Александра Салиева – Цвет греха. Белый (страница 16)
– Верно, – кивает Айзек.
– Раз верно, значит пей, – тоже киваю.
В его глазах мелькает удивление. Всего на миг. Но к своему бокалу с вином, к которому прежде ни разу не прикоснулся, он в самом деле тянется.
– До дна, – снисходительно добавляю.
К своему бокалу больше не прикасаюсь. Продолжаю:
– Отжимания? – предполагаю снова.
– Что, и количество возможных тоже угадаешь?
Как только его бокал в самом деле пуст, становится веселее.
– М-мм… полсотни? – ляпаю наобум.
Не угадываю.
– Твой черёд пить, – отрицательно качает головой Айзек. – До дна, – великодушно напоминает.
Не забывает также сравнять счёт, предварительно наполнив заново не только свой, но и мой.
– Сотня или полторы? – предпринимаю новую попытку докопаться до истины.
– Ты свою возможность уже упустила, – невозмутимо обламывает меня Айзек. – Теперь я.
– Ладно, как скажешь, – соглашаюсь.
И очень стараюсь сохранить сдержанность, пока жду, когда он придумает то, чего он может не знать обо мне наверняка. Пауза получается долгой, так что приходится постараться. И удержать эту маску, когда слышу:
– Твой бывший. Он был у тебя первым. И единственным. До меня.
Мои пальцы, замершие на ножке бокала с вином, моментально сводит судорогой, с такой силой я за неё цепляюсь, решая, стоит ли его опустошить, признавая чужую правоту.
– С чего ты взял, что это так? – не спешу ни с тем, ни с другим, чтоб не выдать себя.
Но, кажется, мой оппонент и без того догадывается.
– Если бы это было не так, тебя не задело бы так сильно его замечание о твоих умениях по части отсоса, – равнодушно пожимает плечами Айзек. – И это также объяснило бы, почему он настолько на тебе зациклился.
Вот же…
Проницательный!
– Так что? Я прав?
Я прав. Я знаю. Вижу по ней. По тому, сколько смятения отражается на хорошеньком личике в первые мгновения после моих слов. Слишком заметно задевает румянцем точёные скулы и красивую шею, пока Нина бездумно кусает свои манящие пухлые губы, пытаясь решить сознаваться ли мне в моей правоте. Если б это было не так, вряд ли бы она наградила меня этим утром такими сладкими протяжными стонами, от которых едва не кончил и сам. Даже сейчас, просто вспоминая о том, как горячо и соблазнительно она тёрлась об меня, мой член снова стоит, да с таким болезненным ощущением, словно и не он, и не я не помним, когда в последний раз кого-либо трахнули. Если и было, то в какой-то прошлой и совершенно далёкой жизни. Не про нас.
И да, она пьёт…
До дна.
Рад ли я такой лёгкой победе?
Вряд ли.
Белый лён натягивается на неприкрытой более ничем понадёжнее груди, и я не могу перестать смотреть на неё. Уж лучше бы эта нимфа так и оставалась в моей рубашке, чем в этом плотно облегающем миниатюрном безобразии, именуемом платьем. Судя по всему, она любит белое. И ей охренеть как идёт. Даже слишком. А я никак не могу отделаться от мысли, как дико хочется подняться из-за стола, и пересадить её на себя, продолжив всё то, на чём мы прервались, когда она поняла, что происходящее между нами не сон и трусливо удрала от меня, да с таким рвением, словно за ней черти гонятся, чтоб затащить в преисподнюю. А ещё лучше – уложить её прямо на стол. Животом вниз или на спину, не столь важно. Лишь бы пошире раздвинула свои стройные ножки, между которыми вскоре будет так влажно, что звуки шлепков оглушат. Зря я сыграл в благородство. Я ведь ни разу не такой. Но это её кольцо на цепочке, что пряталось под тем же вырезом платья – слишком остро засело в моём разуме. Может, и не такой, но не настолько же долбанутый неудачник, чтоб служить жалкой заменой какому-то конченному мудаку, с воспоминанием о котором она кончит. По этой части я ей тоже говорю чистую правду.
– Теперь мой черёд, – отставляет пустой бокал в сторону девушка, возвращая меня в реальность. – Ты… не помнишь, сколько девушек у тебя было. А если начнёшь вспоминать, устанешь считать, – выдаёт она с коварной улыбкой. – Не сосчитаешь всех.
Удивляюсь. Не только тому, что почти угадывает то, о чём недавно думал и сам. В том числе тому, что не спрашивает вместо этого, трахнул ли я свою младшую сестру, раз уж её так занимает эта извращенная тема.
Как и она прежде, не спешу с ответом. Сперва нарочито нерасторопно наполняю опустевший бокал. Лишь после того, как бутылка возвращается на место, снисходительно дозволяю:
– Пей.
Она мне явно не верит. Изумлённо моргает.
– Ты ошиблась, так что пей, – добавляю более развёрнуто, не без наслаждения отмечая, как она снова краснеет.
Вполне вероятно, её эмоции тут уже не причём. Такое количество алкоголя в ней совершенно точно не входило в мои ближайшие планы, а она принимает вполне прилично.
Но это же не значит, что пора отступать?
Она сама задала правила этой игры.
И проиграла.
Не только в этот момент. Ещё дважды. Бутылка, как и девичий бокал, быстро пустеет. К еде девушка больше не притрагивается. А немного погодя я и вовсе каюсь за такую подставу с моей стороны. Сразу, едва приносят десерт.
– М-мм… – прикрывает глаза с наслаждением Нина, как только пробует первый кусочек. – Как же вкусно…
С этим не поспоришь. Традиционный сицилийский торт в виде залитого ликером бисквита со слоем сладкой рикотты и фруктов нравится многим. Но не настолько, чтоб облизывать вилку, чуть запрокинув голову с таким видом, будто мы на сеансе приватного танца, а она собирается испытать бесконтактный оргазм.
В общем, сущее…
Блядство!
Не в ней. В моих начинающих ехать мозгах. Девчонка пьяна из-за выпитого алкоголя, которым я сам же её фактически напоил. А со мной-то что не так? Настолько погружаюсь в собственные ощущения, что чуть не упускаю контрольный мне в голову:
– Знаешь, может мой бывший и был первым-единственным до тебя, но ты – точно будешь последним, – довольно улыбается Нина, прикусив кончик вилки, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц.
Поначалу решаю, что ослышался. Но нет.
– Последним? – переспрашиваю.
Моя спутница на это беззаботно улыбается.
– Ага, – соглашается охотно. – Я тут поняла, что замуж больше не хочу. Никогда. Вот разведусь с тобой и заведу себе восемь кошек, буду лучше с ними жить. И печь вот такие тортики. Никакого стресса. Только сплошная радость, – отправляет себе в рот ещё одну порцию десерта.
Должно быть, другие посетители заведения решают, что я немного не в себе, настолько громким выходит мой ответный её словам смех. Сдержаться не получается.
– Ладно, тебе кажется, пора на воздух, – так и не дожидаюсь, когда она закончит со своим тортом.
Поднимаюсь на ноги, вынуждая и Нину последовать моему примеру. Просто потому, что вряд ли сохраню остатки своей трещащей по швам выдержки, если она и дальше будет неосознанно провоцировать меня, облизывая эту грёбанную вилку, как… нет, лучше не думать об этом. Тем более, что девчонка не остаётся в накладе. Пока я занят тем, как бросаю между оставшейся едой несколько купюр в качестве расплаты, прихватывает своей недоеденный десерт с собой, а у меня нет ни одного аргумента, чтобы возразить – прямо с тарелки и подхватывает, оставив тарелку и вилку на столе, забирая с собой только торт. Надо ли уточнять, насколько пачкаются при этом её пальцы, и каким именно образом она собирается это исправлять?
Дрянная девчонка!
– А ты? – совершенно не замечает при всём при этом Нина того, как выглядит со стороны. – Что будешь делать ты, когда всё это закончится, и мы разведёмся? Ну, помимо того, что станешь ещё богаче на несколько десятков или сотен миллионов? – заинтересованно смотрит на меня, как только мы оказываемся на улице.
Солнце нещадно палит, как и всегда. Наверное, это всё оно виновато в том, что мне до сих пор так припекает, раз бездумно бросаю ей встречное:
– Что-то я уже не уверен, что мы разведёмся.
Она сбивается с шага и чуть не запинается, не падает лишь потому, что я её крепко держу за руку, пока веду за собой вдоль улицы сквозь частых прохожих, попадавшихся нам на пути, но быстро справляется со своим удивлением.
– Да? – явно не верит мне, поскольку опять улыбается. – А как же та детская в твоей спальне? Для кого же ты живёшь таким мудаком, кому в таком случае оставишь своё наследие? – округляет глаза. – Нет, такой как ты однозначно должен ещё раз жениться и завести себе несколько детишек, – пускается в рассуждения, не забывая как следует распробовать последние кусочки своего десерта.
Жмурится до того довольно и счастливо, что хочется выдать ей очередную колкость, чтоб ощутила и показала мне что-нибудь ещё, помимо того, что постепенно начинает сводить меня с ума.
– Для того, чтобы завести детишек, ещё раз жениться не обязательно, к чему столько сложностей? – тоже смотрю на неё.
Но то ли она не улавливает всей подоплёки, то ли количество алкоголя в её крови всё ещё слишком велико…
– И то верно, – соглашается со мной на свой лад.