Александра Седова – В пути к тебе (страница 4)

Внезапно передо мной тормозит красный Феррари.

– Шевели копытами! – орёт в открытое окно Демон.

Не раздумывая, заваливаюсь к нему на заднее сиденье, не успеваю сесть, как он стартует с места.

Смотрю назад на удаляющийся пятачок, и сердце сжимается. Мою малышку, скорее всего, заберут на штрафстоянку. Как я буду выкручиваться – ума не приложу.

В кабриолете совершенно неудобно! Быстрые потоки летнего тёплого воздуха врезаются в голову. Хорошо, что на мне кепка – немного укрывает от этих порывов.

– Да оторвались уже, выдыхай, – говорит Демон, глядя на меня в зеркало заднего вида.

Встречаюсь с ним взглядом, и ком к горлу подкатывает. Только сейчас осознаю, что я в его машине. С ним. С тем, кого терпеть не могу.

В обычной жизни мы с Демоном не знакомы, но для того, чтобы составить о нём своё мнение, мне хватает того, что я вижу, встречаясь с ним на гонках.

– Останови, – требую.

– Сдурел? Там мусора! – поражается моей глупости и наигранно качает головой, задирая чёрные брови.

Снова этот пронзительный взгляд в зеркало заднего вида.

– Я не парень! – вспыхиваю от злости.

Да, на мне кепка, под которой не видно длинных волос, и чёрная бесформенная толстовка с широкими джинсами, скрывающими фигуру, но ещё ни разу никто не путал меня с мальчиком.

– Тогда это ещё хуже, – смеётся Демон, смотря вперёд на дорогу. – У тебя проблемы либо с ориентацией, либо с психикой.

– Кто бы говорил! – огрызаюсь в ответ. – Останови машину! – приказываю и бью по спинке его кресла.

– Эй, полегче! – угрожает строгим тоном. – Это тебе не ведро Грома, здесь нельзя буянить.

– Высади меня здесь, пожалуйста, – прошу спокойно и вежливо. Может, он так поймёт, чего я от него требую. – Мне надо вернуться за машиной.

– Там мусора, – напоминает.

– Плевать. Придумаю что-нибудь. У меня денег нет, чтобы штрафстоянку оплачивать, – признаюсь и снова оборачиваюсь, чтобы посмотреть назад. Уже далеко уехали, придётся долго идти пешком обратно. Не факт, что успею до того, как её заберут.

– Чё за тачка? – интересуется.

– Приус, – говорю и слышу, как он смеётся. Злит меня до невозможности. Думает, что можно ржать над владельцами недорогих машин?! Бью его кресло несколько раз. – Вообще-то это идеальная машина для такси.

– Так ты таксист? – спрашивает насмешливым тоном.

– Называй как хочешь, – успокаиваюсь и откидываюсь на спинку, сложив руки на груди. Если на ситуацию нельзя повлиять, остаётся только смириться. Придётся всё-таки оплачивать простой машины на штрафстоянке, который стоит как номер в дорогом отеле.

– Слышь, таксист, адрес говори, куда тебя закинуть, – смотрит на меня через зеркало, ждёт.

Снова вздыхаю.

– Северная, тринадцать, – отвечаю и отворачиваюсь к окну, пытаюсь найти свои мысли среди пролетающих мимо жёлтых фонарей. Никогда бы не подумала, что буду бежать от полиции и окажусь в тачке этого мажора. И тем более – что он будет спасать мою жопу от правоохранительных органов и подвозить до дома.

Тормозит у моего подъезда, с любопытством и лёгким презрением осматривает многоквартирный пятиэтажный дом.

– Сколько я должна за поездку? – спрашиваю и достаю из кармана телефон, хочу перевести ему деньги.

– Ты не попутала? – поворачивается ко мне лицом и смотрит возмущённым взглядом. – Таксист здесь ты. А я принимаю только натурой, – говорит с серьёзным видом, даже ни один мускул на лице не дрогнул.

А вот я дрогнула. Вся, целиком, от ужаса. Я ведь одна – в его машине, в безлюдном дворе посреди ночи… Ещё и растерялась, опешила от такой дерзости.

Быстро перепрыгиваю через дверь на улицу, в надежде, что успею убежать.

– Слышь, ты ещё не расплатился! – выходит из машины, слишком быстро, за руку меня хватает и удерживает.

– Я ДЕВУШКА! – поворачиваюсь и ору на него, как ненормальная. Злость перекрывает страх и чувство самосохранения. Готова сама его избить, чтобы запомнил. Жаль, что я совсем не умею драться.

– Да, ну так докажи, – нагло ухмыляется и облизывает нижнюю губу, распухшую и посиневшую от ударов Макса. В один момент притягивает меня к себе и обнимает за талию, зажимает с силой, так, что я не могу пошевелиться.

От испуга буквально парализовало. А он, довольный моей реакцией, глядя в глаза, медленно двигает ко мне своё лицо и без разрешения целует в губы. Дыхание сперло.

Скользит мягким языком по моим губам, приятно щекочет, снова целует и улыбается.

– Я засужу тебя за сексуальные домогательства, – шепчу, потому что голос куда-то вдруг пропал.

– Я просто хотел убедиться, что ты девушка, – усмехается мне в лицо, насквозь пронзает невероятно голубыми глазами. – К тому же, тебе никто не поверит. Все знают, что парни меня не интересуют.

Неожиданно для самой себя поднимаю колено и бью его между ног. Вроде не сильно, но он как-то слишком скривился, руки убрал, схватился за причинное место и пополам сложился.

– Просто хотела убедиться, что ты парень, – резко говорю и спешу в подъезд родного дома.

Глава 4

– Мам, я не знаю, во сколько освобожусь, ты можешь вечером завезти детей домой, чтобы мне утром к тебе за ними не ехать? – спрашиваю, прижимая телефон головой к плечу и доставая из верхнего кухонного ящика банку с растворимым кофе.

– И чем ты будешь заниматься? – слышится из трубки недовольный голос матери, который зачастую вызывает бурю раздражения. – У тебя сегодня выходной!

– Меня взяли на новую работу, – говорю и пытаюсь наперёд предугадать дальнейшее развитие диалога. Не хочу посвящать маму во все подробности моей жизни. Мне проще, когда эта женщина вообще ни о чём не знает. Насыпаю пару чайных ложек тёмного порошка в любимую кружку и заливаю кипятком из только что вскипевшего чайника.

– Александра! И почему я узнаю об этом последней? – возмущённо надрывает связки. Эта женщина любит всё держать под контролем. Абсолютно всё. Только из-за её чрезмерного контроля я в восемнадцать лет вышла замуж и сбежала из дома в надежде хоть немного вдохнуть свежего воздуха.

– Потому что я только устроилась. Сегодня первый рабочий день. График ненормированный, так что тебе придётся чаще видеться с внуками, – говорю, мысленно отстраняясь от переживаний за этот разговор и за её эмоции. Сколько себя помню, всегда боялась «а что подумает мама». Но с тех пор, как у самой появились дети и в моей жизни появились гораздо большие проблемы, чем беспокоиться о её чувствах, я перестала её бояться.

– Тогда скажи Мие, чтобы она вела себя нормально! Ты знаешь, что она вытворила? Ты знаешь, во сколько мы вчера легли спать? Твоя дочь до двенадцати кричала из-за того, что я не разрешила ей тащить в постель эту грязную тряпку!

– Это Соня. И ты прекрасно знаешь, что Мия без неё спит, – говорю и закусываю нижнюю губу, представляя, как плакала моя дочь в надежде отстоять своё право засыпать с любимой игрушкой, которую она не выпускает из рук уже более трёх лет. Соню, плюшевую собаку, я подарила Мии на два года со словами, что это подарок от папы. Илья тогда только ушёл от нас и переехал в другой город. Мия сильно скучала, много плакала и повторяла слово «папа» с очевидным вопросом в ясных больших глазах. Я всегда думала, что для мальчиков папа важнее, но Влад словно и не заметил отсутствия главы семейства. А вот дочь сильно страдала.

– Ну знаешь! Я не позволю, чтобы ребёнок тащил такую грязь в чистую постель. Она же её везде с собой таскает! И в песочницу, и в садик, и…

– Поверь, вреда от того, что ты забираешь любимую игрушку перед сном, гораздо больше, чем если она возьмёт её в кровать, – говорю строго, насколько могу.

– Я забочусь о её здоровье, а ты ей во всём потакаешь! Поэтому она у тебя такая избалованная! Вон у тёти Лиды внучка, три года, так она и кровать сама каждое утро заправляет, и игрушки за собой убирает, и уже на пианино…

– Мам, мне пора на работу, – говорю, перебивая поток этих недовольств и попыток сравнять с плинтусом мои материнские навыки.

Не люблю оставлять детей у неё. Но ничего не поделаешь, мне приходится много работать. И маме не докажешь, и не объяснишь, насколько эта плюшевая собака важна для Мии. Я, конечно, стираю игрушку, с боем запихивая её в стиральную машину, и каждый раз дочь очень переживает за своего друга. Она весь цикл стирки сидит рядом со стиральной машиной и взволнованно ждёт, а потом гладит и жалеет мокрую игрушку, утешая после этой пытки. Эта маленькая девочка искренне переживает за этот комок синтепона и ткани. Мне кажется, она уже давно забыла, как именно эта игрушка появилась у неё, просто привыкла, что Соня всегда в руках.

– Так а куда ты устроилась? – быстро кричит в трубку, чтобы я не успела сбросить звонок. Аж в ушах запищало.

– Водителем, – говорю и пытаюсь мысленно придумать правдоподобную ложь, но ничего не приходит на ум. К тому же я совершенно не умею врать.

– Водителем? – переспросила с большим сомнением в голосе.

– Да, мам, личным водителем. Всё, мне пора, а то опоздаю в первый рабочий день, – быстро бросаю слова и отключаю звонок. Рано или поздно эта женщина узнает, кого я вожу, но лучше поздно, чем сейчас.

Сажусь за руль нового чёрного Прадика, осматриваю приборную панель и провожу руками по рулю. Как будто не в машине, а в кабинете. В таких дорогих машинах я ещё не ездила, если не считать ночной поездки на красном Феррари. Интересно, это личная машина нашего мэра или предоставленная государством? Номера обычные, без понтов. И охраны рядом нет. Дмитрий Борисович не боится своих избирателей? Я плохо разбираюсь в политике и совсем не участвую в жизни города, обходя стороной все голосования. Мне совершенно плевать, какой из имеющихся скверов будут приводить в порядок или где построят новую детскую площадку. Дороги бы сделали… Но из разговоров мужиков в Такси имею небольшое представление о деятельности мэра и об отношении к нему простых граждан. Его любят и ценят. В отличие от предыдущего, которого посадили за взятки, Орлов хотя бы что-то делает для города, и горожане видят результат его работы. Но вот дороги… Наверное, это никогда и никто не исправит. Так и будут оправдываться особенностями климата и ландшафта. Можно подумать, у нас тут тектонические плиты под городом, что каждый день движутся, искривляя асфальт и создавая выбоины…