Александра Салиева – Невинная игрушка зверя (страница 14)

Глава 6

Чтоб меня, Рокс, что ты наделала?..

Этот вопрос взрывается в моём охваченном паникой сознании, пока я медленно перевожу свой взгляд с потухшего экрана на Каина. И тут же обмираю от страха, с такой ненавистью он теперь взирает на меня. Нет больше заинтересованного в девушке мужчины. Есть лишь зверь и его добыча. В самом худшем понимании этого определения.

Ой, папочка…

Что хуже всего, я впервые в жизни не знаю, что сказать, как оправдать себя. Если он смотрел запись, то прекрасно видел и знает, с кем я пришла. Как и выводы все соответствующие тоже уже сделал. Иначе не привёл бы в свой кабинет и не заставил смотреть эту запись. Но я всё равно пытаюсь.

– Я здесь не причём, – шепчу едва слышно, глядя на него со всей честностью, крепче сжимая горшок с цветком в руках. – Правда, не причём. Я же с тобой всё время была. Мы только пришли вместе, а потом Рокс пропала, и я до сих пор не знаю, где она. Я тебе клянусь, Каин, я ничего не знаю об этом.

И, кажется, меня сейчас накроет истерика. Потому что… Если он хотя бы на одно мгновение допустит мысль, что я виновна… Я пропала. Перейти дорогу альфе – то же самое, что подписаться на самоубийство. А я ещё жить хочу!

Каин с мгновение смотрит на меня, не мигая. А затем…

– Лгунья, – выдыхает зло.

И я понимаю, что всё, мне никак не оправдаться перед ним. Он вынес приговор и готовится его исполнить.

Пальцы, удерживающие мой локоть, сжимаются крепче, в то время как свободная рука хватает за горло. Не менее крепко сжимаются мои на цветочном горшке, пока я со слезами смотрю в горящий золотом взор, в котором нет ни намёка на пощаду.

– А ты знаешь, что делают с такими лгуньями, как ты? – добавляет он.

Ответа не ждёт. Всего один неуловимый жест, и мой свитшот вспорот его когтями. Ткань сползает по моим плечам и падает на пол. А вместе с ним вниз летит и горшок. Каин его отбирает и кидает куда-то в угол. Я не смотрю, вообще почти не дышу, глядя в его наполненные тьмой глаза. Но всё равно зачем-то спрашиваю:

– Что?

Каин подаётся вперёд. Склоняется ниже, крепче сжимая ладонь на моём горле. С шумом втягивает в себя запах у виска. Да так и замирает ненадолго. После чего тихо шепчет на ухо:

– Их наказывают, – задевает губами мочку. – Жёстко. Долго. Беспощадно, – свободная рука смещается ниже, задевает моё бедро, а следом слышится очередной треск ткани. – До тех пор, пока они не начинают молить о пощаде. Вот тогда они, как миленькие, во всём сознаются. Так что, знаешь ли, я почти хочу, чтобы ты и дальше продолжила врать. Давай, залечи меня очередной порцией своей фирменной херни, фейка. Я жду.

Я почти задыхаюсь от ужаса и отчаяния. Я не знаю, как доказать ему правду. Как оправдаться. А он не верит мне. Я по глазам его это вижу.

– Это не я, Каин. Не я. Хочешь, обыщи мой дом. Сам убедишься. Нет у меня твоего бриллианта.

Каин холодно усмехается.

– Этот твой новый дом уже обыскали, – отзывается снисходительно. – Как и брошенную комнату в общаге. А ты всё равно задолжала мне не только мой украденный Орион, но и многое другое.

И я в самом деле перестаю дышать.

Как дом обыскали?

Новый…

Когда?! Почему я не в курсе? Как они обошли сигнализацию? И если реально обыскали, то… Как много он теперь обо мне знает?..

Луна, можно меня в обморок? А лучше сразу в кому!

Но вместо меня на пол сваливаются мои штаны.

Вот когда я резко прихожу в себя.

– Нет, – я пытаюсь выпрямиться, развернуться и уйти от прикосновения. – Это не я. Не я.

– На этот раз уже не так убедительно ты заливаешь, старайся получше, – скалится оборотень.

Мозолистые пальцы скользят под мои трусики и тянут их вниз.

– Каин, не надо, – уже откровенно молю его. – Не делай этого.

– Почему? Потому что цветы забыл? Или ужин? Так мой бриллиант стоит столько, что можно сразу несколько ресторанов и цветочных лавок купить, так что, считай, я с тобой на всю жизнь вперёд расплатился, могу без остановки теперь ебать во все дыры.

– Но я не брала твой бриллиант! Не брала! – срываюсь на крик и уже откровенно плачу. – И так нельзя! Нельзя так! – мотаю головой, до судорог сжимая пальцами его рубашку в районе живота, пока тонкое кружево скользит по моим бёдрам вниз, падая к ногам.

Каин склоняется ниже. Обдаёт мои губы своим горячим дыханием.

– Можно. Со мной всё можно, сладкая феечка. Особенно, тебе.

Я хочу ему сказать, что это совсем не так. Мне ничего нельзя. Особенно, с ним. Но я не успеваю. Его губы касаются моих, и я не то, что отвечать не могу, не дышу больше.

Мягко. Аккуратно. Неспешно. В чём-то даже нежно и ласково. Не столько целует, сколько будто смакует, топит в своей чувственности. Мажет кончиком языка по контуру рта, пока ладони неспешно путешествуют по моему оголённому телу, задевая большими пальцами вершины груди. Меня как током прошибает от макушки до пят. Парализует. До нервной дрожи. Которую он, само собой, ощущает. Тихо выдыхает.

– Считаешь, мне всё ещё нельзя? – тихо шепчет он, нависая сверху.

– Нельзя, – шепчу ответно, крепко жмурясь. – Нельзя, – повторяю упрямо.

А Каин снова целует. Я чувствую его улыбку на губах, когда он прикасается к ним. Всё так же осторожно обводит языком контур, нежно прикусывая нижнюю. Пальцы оставляют грудь, скользят ниже, по напряжённому животу до ничем более неприкрытой плоти. Я крепко цепляюсь за его плечи, чувствуя, как меня всё больше колотит. И я совсем не уверена, что лишь от страха.

Пытаюсь уйти от прикосновения, но… Безрезультатно. Пальцы ложатся на нежные складочки, ласково ведут по ним вверх и вниз. Я почти плачу от того, как неправильно правильно ощущаются эти его прикосновения. Не могу я чувствовать ничего подобного. Только не с Каином. Будь он хоть трижды сильный альфа, я не должна поддаваться этой звериной тяге. Вообще непонятно, откуда она берётся. Моя волчица заперта, загнана на подкорку сознания, не способна влиять на мои желания. Но будто бы влияет. Или это всё-таки я такая испорченная?

– Каин, – выдыхаю умоляюще.

– Я готов кончить только от того, как ты произносишь моё имя, – признаётся он.

Хриплый голос, полный желания, подобно твёрдой наждачке по нежной коже проходится по всем моим натянутым нервам. Внутри всё вибрирует и звенит. Сердце захлёбывается кровью, а разум страхом и ещё чем-то таким, чего мне до встречи с Каином не доводилось никогда испытывать. Это одновременно пугает и будоражит.

– И от того, как сладко пахнешь, – добавляет оборотень с глубоким вдохом. – Зимней смородиной.

Что я там говорила про страх? Ерунда! Вот когда меня им накрывает. По полной. Потому что не должен он ощущать ничего такого. Ничего не должен чувствовать за искусственным парфюмом. Но он, похоже, именно что ощущает мой истинный запах. Тот самый, который я успешно скрываю ото всех. Кроме него.

– Не надо, – прошу в очередной раз. – Я не хочу. Каин…

Не слушает, конечно. Как и всегда.

– Врушка, – выдыхает с усмешкой.

Пальцы демонстративно медленно ведут по моей плоти, собирая проступившую влагу. И мне ещё никогда не было так стыдно за себя, как сейчас, в эту минуту, когда Каин убирает руку и поднимает вверх, позволяя видеть блестящую на ней смазку. А затем делает то, от чего у меня в прямом смысле слова голова принимается кружиться. Он бесстыдно подносит её к своему лицу и вдыхает в себя запах моего возбуждения.

Мать-ночь!

– Т-ты что делаешь? – пищу в замешательстве.

Это же… Это… так ужасно. В самом деле бесстыдно. И вместе с тем всё так же будоражаще! Меня буквально колотит, когда Каин подносит ладонь к моей щеке и мажет по ней. Теперь, даже захоти, я бы не могла возразить. Слишком отчётливый след. И слишком горячий язык, слизывающий его.

– Вкусная, – хрипло отзывается следом.

– Ты… ты ужасный!

– Ничего, скоро я стану для тебя самым лучшим.

Я вновь мотаю головой. Не перестаю ею мотать и тогда, когда его пальцы возвращаются на мою плоть. И на этот раз давят куда сильнее, интенсивно скользят по ней вверх-вниз, чуть задерживаются на самой чувствительной точке, выписывая круг вокруг неё, заставляя скулить и стонать от пробуждающегося удовольствия.

– Ненавижу, – выдыхаю с очередным всхлипом.

Всё меньше получается сдерживать эмоции. А тело всё больше напоминает натянутую струну. Я всё повторяю себе, что так нельзя. Я не должна поддаваться. Но проще сказать, чем сделать. Не тогда, когда Каин так настойчив в своём стремлении довести меня до сумасшествия. У меня совсем-совсем не получается этому сопротивляться. Пальцы настойчиво ласкают плоть, проникают внутрь, резко толкаются глубже, внизу моего живота начинают сокращаться внутренние мышцы, а между ног пылает, как в огне, и болезненно ноет.

Я с силой цепляюсь за мужские плечи, наверняка оставляя следы, но иначе не могу. Мне кажется, ещё немного, и я просто взорвусь. Вот и цепляюсь за них, как могу, заставляя себя оставаться в реальности.

– Каин, стой… Стой… Мне дышать нечем…

Вместо ответа его свободная ладонь обхватывает затылок, притягивает к себе, а следом я снова чувствую на своих губах его. Он делится со мной своим кислородом, и я с благодарным стоном приветствую его порыв. Хотя это нисколько не избавляет от ощущения, что меня скоро разорвёт на множество маленьких Доминик. И когда это всё-таки происходит, я не сдерживаю крик. Каин поглощает его вместе с новым поцелуем. И целует, целует, целует… До тех пор, пока я окончательно не сдаюсь.