Александра Седова – Внимание, разряд (страница 61)

Глава 17

Артём

Рита. Рита. Рита.

В мыслях, в душе, перед глазами.

Повсюду она — о чём бы ни думал, куда бы ни шёл.

Неделю воевал с самим собой, и эта война была тяжелее, чем с братом. Потому что в бою с самим собой нет выигравших и нет проигравших.

Запрещал себе думать о ней. Вспоминать вкус её тела. Прокручивать в голове её стоны, раздающиеся во мраке.

Бой ничтожно проигран.

Что в ней такого?

Знакомая и такая родная боль в глазах?

Отвага?

Красивое тело?

Этого добра вокруг как грязи. Каждая вторая — раненая жизнью роковая красотка.

Однако на других так не реагировал, а на Риту подсел.

Если отец так же влюбился в рыжую танцовщицу, с которой изменял матери, то я готов его простить, потому что теперь понимаю, что это такое — когда ломает кости и сводит тело от нехватки женского тепла. Именно её тепла.

— Артём Игоревич, к вам Алла, — сообщает домработница. К слову, наделённая от природы более аппетитными формами, чем та, которой наглухо забита башка. Но даже её доступное тело, что всегда под рукой, не вызывает ни малейшего желания.

Вскинув брови, ломаю извилины, пытаясь предугадать, с какой целью подстилка Акмаля заявилась собственной персоной. И как она вообще узнала, где я.

Если Алла знает, что я жив, значит, и брат уже в курсе.

Это мне не нравится. Очень не нравится.

— Зови, — приказываю и опускаюсь в кресло.

Рыжие волосы, подобно ядовитому огню, выжигают глаза и отравляют всё вокруг.

Как Акмаль её терпит? Её стоило бы пристрелить ещё в детстве. Отбитая на всю голову, замочила своих же ради того, кто ноги об неё вытирает.

Акмаль никогда не отличался вежливостью, учтивостью и внимательным обращением с женщинами. Несмотря на это, вокруг брата всегда хватало дур, решивших, что смогут спасти бедного парня, думающих, что смогут смягчить дикого волчонка, что именно с ними он станет лучше.

Скольких из них он оставил в живых? Кажется, только Аллу.

— Артём, братик, я так рада, что ты жив! — искусно изображает радость.

Эта сука способна принять любое обличье, изобразить любую эмоцию — профессиональная актриса обзавидуется.

Алла с детства была такой. Умело играла на нервах моего отца. Прикидывалась любящей и благодарной дочкой. Особенно когда отец собирал нас всех вместе на праздники. Даже в мои дни рождения эта сука не слезала с его колен и крепко обнимала за шею, забирая себе всё его внимание. А он вёлся на это. Баловал её, как родную дочь. Наставлял нас с братом любить и защищать единственную сестру. Делал из неё принцессу, позволял вить из себя верёвки.

— Зачем пришла? — спрашиваю строго, с неприязнью.

Противно даже рядом с ней находиться, а осознавать, что эта тварь находится в моём доме, и подавно.

— Вижу, ты не рад меня видеть. Обидно, — притворно дует пухлые красные губы. — Ну ладно, пусть это будет на твоей совести.

— Алла, чего ты хочешь? — грубо требую объяснений.

— Хочу поговорить.

— Говори.

— Ты ведь хочешь размазать Акмаля?

— Убить, — поправляю. — Я хочу его убить.

— С этим я тебе не помогу, сам знаешь, как сильно я его люблю. Но вот попортить ему нервы могу подсказать, каким образом.

— Ты опять взялась за наркотики?

— Нет. И хватит считать меня наркоманкой! У меня тогда был сложный период. Акмаль завёл себе любовницу и знать меня не хотел.

— Да хоть обколись до передоза! Говори, зачем приехала?! Как ты меня нашла? Акмаль знает, что я жив?

— Нет, не знает. Как нашла — не скажу, это мой маленький секретик. Ну так что, тебе интересно моё предложение?

— Выкладывай, — взмахиваю рукой.

Уверен, что это какая-то херня, но интересно, что за гнилые мыслишки в её протухшем черепе.

— Братик завёл себе какую-то врачиху. О делах совсем не думает. Даже меня держит на расстоянии.

— Предлагаешь мне избавить тебя от соперницы?

— Именно! Акмаль серьёзно залип на ней, я боюсь, что он мог влюбиться.

— Почему сама не убьёшь? Для тебя ведь это не проблема.

— Если он узнает, что я её тронула, он меня закопает. Говорю же — серьёзно влип!

— Вот как? И что за девка?

— Рита Грачёва, врач скорой помощи.

— Уверена?

— Я знаю её адрес, телефон и даже, каким маршрутом она добирается до работы и потом едет домой! — истерично.– Я предоставлю тебе всю информацию, только убей ее!

— Давно они вместе?

— Нет, недавно.

— Хорошо, я тебе помогу. Но я должен быть уверен, что Акмаль не заявится в самый неподходящий момент.

— Конечно, братик, я понимаю! Акмаль завтра уезжает в соседний город, у него встреча с какой-то шишкой из администрации. Завтра его не будет, ты можешь делать всё, что захочешь!

— Покидает город на целый день? Не боишься? Мне хватит и пары часов, чтобы перевернуть власть.

— Мне плевать на власть и ваши дела. Мне нужен только он.

— Я тебя понял. Иди, Алла. А то я уже задыхаюсь от трупного запаха гниющей шлюшьей плоти!

— Хам!

— Шлюха!

Она вскидывает голову, поправляя волосы, и гордо вышагивает на каблуках, удаляясь в сопровождении охраны.

Так значит, брат тоже знаком с Ритой.

Набираю номер в телефоне — трубку берут сразу.

— Завтра Акмаль покинет город. Установите наблюдение за трассой, готовьте покушение. Он не должен вернуться обратно.

— Сделаем, — отвечает мужской голос с армейской выправкой.

Дура Алла. Подвела Акмаля к краю и вложила в мои руки оружие.

Меня никогда не прельщала власть над городом и криминальные разборки. Я был другим, не тем, кем отец хотел меня видеть. Мне всегда больше нравилась тишина и природа. В детстве очень любил работать с деревом: вырезать, выжигать, создавать из дерева игрушки и украшения. Наделял дерево душой. Оно и было живым — со своим запахом, характером, сложностью. Я ловил кайф, когда инструмент снимал стружку, когда в куске деревяшки появлялись очертания из моей фантазии. Я в самых тайных мечтах хотел открыть свой столярный цех. Но всё, что я мог, — это быть сыном своего отца.

Если бы не Акмаль, я бы продолжил свою тихую, спокойную жизнь, наконец-то свободно вздохнул бы после смерти отца. Но это мечты. А в реальности — если не я его завалю, тогда он меня.

Акмаль не успокоится, пока я живу.

Не позволит мне спокойно существовать. Не сможет спокойно жрать, пока дышит со мной одним воздухом.

Он всегда был таким: всегда ненавидел, всегда хотел выделиться, прыгнуть выше головы, уничтожить конкурентов. Для брата люди — всегда лишь ступени к достижению цели.

Как-то в шестнадцать лет он подрался с медведем на охоте.

Хотел показать свою смелость отцу.

Его спасло то, что медведь был ещё молодым, небольшим.

Отец сперва со смехом наблюдал за зрелищем, с гордостью комментируя и заставляя своих друзей, которые были с нами на охоте, восторгаться отвагой и силой сына. После чего застрелил животное.

А надо было Акмаля.

Проблем было бы меньше.

Только воля и характер отца сдерживали в брате дикого зверя, укрощали его. Но когда его не было рядом, ублюдок не стеснялся в выражениях, ни разу не назвав мою мать по имени. При отце сдерживал своё отношение, просто игнорировал её, но стоило отцу покинуть дом… Он называл её шлюхой. Всегда. Даже когда она звала его обедать.

Он повторял это так часто, что она перестала реагировать. Но не я.

В какой-то момент меня переклинило. Я вышел из себя.

Акмаль в очередной раз доводил мою мать, измываясь, ненавидя и мстя за то, что отец выбрал её. Он винил её даже в смерти своей матери.

Он вылил тарелку с супом ей на голову со словами, что не станет есть еду, приготовленную руками шлюхи.

Я взялся за нож и догнал его, уходящего из кухни, вонзив нож в спину.

Не по-пацански. Не по правилам. Как шакал — со спины.

Отец долго промывал мне мозги, но сперва забил кулаками, когда, вернувшись домой, узнал о происшествии. Мне казалось, что ему было не столько жалко Акмаля, сколько стыдно за мой поступок — напасть сзади.

И пока брат приходил в себя в больнице, я отлёживался дома и ссал кровью в наказание за свой поступок.

Даже сейчас, когда отца нет в живых, я продолжаю его ненавидеть и любить. Эти два чувства плотно срослись, переплелись настолько, что одно без другого не представляется возможным.

Теперь Рита…

Акмаль трахал её?

Ну конечно, он не стал бы тратить своё время впустую.

К ненависти добавилась порция ревности. И теперь уже настоящее, животное, грязное, хищное желание убить брата.

Наше родство будто даёт газ взаимной ненависти. Как будто мы имеем на это право. Право, данное при рождении.

Завтра.

Всё закончится завтра.

Акмаля убьют на трассе — он не доедет до пункта назначения.

Я заберу Риту и уеду.

До её появления в моей жизни я планировал перебраться в тайгу, когда всё закончится, уже построил себе небольшой дом из сруба. Хотел тишины, покоя и природы.

Мечтал о звуках леса и отшельничестве.

А теперь?

Нет, так быстро мечты не меняются. Я по-прежнему хочу уехать в тайгу, но только уже не один.

Она будет против, возможно, будет сопротивляться.

Тащить девушку насильно нет желания. Нет в этом кайфа, когда против воли.

Придётся выбирать, какое из своих желаний воплощать.

— Ты всё киснешь в четырёх стенах! — в зал вваливается мой близкий и единственный друг Денис Косов по кличке Косой. Мы дружим ещё со школы. Потому что, в отличие от брата, которому идеально в собственном одиночестве, мне всегда нужен был кто-то, с кем можно выговориться, выгрузить из головы переживания и мысли, чтобы окончательно не поехать крышей. Хочется верить, что именно благодаря другу я ещё не такой конченый, как Акмаль.

Косой подходит к креслу и хлопает ладонью по моей. Жмём руки.

По-хозяйски вытаскивает из шкафа бутылку рома, плескает в рюмку и опрокидывает в глотку.

— Брат, ты бы хоть вышел, посмотрел, что в мире происходит, — толкает упрек следом за строгим взглядом..

— В прошлый раз меня чуть не убили, — напоминаю сухо.

— Кстати, я как раз по этой теме и приехал! — хлопает в ладоши один раз, плюхается в другое кресло. — Я выяснил, кто заказал покушение. И это не Акмаль.

Усмешка самопроизвольно отразилась на моем лице.

Я знал, что это не брат. Урок отца мы усвоили одинаково чётко.

— Выкладывай, — подгоняю.

— Заказ мэра! Представляешь? Дядя всерьёз метит на второй срок. Он в связке с Акмалем и его стаей. Решил помочь. Подстраховаться, чтобы мы стул в администрации из-под его очка не выбили.

— Предсказуемо… — киваю. — Наш косяк, что не просчитали.

— А кто покушение готовил, знаешь? — тянет паузу, ожидая мою реакцию.

— Кто? — бросаю вопрос, который он ждёт.

— Грачёв Вадим! Шестёрка мэра! Да-да, бывший муж феи со скорой, которая тебя откачала! — Косой, заметив вспыхнувший интерес в моих глазах, самодовольно хмыкает и снова наполняет рюмку. — Я его прошерстил. У Грачёва невеста есть, бывшая модель. И сын. Два месяца сопляку. Семью не светит, держит в деревне под городом. Шифруется, как крыса. Делает вид, что слабых мест нет. И, кстати, Рита ему звонила вечером, в тот самый день. Говорили всего минуту. Но звонила. Чуешь?

— И что? Бывшая жена звонит бывшему мужу. Бывает. Мало ли, что у них за темы.

— Не включай идиота! Эта твоя Рита может быть в деле. Как так совпало, что именно она приехала на вызов? Может, Грачёв поручил ей убедиться, что ты сдох?! Или добить, если что!

— Сам идиота не включай, Косой. Рита меня спасла.

— Стальнов, ты тупой или прикидываешься? Таких совпадений не бывает! Потом она припёрлась в больницу, откуда я тебя вытащил. Спрашивала про тебя. Сто пудов хотела добить! Не добила сразу только потому, что не одна была. С ней сопляк какой-то таскается. Убирать её надо. Вместе с Грачёвым.

— С Грачёвым разбирайся. А Риту не трогай, — цежу сквозь зубы. Внутри скребёт, до хруста под кожей. А вдруг он прав?

— Дай я её хотя бы слегка прижму. Если в деле — быстро расколется. Если нет — отпущу, и делай с ней что хочешь. Брат, сейчас нельзя рисковать. Любая шавка в городе может оказаться засланной.

Приходится мысленно с ним согласиться.

Косой мне ближе брата. Ближе того, с кем одна кровь на двоих.

Тишина в комнате трещит под весом мыслей.

Косой глушит коллекционный чёрный ром, ждёт моего решения.

Да, Риту надо бы потрясти.

Но если она ни при чём? Если это просто совпадение?

— Давить не буду. Просто проверю, что и как, и отпущу, — подталкивает к решению друг. — Она даже не поймёт, кто её мурыжил.

— Нет. Я сам всё выясню.

— Брат, ты совершаешь ошибку. Эта сука может…

— Ты сейчас говоришь о моей будущей жене, так что пасть закрой! — рявкаю. Смотрю на него налитыми кровью глазами, дышу, как бешеный бык. — Даже если она замешана, я сам это узнаю. И сам решу, как её наказать.

— Она с Акмалем трётся. Думаешь, в шашки играют? — без страха, без жалости. Всегда таким был. Единственный в школе, кто не боялся со мной дружить и говорить в лицо, что думает. За это и уважаю.

— Акмаля завтра не будет.

— Рано ты его со счетов списываешь. Он тварь живучая.

— Так постарайся! Чтобы не выжил.

— Сам не поедешь?

— Нет. У меня другие планы.

— Я думал, тебе будет в кайф сделать это самому.

— Мне плевать, как он исчезнет. Важен результат.

— А дальше что? Сразу мэра валим или ждём выборов?

— Потом не важно. Я уеду.

— Куда это? Всё только начинается!

— В тайгу.

— Ты охренел? Какая тайга?! Мы за что воюем? За что пацаны пачками дохнут? Ради того, чтобы ты, блять, в лес свалил? Мы за бабки рубимся! За власть! За тебя! Какой, нахуй, лес?!

— Косой, отъебись. Я вам мало плачу? Денег у вас и так дохуя!

— Денег много не бывает! Ты только прикинь, какие обороты держит Акмаль: оружие, наркота, запчасти, лес! Да твоё официальное наследство рядом не стоит с той золотой жилой, что в городе зарыта. В лес можешь по выходным кататься, когда всё уляжется. А про «завязать» забудь. Наши не простят. Достанут тебя даже в тайге. В какую бы нору ты ни зашкерился. Смирись.