Александра Седова – Цепи 2 (страница 8)

– Что ты со мной делаешь? – толкает обвинение.

– Дим, пожалуйста, я хочу тебя, – уговариваю. Опустив руку вниз, ласкаю себя пальчиками, растираю его слюни по опухшим от возбуждения половым губам.

– Сука! – сдаётся.

В момент стягивает с себя футболку и швыряет её назад.

Боже, как он красив!

– Быстрее, Дим! – тороплю, изнывая от желания.

Он открывает бардачок, достаёт пачку дорогих презервативов, извлекает из неё один.

Звонок мобильного вызывает острое желание убить звонившего.

Как не вовремя!

Судорожно ищу в сумке телефон, вижу на экране номер Сони.

Чёрт.

Это может быть важно. Например, о записи моего трека.

Дима терпеливо ждёт, заживо сгорает, накаляет салон своим жаром, как печка.

– Да, Сонь. – Отпускаю парню извиняющийся взгляд и отворачиваюсь к окну, чтобы сосредоточиться на разговоре.

– Встречаемся в кафе через полчаса! – вопит подруга запыхавшись, будто прямо сейчас бежит марафон.

– Зачем? – спрашиваю осторожно.

– Анечка звонила, у неё там трагедия! Срочный сбор! – на фоне слышится стук каблуков и шум улицы. Реально бежит.

– Ты уверена, что это важно? – вздыхаю.

– Позвони ей сама! Если, конечно, поймёшь, о чём она говорит из-за рыданий!

Отключаю звонок и смотрю на Диму. Он уже закинул нераспакованный презерватив обратно и завёл машину.

– Прости. – Улыбаюсь, ощущая себя предательницей.

– Потрахаюсь на работе. – Улыбается в ответ.

Ведёт машину без футболки, со стояком. Невозможно оторвать взгляд и перестать хотеть его.

Следом за Соней поступает новый звонок. Номер отображается как «Папочка».

Дима метает скользкий взгляд на экран моего телефона и заметно усмехается.

– Да, слушаю, – отвечаю на вызов.

– Здравствуй, дорогая. Ты знаешь, где сейчас Славик? – задаёт вопрос майор полиции Папочкин Виталий Маратович.

– Нет. Что-то случилось?

– Привези его ко мне в отдел сегодня, ближе к пяти вечера. Я буду там.

– Зачем? – неприятное предчувствие колким льдом забивает горло.

– На месте поговорим, мне сейчас некогда. Привези его сама, чтобы без официального задержания.

– Ты его арестуешь?

Это важно знать. Если да – то хрен я его повезу в участок! Я буду на стороне Славика и помогать ему скрываться, даже если он кого-то убьёт. Потому что это мой пацан. Мой!

– Нет. Лар, когда я тебя обманывал? Сегодня я просто с ним поговорю, а дальше всё зависит от него.

– Хорошо. Я постараюсь.

Убираю телефон в сумочку и теряюсь в мыслях.

– Это майор? – спрашивает Дима.

– Знаком с ним?

– С его женой, – усмехается.

– Могла бы и догадаться, – улыбаюсь.

– А ты откуда его знаешь?

– Виталий Маратович – поклонник Игната. Обожает сериалы, в которых он снимается. Как-то пригласил актёра к себе на юбилей, а Игнат взял меня за компанию. Я накидалась, слово за слово… Оказалось, что у меня с майором больше общих тем для душевных разговоров и схожие взгляды на закон и порядок, чем у Савченко. С тех пор и дружим.

– Просто дружите? – тон спокойный, интересующийся, но в голосе сквозит ревность.

– Я с ним не сплю.

– Мне всё равно.

Ага, как же. Он ведь поэтому и спрашивал, потому что ему «всё равно».

Глава 5

Клара.

Шевеля ногами, отмечая каждый шаг стуком каблуков, я приближаюсь к нашему столику, отделённому плетенной ширмой, украшенной свежими цветами. За красивой ширмой скрываются два уютных мягких дивана и стол между ними.

Здесь можно сидеть, не привлекая внимания, болтать о чём угодно и даже немного выпить.

Наш с девочками стол всегда свободен для нас. И это не заслуга внимательного персонала – это бонус моей дружбы с хозяином кафе, живущим в Париже Андреем Гончаровым, которого все зовут Эндрю. Эндрю нечасто посещает родину, руководит своим предприятием онлайн, скинув всю ответственность на своего младшего брата. У Эндрю младшего (у пацана, конечно, есть своё имя, но мы зовём его так – из-за внешней схожести с братом) есть тяга к прекрасному. Он художник-фотограф. Любит это кафе и каждый сезон делает внутри ремонт, вносит новые декорации, обновляет дизайн. Бонусом устанавливает крутые фотозоны у входа. Иногда проводит в кафе мастер-классы по живописи или же полноценные фотосессии.

Приближаясь к столу, я слышу жалкие всхлипывания Анечки, нашей близкой подруги. Девушке 19 лет, она фотомодель, фрилансер, дышащая маткой повелительница вселенной и носитель женской энергии.

Я удивляюсь, как наша Анечка со своей инфантильностью и эмоциональностью дожила до своих лет и чего-то добилась.

В целом, дружба между мной, 27-летней актрисой, 39-летней певицей, что уже пела в «Голубом огоньке», когда я только шла в первый класс, и 19-летней фотомоделью – довольно странная, но крепкая вещь.

Я обожаю своих девчонок. И готова броситься по первому зову, как и любая из нас.

С шумом швыряю сумку на стол.

– Если вы лишили меня секса ради какой-то фигни, я вас убью! – рычу сквозь зубы так злобно, что Анечка даже плакать перестаёт. – Что стряслось? – падаю на диван рядом с Соней, и подруга тут же чмокает меня в щёку.

– Тебя ждали. Отказывается говорить, пока все не соберутся, – Соня кивает на Анечку и, закатив глаза, залпом глотает ледяное шампанское из запотевшего бокала.

– Хватит бухать, – вырываю из её рук шампанское. – Утро только началось, – подмечаю. Держу бокал в своей руке и впиваюсь взглядом в самую молодую и красивую из нас в ожидании объяснений.

– Девочки, это конец! – трагично всхлипнув, Анечка готовится одарить нас новой порцией рыданий.

– По делу, пожалуйста, – грубо отрезвляю.

И это работает. Подруга собирается с мыслями, промакивает влажный нос салфетками и выдаёт:

– Помните Никиту? Бизнесмена, с которым я познакомилась на Бали?

Как же не помнить? Влюблённая дура прожгла дыру в моём мозгу рассказами о том, какой он классный, заботливый, щедрый и вообще – любовь всей её короткой жизни.

– Умер? – предполагаю. Потому что не знаю, из-за чего ещё можно так рыдать. За что получаю локтем в рёбра от Сони.