Александра Седова – Внимание, разряд (страница 75)

Глава 20

Акмаль привёз меня к себе, проводил в спальню и запер дверь на ключ. Как будто меня не спасали из заключения, а просто сменили локацию. И похититель теперь симпатичнее.

На счастье, в спальне за дверью оказалась личная ванная комната. Сняв с себя грязную одежду, встаю под струи горячей воды, чтобы согреться и смыть с себя грязь. Подбородок щиплет, рана на голове пульсирует болью. По ногам стекает розово-серая вода, унося с собой грязь с кровью.

Приняв душ, не нахожу никакой одежды — только чистое полотенце. Заворачиваюсь в него, возвращаюсь в комнату.

Всё ещё холодно. Забираюсь под тёплое одеяло, сворачиваюсь клубком, чтобы согреться.

Слышу, как поворачивается ключ в замке. Дверь открывается.

Сажусь, натягивая одеяло до глаз, и встречаю ошалевшим взглядом Фёдора — врача нашей подстанции, того самого, что латал бандитов ещё в 90-х.

С ним заходит Акмаль.

— Осмотри, сделай всё как надо, — холодно рыкнув и даже не взглянув на меня, отдаёт указания врачу.

— Ты убил его? — кричу ему. — Что с Вадимом?

Акмаль игнорирует по полной. Только нервный тик, пробивающий его щёку, говорит о том, что он меня слышит. Он уходит из комнаты, оставляя меня с Фёдором.

Федя, повидавший за свою жизнь и не такого дерьма, быстро отошёл от удивления, вызванного встречей со мной в доме бандита.

Открывает чемодан, не задаёт лишних вопросов. Делает свою работу. Осматривает голову, подбородок.

— Рита, зашивать не требуется. Я наложу стрипы, — проговаривает, обрабатывая рану на затылке. — Сотрясение есть?

— Да.

— Советы нужны?

— Нет.

— Хорошо, — кивает, состригая ножничками волосы возле раны. Склеивает ткани полосками пластыря. Затем обрабатывает подбородок. — Если нужна помощь, скажи.

— Нет, всё в порядке.

— Точно? Я знаю Акмаля давно, в своё время водил дружбу с его отцом. Это очень жестокий человек, Рита. Но он меня уважает. Я могу забрать тебя, только скажи.

— Нет, спасибо, всё хорошо, — отмахиваюсь, активно качая головой, за что получаю боль в висках и укоризненный взгляд врача.

Я не уеду из этого дома, пока Акмаль не скажет мне, что он сделал с Вадимом.

— Передай Андреевичу, что я на больничном.

Фёдор кивает, поджав губы. Не верит мне, что всё хорошо. Переживает.

— И Саньке привет от меня. Пусть не волнуется, скоро выйду на работу.

Снова кивает, собирает инструменты в чемодан.

Только сейчас обращаю внимание на то, что он в медицинском зимнем костюме и с чемоданом — на вызов приехал. Интересно, часто он посещает бандитов?

Фёдор уходит, напоследок пожелав удачи. Дверь за ним сразу же запирают, напоминая о том, что я не в гостях и радушного приёма ждать не следует.

Мда, в доме Артёма мне было комфортнее находиться. Там ко мне хотя бы не относились как к заключённой.

Нахожу в шкафу банный халат для гостей, надеваю.

Жду.

Час, второй, третий.

Акмаль не приходит, его псы не приносят еду, даже воды нет.

А пить хочется настолько, что я готова собирать снег с подоконника за окном.

Накидываю на голову капюшон от халата, открываю окно, высовываюсь на улицу.

Со второго этажа наблюдаю за передвижениями бандитов с оружием. Во дворе стоит машина Акмаля и несколько «геликов» его охраны. Значит, дома. Почему игнорирует моё присутствие?!

Пара мужиков внизу обращают на меня внимание:

— Она чё, прыгать собирается? — тихо спрашивает один.

— Шлюха шизанутая! — довольно громко констатирует второй, не боясь быть услышанным. — Эй ты, залезай обратно! — угрожает мне дулом автомата, направленным в моё окно.

— Хозяина позовите! — требую в ответ.

— Борзая, — выносит вердикт третий.

Через пару секунд под моим окном толпятся мужики с оружием, как будто только и ждут, когда я свалюсь им на голову, чтобы сожрать посланный с небес кусок мяса.

Жутко от этого, до ужаса.

Эти ребята не такие воспитанные, как у Артёма.

— Позовите Акмаля, немедленно! — ору так яростно, будто это я держу их на мушке из гранатомёта.

— Закрой окно, — тихий, но строгий голос доносится со спины.

Закрываю, оборачиваюсь.

— Если не успокоишься, мне придётся тебя связать, — угрожает.

— Не успокоюсь! — бросаю вызов. — Пока не скажешь, что ты сделал с Вадимом!

Акмаль медленно, лениво, засунув руки в передние карманы чёрных штанов, подходит ближе. Сверлит чёрным взглядом саму душу, будто знает всю подноготную, все потаённые мысли, страхи и желания. Но смотрит не так, как раньше — без нежности и желания, но всё с тем же порывом изучать, как редкий экспонат.

— Я приехал забрать своего человека и не собирался его убивать.

— Вадим… на тебя работает? Он жив?

— Жив, но до того момента, пока я не решу, что он мне больше не нужен. Ты обещала выполнить любые условия… — тихо, низким голосом, мне в лицо, обжигая щёки тёплым дыханием и собственным крышесносным запахом.

Но в его интонации напрочь отсутствует сексуальность и похоть. Скорее холодное безразличие к моему телу. От этого безразличия становится холодно, как в морозный день на улице.

— Чего ты хочешь?

— Правду. Как ты оказалась в списке врагов Артёма? За что он тебя взял? — сжав руки в кулаки, опускает их на подоконник по обе стороны от меня, зажимая в тесном плену.

От этой близости медленно теряю голову. Женская натура уже признала в нём хозяина и готова выгнуть спину, подчиняясь его власти. Но холод в его глазах, отстранённость, убивают ледяным лезвием любые тёплые всполохи в сердце.

— Я не верю, что это он…

— Косой, тот, кто вас похитил, — его лучший друг. Ты с ним знакома? Что вас связывает?

— Артём обещал помочь мне с усыновлением ребёнка.

Молчание, в котором слышна работа сложных механизмов и шестерёнок в его голове.

— Значит, брат запал на тебя? — жестоким тоном, лишённым интонации, впиваясь лбом в мой лоб. Давит сильно, равнопропорционально ненависти.

— Брат? — шевелю губами в сантиметре от его губ, стойко выдерживая давление, не уклоняясь назад ни на миллиметр.

Ну конечно. Кто ещё мог так вляпаться, если не я? С моим везением — а точнее, его отсутствием — удивляться не приходится.

Я с ранних лет не отличалась удачливостью и часто попадала впросак. Если стояла в очереди в регистратуру — окошко непременно закрывалось перед моим носом. Если в детстве все прыгали на тарзанке и удачно приземлялись в воду, то именно на мне верёвка рвалась, и я летела в ближайшие заросли репейника. Если в городе есть братья-бандиты — я непременно соберу обоих в свою коллекцию неприятностей.

И так всю жизнь, сколько себя помню.

— Если брат запал на тебя, то он действительно не мог… Всегда был слишком жалостливым и слабым, — выдаёт в воздух, отрывает кулаки от подоконника и отходит, пропадая в дебрях своих умозаключений. Смотрит в мою сторону, а меня не видит.

— А ты? Смог бы?

— Я не такой, как он! — неожиданно рявкает в ответ и уходит.

— Эй, вернись! — бегу за ним до двери, не успеваю. Колочу кулаками по запершейся двери. — Я хочу есть! И пить!

В ответ — пустая тишина и неясное ближайшее будущее.

Да, он не такой, как его брат.

Пришлось пить воду из крана в ванной и ложиться спать.

Акмаль

Спускаюсь в подвал. Стоя перед распластавшимся на полу, поломанным Косым, надеваю на руки кожаные перчатки. Серёга протягивает биту, изъятую при освобождении Грачёвых. Сейчас этот гандон мне всё расскажет — кого, зачем и почему.

— Нет, Акмаль, не надо… — ползёт назад, взирая со страхом, как трусливый шкед, наделавший в штаны. Вонь та же — дерьмом жизни и предательства. Предал брата, уже чую. Не давал Артём разрешения Риту мурыжить. Брат к девушкам с уважением относится, ни разу ни одну шлюху пальцем не тронул. А тут серьёзно запал — настолько, что из своего укрытия высунулся, помогать ей вздумал.

Убью тварь.

Но сперва разберусь с его шакалом.

Первым ударом ломаю голень.

Косой воет так, что уши закладывает. Песня для моего слуха.

Вадим с мэром были не правы, когда решили действовать за моей спиной со своей «помощью». Но их судьба наказала. Мэр отправился вместо меня на переговоры в соседний город и стал жертвой покушения. Можно считать — искупил вину кровью. А Вадим… Этого уёбка Косой хорошо обработал, теперь будет лечиться и всю жизнь на лекарства зарабатывать.

Выходит, что Артём выбил двоих моих не последних людей. Теперь попытается в администрацию своего человека посадить.

Улыбаясь, смотрю на Косого. Лучший друг брата ещё со школы. Артём без него — как без рук. О таком подарке я и мечтать не мог.

У меня много вопросов, а у него — много костей. Если точнее, то 206, и я знаю, как сломать каждую.

— Зачем ты похитил врача? — задаю самый главный из имеющихся.

— Я думал, она с Грачёвым заодно… хотел прощупать… — сипит с надрывом, пуская слюни пузырями.

— Ты разбил ей голову? — заношу биту над его макушкой. — Кровь за кровь, помнишь?

Готовлюсь ударить, замахиваюсь.

— Алла приезжала к Артёму! Она просила его её убить! — вопит, как последнее слово перед смертью.

Опускаю биту.

Слегка прикусываю нижнюю губу, двигаю челюстью, гоняя мысли.

Алла? Да, эта сука могла попытаться убрать Риту чужими руками. Вполне в её стиле.

— Но он отказался, верно?

— Да… Артём с этой бабой совсем размяк… — признаётся с болью поражения и стыдом за друга. — Как раз сейчас, когда нужно быть максимально собранным…

— И ты решил облегчить ему жизнь?

— Да.

— Просчитался. Но где? — усмехаюсь и, резко размахнувшись, опускаю металлический корпус на затылок Косого.

Слышу, как хрустнул череп, как кости вошли в мягкий мозг. Брызнувшая кровь с каплями серого вещества разлетается в стороны, попадает на рубашку.

Он валится на пол — без дыхания, без признаков жизни.

Чёрт. Не сдержался. Нужно было дальше его пытать. Он бы выложил всё, что знает о делах брата и где тот прячется.

Но тот факт, что эта мразь тронула мою женщину… Он мёртв, а мне хочется избивать его дальше, пока вся злость не угаснет.

Лицо Риты стоит перед глазами. Грязное, в крови. Волосы, слипшиеся от крови на затылке. Испуг в глазах. Слёзы.

И её больная любовь к Грачёву. Всё это делает меня неадекватным, теряющим контроль монстром.

Она не вовремя появилась в моей жизни. Очень не вовремя. Как раз тогда, когда необходимо сохранять спокойствие и холодный рассудок, я просто теряю ход мыслей — из-за того, что в них каждый раз врезается она.

И самое противное даже не это. Не то, что я считаю её своей.

А то, что я, весь, целиком, принадлежу ей.

От этого мерзкого чувства глотку забивает порохом и ненавистью к себе.

— Аллу ко мне. Быстро! — швыряю биту на пол.

Звон металла о бетонный пол в подвале звенит в ушах.

Поднимаюсь сразу в ванную, чтобы смыть с себя запах мозгов и крови. Снимаю штаны, толстовку, рубашку, мою руки под краном. Чувствую, как желание ломает меня изнутри.

Она ведь здесь. Совсем рядом. Доступная и беззащитная.

Срываюсь, даже не приняв душ.

Иду к ней в комнату голый, в трусах.

Рита

Я знала, что он всё равно придёт. Но не знала, каким.

Громкое, нервное лязганье ключа в замке предвещает грозу, подобно раскатам грома, пробивающим свинцовое небо.

Сажусь на край кровати, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Мягкий, приглушённый свет ночника обнимает его обнажённое тело, выделяя тенями рельеф твёрдых мышц. Его волосы кажутся смоляно‑чёрными, как и глаза, а кожа — темнее.

Взгляд в глаза — как выстрел.

Смотрит так, как тюремщик, в последний раз заглянувший в камеру осуждённого на смертную казнь.

Сразу понимаю: никакого последнего желания, никакого священника для отпущения грехов, никакой жалости, никакой апелляции.

Я общалась с Артёмом.

Акмаль наверняка уже всё знает, и он пришёл привести приговор в исполнение.

Он закрывает дверь и приближается. От его горячего, татуированного тела веет холодом и опасностью.

Мне безумно нравится этот холод и это трепещущее ожидание расправы над собственным телом.

Страх никуда не делся — он стал горячим, тягучим.

Вжимаюсь пятой точкой в матрас, понимая, что отступать некуда.

— Всё‑таки пришёл…

— Ты знаешь зачем, — в тихом командном голосе слышится надлом.

Он подходит вплотную, давит тяжёлым взглядом сверху вниз. Я чувствую запах его кожи, свежей крови и смерти.

Акмаль запускает пальцы в мои волосы, натыкается на рану и резко отпускает. Дёргает щекой в нервном тике, сжимает челюсти так, что желваки округляются и ходят. Опускает руку на мой подбородок, властными пальцами поднимает голову, заставляя смотреть себе в глаза.

Вот оно — то, почему он так мне нравится. Он не старается выглядеть лучше, чем есть. Не пытается мне понравиться, как Артём.

— У меня сотрясение, мне нужен покой. — Понимаю, что не в состоянии сейчас выдержать жёсткий секс с ним.

— Хорошо, — отпускает моё лицо. — У меня нет прислуги. Если захочешь есть, спустись на кухню, в холодильнике должны быть продукты.

— Ты больше не будешь меня запирать?

— Тебе не дадут покинуть дом. Но если попытаешься сбежать, у моих ребят есть приказ задержать любой ценой.

— Даже ценой моей жизни?

— Не советую проверять.

— Звучит убедительно.

С улицы доносятся крики, визг шин и автомобильные гудки, которые не стихают.

Акмаль бросается к окну, в секунду оценивает обстановку и уносится из комнаты.

Подхожу к окну, вижу множество больших чёрных машин со светящимися фарами за воротами. Из некоторых на улицу вываливаются толпы вооружённых бандитов. Из той, что впереди, выходит Артём — с пистолетом в руке, в длинном чёрном кожаном плаще. Уверенно подходит к воротам.

Акмаль выходит из дома на мороз в одних штанах, спешит, рубашку натягивает на ходу, не застёгивает. Принимает автомат из рук одного из своих псов и приказывает открыть ворота.