Александра Седова – Внимание, разряд (страница 32)

Глава 11

Акмаль

– Братик, прекращай эту войну. Можно ведь договориться мирно, – льётся медовым ядом Алла, прижимаясь к моему плечу грудью, обвивает руку, словно змея.

Сидит рядом на диване, закинув ноги на мягкое сиденье.

«Братик».

Ненавижу, когда она меня так называет.

Её тёплая, противная ладонь ложится на мою ногу, гладит ткань штанов, будто пытается пролезть под кожу.

– Ты уже завалил всех, кто мешал. – Сладкий шёпот в ухо, словно яд по венам.

– Даже Артёма. Мне доложили, что он откинулся в больнице, – с горячей гордостью, будто мои победы – её заслуга.

– Это не я, – отрезаю холодно, без эмоций. Подношу к губам бокал с минералкой, смачиваю губы.

Не могу позволить себе потерять контроль ни на секунду. Алкоголь – роскошь, которую я не могу себе позволить.

– Не ты? – удивляется, отлипает от моего плеча, перестаёт гладить ногу. В лицо заглядывает с нескрываемым интересом.

Красивая, сука.

Огненно‑рыжие волосы мягким шёлком спадают на плечи, обрамляют вырез платья на бледной груди, что возвышается над телом.

Только поэтому до сих пор дышит.

– Артёма расстреляли в спину, – объясняю, скривив лицо от ненависти. – Я бы всадил пулю ему в лицо, глядя в глаза, чтобы он видел, от чьей руки скончается. – Смакую каждое слово, будто вкус мести на языке. – Так что это кто‑то из его окружения. Ссыкливая тварь, лишившая меня удовольствия лично отправить брата на тот свет.

– Братик, – Алла протягивает руку выше, прижимает ладонь к моему паху. – А если он жив? Прячется где‑то, готовит налёт?

Если это так – я буду рад.

Лично прострелю ему башку, а потом с удовольствием зарою в землю. Приглашу на похороны его мать. И прикончу её прямо там, на могиле сына.

– Если он жив, я об этом узнаю, – говорю вслух, спрятав мысли за новым глотком воды.

– Братик, – тон её голоса меняется. Сука дрожит от возбуждения, с усилием гладит мой пах, дышит в ухо.

– Не называй меня так! – срываюсь, отшвыриваю её руку в сторону.

Ненавижу её. Как и всех остальных отпрысков моего отца.

Ей повезло, что она была его падчерицей и не имела кровной связи. Иначе отправилась бы вслед за двумя младшими братьями, которых отцу родила её мать. На кладбище.

– Я видела её, эту врачиху, – с претензией бросает, обиженно отсаживается в сторону. – Ты притащил её сюда, в свой дом!

Припечатываю суку взглядом.

Вздумала сцены ревности устраивать?

Запускаю пальцы в её волосы, провожу по коже головы и с силой сжимаю рыжие пряди. Наклоняю к себе, чтобы лучше слышала:

– Не твоё дело, Алла. Ты жива только потому, что у нас общий враг. Но если продолжишь закатывать истерики…

– Поняла, братик, отпусти, – скулит от боли.

Отпускаю.

– Где ты её видела? – спрашиваю резко.

– Пригласила к себе в гости, – признаётся с испугом, осознав, что совершила нечто непозволительное.

Зацепила меня докторша.

Не знаю чем, но вмазался крепко.

Колготки в моём кармане – как талисман теперь. Ношу с собой на удачу.

– Ещё раз сунешься в мою личную жизнь – отправишься к своей семье! – рявкаю с угрозой. – А сейчас – свободна. Без приглашения больше не появляйся.

– Братик, но я только приехала! – возмущается, всё ещё надеясь на интим.

– Вон пошла! – рычу, как бойцовский пёс, готовый разорвать глотку.

Алла не дура, больше не напрягает. Подбирает сумку и уходит.

Тварь. Такая же тварь, как её покойная мамаша и братья.

Прижимаю большой палец к виску, пытаюсь унять ненависть что пульсирует веной под пальцем. Эта сука всколыхнула воспоминания и одним своим видом напомнила о своей матери. Та тоже была рыжей шлюхой.

Наш отец построил империю в родном городе ещё в 90‑х. Задавил конкурентов, подмял власть. Всё, что есть в городе – фабрики, магазины, торговые центры – всё принадлежало ему.

Помимо власти, он любил разных женщин. С моей матерью он познакомился когда мотался по делам в Азербайджан. Она даже русский язык не знала. Он забрал её с собой и поселил в своём доме.

Я был его первым сыном, но на моей матери он так и не женился. Нашёл другую, русскую. Оформил официальный брак. Она родила ему Артёма. Он единственный из всех наследников носит отцовскую фамилию.

Отец всё детство повторял, что мы с Артёмом братья, что должны заботиться друг о друге.

А я его ненавидел. Потому что всё детство видел, как мать рыдала. Как страдала. Как убивалась. Я с ранних лет ненавидел брата и женщину, которая его родила.

В браке с ней он завёл отношения с рыжей танцовщицей. У женщины на тот момент уже была маленькая дочь – Алла. Я радовался, представляя, как страдает его законная жена, зная, что он уезжает к любовнице. Мою душу грели мысли о том, что Артём сходит с ума, когда отец вместо того, чтобы проводить время с ним, покупает подарки совершенно чужой девочке, называя её своей дочкой.

Мать Аллы родила отцу близнецов.

Этих мелких никто из нас всерьёз не воспринимал. У меня по‑прежнему был только один брат, только один кровный враг.

Как и у него.

Когда мне было 10, мать умерла.

Причину смерти мне не сообщили, не посчитали нужным. Я винил в этом мать Артёма – она не раз звонила с угрозами, когда напивалась. Обещала порешать нас обоих, если ее муж еще раз к нам наведается.

Тогда отец забрал меня к себе, в свою семью. Заставил жить в одном доме с Артёмом и его шлюхой‑мамашей.

Это был ад. Я жил в условиях в которых закаляется сталь.

Законная супруга отца не могла проявлять ко мне неприязнь – боялась. Но каждодневно стравливала нас с братом как бойцовских псов.

Отец учил нас драться, учил стрелять. Учил вести дела, надеясь, что в будущем мы с Артемом плечом к плечу продолжим держать власть в городе.

Как же мы с братом друг друга ненавидели.

Я знал, что наступит момент, когда отца не станет. Я копил силы и злость.

И вот, пару месяцев назад случился теракт в торговом центре. Отец был там. Я уверен, что теракт был прикрытием. Настоящей целью было убрать Игоря Стальнова. Уже давно ходили слухи, что в наш город заявились бандиты из столицы – серьёзные люди, под покровительством государства.

Как только отца не стало, началась бойня. Кровавое месиво, похлеще Куликовской битвы.

Помимо дележа «наследства» с братом, приходится нагибать приезжих, которые вторглись на мою территорию, убив отца.

Артём выпрыгнул, заявил о своём желании бороться за власть, хотя в его положении следовало зарыться в бетон, сохраниться под дорожной пылью и не высовываться.

Меня выбрали. Несмотря на то что он – законный наследник. На моей стороне генеральный прокурор и мэр города. А Артём…

Он всегда был слабохарактерным, жалостливым. Помню, как ныл, что ему жаль убивать оленей на охоте. Отец злился на него, а я с улыбкой на лице доказывал отцу, что я лучше, хладнокровно расстреливая рогатых.

Попадая в глаз с двухсот метров.

После теракта Алла быстро смекнула, что к чему. Эта сука застрелила свою мать и младших братьев, пока те спали, желая помочь мне избавиться от проблемы в их лице.

Больная женская любовь во всём своём проявлении. Она с детства бегала за мной, хотя была мелкой, уже готова была предложить своё тело и делать всё, что я скажу.

Поэтому слова о том, что она приглашала Риту в гости, могли означать всё что угодно.

Я залип на неё, когда искал всю информацию про теракт в сети и случайно наткнулся на её интервью.

Не знаю, что меня впечатлило.

Может, взгляд – глубокий, чарующий. Может, то, что она готова рисковать жизнью ради спасения других.

А может, то, что, когда я учился убивать, она училась спасать.

Нужно наведаться к ней, проверить, всё ли в порядке. У моих людей, включая тех, что пробирают штаны в администрации, есть ориентировки: врача скорой помощи Грачёву Маргариту трогать запрещено. Пока такой замес в городе, хочу быть уверенным, что она в безопасности, что её тело будет тёплым и живым, когда мне захочется снова им воспользоваться.

Я ещё не насытился. Одного раза оказалось мало.

Почему‑то после встречи с ней уже второй раз вспоминаю слова отца, сказанные много лет назад на охоте.

Артём в очередной раз ныл, просил стрелять по банкам, не хотел убивать живых созданий. Тормозил всех, готовых выйти в лес из лагеря.

Я тогда спросил отца, чё он с ним няньчится? Не проще ли оставить брата дома играть в куклы? Или еще лучше, сдать в детский дом, избавится от позора.

Отец посмотрел на меня серьёзно, чуть прищурившись, и ответил:

– Когда‑нибудь ты вырастешь, женишься, у тебя будут дети. Тогда обязательно поймёшь, почему для меня нет лучших среди вас и худших. Все вы – мои, и каждый дорог по‑своему.

Я тогда только усмехнулся про себя. В открытую при отце не решился. Глянул на Артёма, подумав: Если кто из нас и женится, так этот лох. Под каблук забьётся, будет сопли детям вытирать.

Меня такая романтика никогда не привлекала.

Моим алтарём было оружие. Моей молитвой – запах пороха. Моим экстазом – ощущение власти над телом и душой, отдача автомата в грудь. Только это будоражило кровь, заставляло сердце биться чаще.

И сейчас, когда вырос, моё мнение не изменилось.

Да, бандиты могут жениться. Могут даже любить. Отец ведь любил – и не одну, и не два дня. Но я – другой. Я лучше.

Я никогда не заведу семью. Не стану растить детей, которые, едва встав на ноги, начнут грызть друг другу глотки за кусок власти, за наследство.

К своим 33 годам, я чётко уяснил:

1-Семья – это слабость. А слабость в моём мире равносильна смерти. 2-Доброта– это хорошо замаскированная слабость.

3- Всегда стрелять первым.