Александра Серова – Ветер перемен. Музыка перестройки и постперестройки (страница 2)
В стране вместо председателей ЦК появляются президенты и вице-президенты, а на смену Коммунистической партии (которая, правда, продолжала существовать) приходят десятки новых.
Непоследовательная политика властей, желание изменить все и сразу, предпринимательская лихорадка привели в итоге к чудовищному кризису. Из магазинов исчезает все (все – в данном случае не фигура речи, прилавки были пустыми, в большинстве регионов страны в конце 1980-х годов были введены талоны на продукты, и их нужно было еще выкупить, отстояв полдня в очередях). В стране практически не выплачиваются зарплаты, во весь рост встает угроза голода. А еще начинается разгул преступности.
Весело? Не очень. Но тем не менее концертная деятельность во времена перестройки и вскоре после нее, как ни странно, оживляется. А почему? Тут было много причин.
Одна из первых – в том, что были не сразу, но все же устранены многие бюрократические препоны. Цензура отменялась, творить действительно стало проще; то, что было немыслимо еще пять-шесть лет назад, внезапно стало возможно. Как пишут сейчас некоторые исследователи, «народ ошалел от свободы». Пересматривались многие догмы, на протяжении десятилетий казавшиеся незыблемыми: стало можно критиковать советскую власть, проводить «полуголые» конкурсы красоты. На страницах толстых литературных журналов появились произведения, которые еще совсем недавно было запрещено публиковать. Журналисты старательно вытаскивали на свет божий доказательства преступной деятельности советской власти, а на смену советским маршам пришли белогвардейские романсы. О церкви снова заговорили как об оплоте культуры и духовности, а в 1988 году было пышно отмечено тысячелетие Крещения Руси.
Через несколько лет после того, как в эфире впервые оказалось слово «перестройка», происходит символическое событие: падение Берлинской стены. Как известно, после Великой Отечественной войны Германия была поделена между странами-победителями – СССР, США, Британией и Францией – на зоны влияния. Почти сразу после Великой Отечественной началась новая война – холодная: бывшие союзники увидели нового врага в социалистическом Советском Союзе.
Соответственно, по большому счету сфер влияния в Германии было две: социалистическая, которой соответствовало государство ГДР (Германская Демократическая Республика), и прозападная – Федеративная Республика Германия. Берлин также был поделен на две части, между которыми пролегла стена.
После того как СССР в лице М. С. Горбачева начал курс на сближение с Западом и продемонстрировал готовность идти на политические уступки ради улучшения взаимоотношений, в Германии усилились тенденции к объединению. В 1987 году президент США Рональд Рейган, прибыв в Берлин на празднование юбилея города, призвал Горбачева разрушить стену, дабы доказать стремление советского руководства к переменам. Горбачев, конечно, не прибыл лично разбирать укрепления, но в Германии резко усилилось общественное движение – и стену начали ломать сами немцы. В декабре 1989 года она была практически уничтожена. Сейчас отдельные ее части сохранились лишь в виде памятника.
Нужна ли была такая резкая переоценка ценностей и такой внезапный слом всего, что до перестройки казалось незыблемым? Вопрос до сих пор очень спорный, болезненный и неоднозначный. Ну а тогда, во второй половине восьмидесятых, у большинства жителей еще живого СССР возникло ощущение, что подул реальный ветер перемен. Негативные последствия реформ еще не наступили, а недобродившее вино свободы уже ударило в голову.
Все происходившее, конечно, не замедлило отразиться и на массовом искусстве. Моду задавал Запад, где теперь в изобилии продавались матрешки с лицом Горбачева, красные ушанки, значки Perestroika и футболки с государственной символикой СССР (обратно к российским флагу и гербу страна на тот момент еще не успела вернуться). Все это выглядело, конечно, запредельно китчево и «клюквенно», но тогда многим жителям еще живого Союза казалось, что это и есть воздух свободы. Страна, желая доказать Западу, что она больше не «империя зла», рванула из одной крайности в другую. Запад не замедлил отозваться: потепление отношений между СССР и США выразилось, например, в появлении таких фильмов, как «Красная жара» (1988 г.) с Арнольдом Шварценеггером в роли советского милиционера Ивана Данко. Зрелище было совершенно шизофреническое, с полным набором западных штампов о Советском Союзе (в итоге фильм включили в рейтинг «12 самых бредовых фильмов о России»). Но посмотреть его стоит хотя бы ради диалогов на русском языке в исполнении западных актеров, которые давно растащили на мемы. Через несколько лет тема «Россия – Запад» будет продолжена, например, такими лентами, как «Золотой глаз» из серии «бондианы». Там непотопляемый агент 007 будет кататься по Санкт-Петербургу на танке, а советское высшее командование опять же изъясняться на каком-то странном языке, который создатели фильма по недоразумению считают русским.
В 1990 году группа Scorpions, побывавшая в СССР (кстати, они были лично знакомы с Горбачевым и позднее даже посетили Кремль), выпустила песню Wind of change – «Ветер перемен», которая стала своеобразным гимном окончанию холодной войны, перестройке в СССР и надолго прописалась в мировых чартах.
А что происходило в это время в отечественной музыке?
Цензура. И способы ее обойти
И снова не спешите ругаться, господа сторонники срочного введения цензуры на телевидении и в культуре в целом. Мы не выступаем ни за цензуру, ни против нее – пока нам надо просто посмотреть, что случилось в отечественной культуре и музыке, в частности, во времена перестройки.
Как известно, в советский период нельзя было просто взять и исполнить со сцены песню или издать книгу, опубликовать репортаж. Все эти культурные явления оценивались цензурными органами. В общем, ничего нового советская власть не придумала – цензура в государстве существовала и в глубоко царские времена. А после 1917 года цензурные ограничения не были утвержденными раз и навсегда, их обычно приспосабливали к текущему политическому моменту. Так, сразу после революции закрывали газеты, которые призывали к неповиновению новому правительству или, скажем, к погромам с целью дискредитации власти большевиков; в кинематографе боролись с лентами «контрреволюционными и безнравственными». Во время Великой Отечественной войны военная цензура уделяла особое внимание секретности – поэтому, например, вся работа почты была перестроена так, чтобы не раскрывать местонахождение военных частей и ход военных действий.
Что же касается времен, чуть более близких к тому, что нас интересует, надо сказать: вся музыкальная культура была консервативной. В советской музыке было три основных направления: классическое, народное и эстрадное. Все, что планировалось вынести на сцену, должно было пройти проверку цензоров. Отдельно оценивались тексты песен, общие сценарии выступлений, манера исполнения и даже костюмы. Кроме того, певцы и музыканты должны были исполнять в первую очередь произведения, созданные членами Союза композиторов СССР! А теперь попробуйте представить, каково было бы в этих условиях протащить на сцену что-то, хотя бы отдаленно напоминающее рок-группу в ее классическом западном понимании.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.