Александра Шервинская – Если хочешь, останься (страница 33)

Огюст, затаив дыхание, смотрел, как колдун отчаянно старался противиться той силе, что неумолимо и безжалостно тянула его к закручивающемуся вокруг Лимейны водовороту. Он что-то выкрикивал, но его слова словно разбивались в пыль, не причиняя королеве ни малейшего вреда.

Шаг… ещё шаг… искажённое ужасом лицо колдуна… Вот он замер на границе водоворота, а затем неведомая сила словно швырнула его в воронку.

Лимейна повернулась к Огюсту, и он увидел её побледневшее лицо, резче обозначившиеся морщины, тени под глазами… И в то же время это было лицо человека, выполнившего тяжёлую, неприятную, но необходимую работу.

– Мы закончим без тебя, мальчик, – глядя на него сквозь купол, проговорила королева и мягко улыбнулась, – иди туда, где ты нужнее. Помоги Теодору и остальным, а я… у меня есть неотложные дела.

С этими словами она погрузилась в воду, а сотни болотных тварей набросились на почти не сопротивляющихся нападавших. Оставшись без командиров, они откровенно растерялись, и часть просто повернула назад. Надо сказать, что слуги и подданные Лимейны не преследовали тех, кто добровольно опустил оружие и старался поскорее уйти. Куда? Этого Огюст пока не знал.

Проводив взглядом отступающих воинов, Огюст огляделся в поисках старика-лодочника, так как прекрасно понимал, что до берега самостоятельно не доберётся.

– Нет, ты видел? Ты видел?! – глаза Сусанны, выбравшейся на самую вершину кочки, сверкали от восторга. – Это надо вот так, а?! Раз – и нет колдуна! Вот это королева у нас, вот это я понимаю!

– Не могу с тобой не согласиться, уважаемая Сусанна, – не стал спорить Огюст и попросил, – а ты не могла бы позвать того старичка, что с лодкой. Мне очень нужно на берег, там может понадобиться моя помощь.

– Да тут он я, – дедок выковырялся из травы чуть ли не под ногами у Огюста, – не шуми, отвезу я тебя. Но ты уж всем расскажи, парень, как тут наша королева болото защищала, себя не жалея!

– Обязательно, – пообещал Огюст, – и не только потому что ты попросил, а просто потому что я сам видел, что она сделала для защиты всех нас. Я преклоняюсь перед леди Лимейной и при первом же удобном случае скажу ей об этом.

– Залезай тогда, – старик взглянул на юношу уже без прежнего раздражения, – отвезу тебя к берегу. Чую, дела там жаркие творятся…

– Тогда давай побыстрее, если можно, – Огюста и без того съедала тревога, а после слов лодочника вокруг сердца словно ледяной кокон вырос: вроде и не болит, а дышать не даёт.

– Не ковёр-самолёт у меня, а лодка, – ворчливо отозвался дед, демонстрируя хорошее знание сказок, – уж как смогу.

Огюст выпрыгнул из лодки, как только появилась такая возможность, и, торопливо поблагодарив старичка в шляпе, бегом бросился в сторону замка. Его грызла страшная тревога за оставшихся там друзей, и было жутко стыдно из-за того, что он просто наблюдал, пока другие рисковали собой. И то, что он выполнял приказ Теодора, как-то уже не слишком успокаивало.

Бегом преодолев несколько сотен метров, юноша вынужден был уступить дорогу двум потрёпанным демонам, которые на руках тащили ещё одного, залитого кровью.

– Отойди, – услышал молодой человек сердитый голос и отпрянул в сторону, чтобы не мешать, – сюда его давайте, да аккуратнее!

Огюст смотрел на принцессу Элеонору, зелёная форма целителя на которой уже давно потеряла первоначальный цвет, покрывшись пятнами крови и каких-то зелий. Лицо девушки было сосредоточенным, и она, торопливо шагая рядом с несущими раненого демонами, прямо на ходу смешивала в плошке какие-то травы. Ничем не напоминала эта серьёзная девица взбалмошную и легкомысленную принцессу, которую Огюст многократно наблюдал на различных приёмах и балах.

Услышав, как она распоряжается где-то за поворотом, юноша стряхнул неуместную сейчас задумчивость и бегом направился туда, где раздавался шум, крики и звон оружия.

Зрелище, представшее перед ним, как только он выбежал за ворота замка, заставило Огюста сначала замереть на месте, а потом лихорадочно найти в сутолоке боя высокую фигуру императора демонов.

Лорд Аш-Рибэйл сражался с наседающими на него людьми в странных доспехах, словно отлитых из мрака: падающие на кольчуги или шлемы солнечные лучи не отражались, как должно было бы быть, а словно тонули в темноте. Неподалёку точно так же бился Теодор, чуть дальше Огюст заметил Кармайкла, отбивающегося одновременно от трёх врагов. Огромный меч летал в мощных руках демона так стремительно, словно ничего не весил.

Врагов было очень много, и сначала Огюст не мог понять, кого ему не хватает, а потом посмотрел в сторону и не смог сдержать горестного вздоха. Весь горизонт был словно затянут туманной дымкой, но при внимательном рассмотрении становилось понятно, что это не туман, а сошедшиеся в своей, казалось бы, невозможной битве призраки. Оттуда не доносилось звона оружия, но тем страшнее выглядело это почти безмолвное сражение.

И, словно демоны возмездия, впереди всех бились двое: человек и демон. Они буквально прорубали в рядах нападающих целые просеки, сметая всех, кто пытался к ним подобраться. Их движения были слаженными и отточенными, видно было, что так сражались они не один и не два раза.

Поудобнее перехватив меч, который всё это время находился в ножнах, Огюст без раздумий ринулся в сторону императора демонов, помня приказ Тео: защищать Аш-Рибэйла любой ценой.

Правильность тезиса, что понять тяжесть настоящего боя можно лишь приняв в нём участие, Огюст осознал очень быстро: уже через час ему стало казаться, что меч весит килограммов двадцать, на ногах висят кандалы, а в голове нет ничего кроме нарастающей усталости. Но юноше и в голову не приходила мысль, что он может покинуть своё место возле императора. Правитель Освэша тоже очень быстро понял, что его спину надёжно прикрывают, и врубился в схватку с ещё большей энергией и какой-то совершенно непонятной молодому человеку радостью.

Постепенно мир для Огюста сузился до нескольких квадратных метров, а руки стали существовать как будто отдельно от тела. Они, словно став продолжением меча, кололи, рубили, рассекали воздух, в общем, жили своей жизнью. Огюст знал, что его несколько раз задели, но в горячке боя практически не чувствовал боли, лишь как-то отстранённо заметил, что левая нога стала подламываться, а бок с левой стороны словно заморозили, потому что юноша просто перестал его ощущать.

Наверное, поэтому, когда чей-то меч пронзил ему грудь с правой стороны, он не упал, а лишь с каким-то удивлением почувствовал, что дыхания стало не хватать, и перед глазами закружились чёрные мошки, которых с каждой секундой становилось всё больше и больше, а потом они заслонили всё.

Огюст не знал, сколько времени он пролежал на земле, но, судя по тому, что он ещё был жив, не слишком долго. Юноша с трудом повернул голову и увидел, что врагов осталось уже не очень много, и хотел было обрадоваться, но тут заметил, как неподалёку от занятого боем императора словно из ниоткуда возник человек в длинном плаще. Он остановился на небольшом расстоянии от Аш-Рибэйла и, глядя в спину демону, начал неторопливо говорить что-то, попутно делая экономные, но мощные пассы. На кончиках пальцев незнакомца сформировалось угольно-чёрное облачко, медленно принимающее форму стрелы с багровым наконечником.

Огюст вдруг с кристальной ясностью понял, что это заклятье, причём смертельное, и что правитель Освэша даже не подозревает о грозящей ему опасности. Кричать в таком шуме было бесполезно, да и не хватило бы у него сил: в горле что-то неприятно клокотало.

И тогда юноша приподнялся на локте, потом встал на колено, упал и снова поднялся, скрипнув зубами от пронзившей всё тело невероятно сильной боли. С трудом, сглатывая текущие слёзы, он левой рукой вытащил один из заветных клинков, выкованных когда-то его предком, и понял, что права рука не действует. Она висела плетью, и никакие попытки шевельнуть ею не давали результата. А левой он метал ножи несколько хуже.

Тем временем чёрная стрела сформировалась, и император, словно почувствовав что-то, начал медленно оборачиваться. Огюст смотрел и с ужасом понимал, что демон просто не успеет уклониться. Тогда, собрав все оставшиеся силы и словно зачерпнув из какого-то непонятного резерва, он сумел встать на ноги, не обращая внимание на адскую боль.

Почти теряя сознание от боли и чувствуя, как рвутся от нереального напряжения мышцы, Огюст каким-то невероятным прыжком оторвался от земли и сбил императора с ног, одновременно метнув сверкнувший звёздным серебром кинжал в колдуна – а никем иным незнакомец быть не мог.

Раздался грохот, и словно порыв ветра смял окружающую действительность, но Огюст уже ничего этого не видел и не чувствовал, провалившись в чёрное ничто.

В этой непонятной тёмной мгле ему стало удивительно хорошо и спокойно. Исчезла жуткая боль, терзавшая мышцы, кости и, казалось бы, даже то, что болеть вообще ни при каком раскладе не могло. Огюст чувствовал себя так, словно его бережно обернули самым мягким невесомым пуховым одеялом с встроенным обезболивающим эффектом. Окружающее пространство едва заметно покачивалось, нагоняя сон, в который хотелось окунуться и остаться там навсегда. Эта перспектива была такой заманчивой, что Огюст улыбнулся и даже хотел что-то сказать.