край стола.

– В какой театр идёте? – поднимаясь из-за стола и нашаривая в кармане джинсов ключ от лаборатории, вежливо поинтересовался я.

– Вроде бы в драматический, – задумчиво почесав небритый подбородок, ответил Сава, а я почему-то вспомнил тот день, когда он явился ко мне в кабинет с просьбой избавить его от полтергейста.

Тогда господин Изюмов даже не предполагал, что этот визит раз и навсегда изменит его благополучную и налаженную жизнь. С тех пор прошло не так уж много времени, но Сава уже успел заработать репутацию молодого – для нашего круга, разумеется, где пара столетий считается ещё даже не зрелостью – но чрезвычайно одарённого пограничника.

– А что за спектакль?

– Спроси что-нибудь полегче, – пожал мощными плечами бывший боксёр, – что-то из зарубежной классики, кажется. Но вот, боюсь, что это будет так называемое современное прочтение. Помнишь, Леночка водила меня на новую трактовку «Евгения Онегина»? С тех пор я с большой настороженностью к таким вещам отношусь, но не мог же я отказать девушке, правильно? Потерплю, ежели что…

Надо сказать, что Сава полностью опровергал расхожее мнение о том, что у спортсменов с интеллектом наблюдаются некоторые сложности. Он свободно говорил по-французски и по-итальянски, был начитан, никогда не путал Гоголя с Гегелем и Бабеля с Бебелем, как любил говорить один мой давний знакомый. Он даже знал, что Эрих Мария Ремарк – это не брат и сестра, а один человек, и мог цитировать «Триумфальную арку» и «На западном фронте без перемен». К счастью, не в подлиннике, а то у меня точно сформировался бы комплекс неполноценности.

– Ладно, потом поделишься впечатлениями, – сказал я, чувствуя приближение Фредерика, – а сейчас нам предстоит работа. В основном тебе, я в данной ситуации исключительно на начальном этапе и на подхвате.

Из стены вышел довольный Фред и осторожно положил мне в ладонь увесистую, несмотря на небольшой размер, коробочку.

– Ну что, угодила тебе Леночка с вкусняшкой? – я привычно потрепал гончую по костяному загривку и уже намного серьёзнее спросил, – что скажешь? Ничего не чувствуешь?

Фред перекинулся в кота и сладко потянулся, прижав уши и встопорщив усы.

– Дрянь какая-то, – заявил он, с недовольством поглядывая на коробочку, – фонит от неё темнотой просто жутко. Но мы же тут все не дети собрались и понимаем, что раз тьма чувствуется вот так вот сразу, значит, подлянка скрыта где-то в другом месте.

– Давайте-ка переместимся в лабораторию, – решил я, чувствуя, как пальцы слегка покалывает от количества накрученных на посылочку заклинаний. – Не хватало нам дом разнести… Фред, метнись к Егору, он там в сети ползает, я ему задание дал, пусть выключает ноутбук и присоединяется к нам. Ему будет полезно поучаствовать.

Оставив на столе записку для Лёхи, мы втроём – Сава, я и Фредерик – спустились в лабораторию. Дождавшись быстренько явившегося Егора, тщательно заперев дверь и проверив охранки, я знаком велел помощникам отойти подальше и на всякий случай прикрыл их щитом, а ученичку показал на другую сторону стола. Пусть постоит на подстраховке и посмотрит: дополнительный опыт, он пока никому лишним не был. Нет, вряд ли, конечно, кто-нибудь стал бы действовать настолько прямолинейно, но в данном случае разумнее было подстраховаться.

Сняв рубашку, я выпустил немного силы, которая довольно заурчала и бодро покрыла мои руки, плечи и грудь плотной чешуёй. Услышав, как где-то прерывисто вздохнул Сава, пока так и не привыкший окончательно к этой моей форме, я осторожно развязал шнурок, которым была перевязана посылка.

Ничего не произошло, хотя пальцы и ощутили парочку сторожевых заклинаний, но это были обычные для подобной ситуации меры предосторожности. Развернув упаковочную бумагу, я увидел самую обыкновенную коробочку: именно в них в большинстве ювелирных магазинов продают украшения. Недорогая, обтянутая простеньким синтетическим бархатом, она ничем не отличалась от десятков таких же, имеющихся в любом мало-мальски приличном ювелирном магазинчике.

Взяв футляр в руки, я начал пристально рассматривать его со всех сторон, пытаясь разобраться в хаотичном переплетении заклинаний. Смущала именно полная бессистемность наложения: как ни старался, я не мог понять логики. Чем дальше, тем больше я уверялся в том, что задача этих кое-как навешанных заклинаний в том, чтобы скрыть что-то действительно важное. Проклятье, порчу, просто какую-нибудь мерзкую заразу…

– Егор, подойди, – позвал я ученика, – посмотри свежим взглядом, ты ничего этакого не видишь? Руками только не трогай…

Мальчишка склонился над коробочкой, и я, перейдя на другое зрение, увидел, как он словно осторожно прикасается к поверхности тонкими щупальцами, которые имели совершенно отличную от некромантии природу. На мгновение я ощутил лёгкий укол зависти: какие всё же колоссальные возможности даёт гибридная магия!

– На футляре ничего опасного нет, – минут через десять определился Егор, – а вот за содержимое я бы не поручился. Тянет оттуда чем-то, с одной стороны, знакомым, а с другой – чужим. Но то, что это из области ведьмаческой, колдовской – это точно. Первым делом отец, – слово слетело с губ парнишки легко и естественно, значит, он действительно признал Леонида, – научил меня отличать наши заклятья от чужих.

– Ты можешь его вычленить?

– Думаю, да, – Егор задумался, но потом решительно тряхнул головой, – да, учитель, смогу.

– Тогда сейчас делаем так, – я ощутил слегка позабытый за последние недели азарт исследователя, – я открою и выну кольцо. Думаю, там именно оно, так как для другого украшения была бы другая упаковка, это во-первых, а во-вторых, почему-то именно кольца лучше всего аккумулируют тёмную энергию и, следовательно, лучше всего держат проклятья. Так вот… я займусь кольцом, буду снимать одно заклинание за другим, медленно, чтобы ты мог успеть увидеть то, о чём говорил. Ясно? Я-то могу его и не заметить… Как только увидишь, сразу хватай за кончик, чтобы оно не ускользнуло, помнишь, как мы с тобой тренировались?

– Помню, учитель, – Егорушка был сосредоточен и полон решимости доказать всем, в первую очередь мне, что он достоин доверия, – хватаю, держу, жду указаний. Всё так?

– Молодец, – похвалил я его, а Фред, пользуясь тем, что Егор его не видит, закатил глаза и утёр лапой несуществующую слезу. Сава, глядя на это, осуждающе покачал головой и что-то тихо сказал гончей, после чего Фредерик сделал передней лапой жест, словно закрывал пасть на замок и выбрасывал ключ. Выглядело это до того, забавно, что я с трудом удержался от неуместного смеха.

– Начинаем?

Даже не подозревающий о разыгранной за его спиной пантомиме Егор размял пальцы и вопросительно взглянул на меня, мол, чего стоим, кого ждём?

Усилием воли отбросив всё лишнее, я сосредоточился на футляре и, на всякий случай ещё раз проверив, аккуратно открыл его. На видавшем виды синем бархате лежало кольцо, достаточно массивное для изящной женской руки. Но и мужским оно не выглядело, скорее, когда-то его сделали для очень крупной дамы, этакой валькирии. Если неизвестная мне Аглая Романова и носила это кольцо, то на указательном или даже на большом пальце. С любого другого оно соскользнуло бы: современные ведьмы, особенно обладающие определённым статусом, очень тщательно следят за собой, и я плохо представляю такое массивное украшение на изящном пальчике. Не исключено, что оно надевалось исключительно во время обрядов, и тогда эстетическая сторона вопроса отходит на второй план.

На кольце было много всякой мелкой ерунды, не представлявшей для меня никакой опасности: порча меня не берёт, проклятья слабенькие, от них я разве что пару раз чихну. Но ведь его для чего-то мне прислали, и это «что-то» я пока не могу обнаружить. Плохо… Очень плохо…