Александра Салиева – Наследник для Чудовища (страница 9)
Тогда не пришлось бы и мне ловить.
– А что, твои волки не сообщили тебе разве? – съязвила тихим хриплым голосом Лея.
– Хочу услышать твою версию, – только и сказал.
У самого тоже вряд ли вышло громче или твёрже. Зато удалось удержаться от соблазна и остановить большие пальцы до того, как они коснулись бы наверший упругой груди, которую я мог бы с лёгкостью уместить в своей ладони. Так и замер, обрисовав вокруг них полукруг.
– Руки… убери, – попросила она едва слышно. – Пожалуйста…
Последнее практически проскулила, прикусив нижнюю губу до крови. А лучше бы просто молила. Привкус металлического оттенка, появившийся в воздухе, хлестнул по моим мозгам, как раскалённая плеть, обостряя все чувства и инстинкты.
– Стоило думать об этом до того, как ты проигнорировала одно-единственное моё требование к тебе, – ухмыльнулся, демонстративно втягивая в себя её разбавленный острым желанием запах.
Едва ли я всё ещё достаточно надёжно соображал, что творил. Но руки и правда убрал. От груди. Скользнув намного ниже, одной ладонью накрыл её плоский животик, другой подцепил кружевное полупрозрачное безобразие, именуемое женскими трусами. Как по мне, без них и то скромнее и приличнее, чем в них. Нет провокаций. Вот и исправил. Треск рвущейся ткани отозвался музыкой в моих ушах, обостряя и без того натянутые нервы до предела.
– Ты… Ты что делаешь? – выдавила Лея из себя полушёпотом, глядя на меня округлившимися глазами.
– Ничего из того, что я тебе не обещал, и ты прекрасно знала об этом с самого начала, – отозвался, вышвыривая ненужные лоскутки в сторону.
Куда они там упали, не смотрел. Кажется, я жесть как ошибся, когда решил, что в том кружевном безобразии всё обстояло намного хуже, чем без него. И теперь расплачивался приливом волны такой жгучей похоти, что пульс долбил по вискам намного громче собственных слов.
Блядство!!!
Как мне это пережить…
И не стать не только чудовищем, но и насильником.
Особенно, когда с её губ сорвалось манящее:
– Себастиан…
На хер это её бельё!
Не только нижнюю часть, но и верхнюю, которая сковывала тонкие запястья. Разрезал одним выверенным взмахом проступивших когтей. От своей рубашки тоже избавился. И позу, где я сверху, а она подо мной, так же сменил. Уложил свой обнажённый грех на себя сверху. Понадеялся, что контакт тел кожа к коже поможет продержаться ещё хотя бы час. Тогда, когда нет больше ничего, что будоражило бы вложенный во всех оборотней инстинкт охотника. При условии, что не станет вновь сопротивляться. Она и не сопротивлялась. Тут нам повезло. Вот только легче даже самую малость вряд ли стало. Девушка замерла, но её дыхание на стыке моей шеи и надплечья ощущалось острее самого развратного поцелуя. И запах… её запах… её желание… становились намного ярче и сильнее, что практически добивало меня.
– Приподнимись. Немного. И посмотри на меня, – приказал, в надежде что последующее отвращение в её глазах при столь близком разглядывании моей безобразной физиономии, поможет хоть немного поумерить обоюдный пыл. – Посмотри на меня, маленький огонёчек. Сейчас же.
Новый выдох в шею едва не разрушил все жалкие остатки моего самообладания. И ещё хуже стало, когда она исполнила моё веление, а в глазах ни грамма отвращения.
Млять, она ослепла?
Хотя я и сам не лучше. Ни одна реальность в этом мире больше не казалась даже отдалённо значимой. Только бы моё наваждение так и оставалось со мной. Чтоб точно так же доверчиво и с отчаянной нуждой ко мне тянулась. Чтоб выгибалась, словно та же кошка, чувственно и с тихим полустоном реагируя на первое же прикосновение между её красивых стройных ног.
– Себастиан…
Тоненькие ноготочки впились в мои плечи, наверняка оставляя глубокие следы, пока я медленно исследовал двумя пальцами влажную плоть, слегка надавливая и раскрывая для себя, уже не в силах долго терпеть все эти установленные мной же ограничения.
– Всё ещё желаешь, чтобы я не трогал и не смел? – вспомнил то, из-за чего мы оба оказались в кровати.
Ответом мне стал новый стон и качание головой в отрицании от крепко зажмурившейся девушки.
– Нельзя. Так нельзя, – произнесла одними губами.
– Тут ты права. Сегодня точно нет. Возможно завтра.
Тогда, когда это будут не треклятые афродизиаки, а мой личный выбор. Хотя это не помешало мне продолжить ласкать её пальцами вверх-вниз и обратно, снова и снова, изредка совсем немного проникая, чуть надавливая и только для того, чтобы вернуться к исходным действиям, начать всё заново, улавливая каждую эмоцию огненной красавицы, каждый всхлип-стон, каждый судорожный вдох и сорванный выдох, как если бы они являлись моими собственными. Они кажутся такими настоящими и искренними, что я не могу не помешаться на них. Я и помешался. Ещё в тот момент, когда позволил не только вжимать в себя роскошное девичье тело, но и сам толкнулся бёдрами ей навстречу, как если бы она и впрямь могла бы сейчас меня гостеприимно принять.
– Завтра? – переспросила Лея.
Спокойно лежать, притихнув, на мне у неё тоже не получалось, она извивалась, выгибалась в спине, мелко подрагивала от остроты получаемых ощущений, явно желая больше, вновь и вновь терзая свои искусанные влажные губы, опять и опять заставляя меня представлять, как точно так же призывно и соблазнительно могла бы обхватить своим красивым ротиком мой стояк, оказавшись предо мной на коленях. Или сдавить у самого основания своей аккуратной ладошкой. Я бы помог. Только бы держала меня крепко-крепко, пока я толкался в неё. В глазах цвета океана ничего разумного не осталось. Только отчаяние и жажда. Как и во мне. Всему виной похоть и страсть, растекающиеся жаром по венам, проникающие дурманом в голову и сметающие все запреты.
И как же хороша она была в этот момент!
– Завтра, – отозвался я хрипло. – Хочу, чтобы ты всё отчётливо запомнила. Афродизиаки тому плохо способствуют. Когда ты примешь в себя мой член, и я кончу в тебя, никаких афродизиаков в твоей крови не будет. Только ты и я, маленький огонёчек, – с шумом втянул в себя воздух, проведя носом по изящному изгибу её шеи.
Ответом мне стал умоляющий протяжный стон. А я, кажется, слишком увлёкся, погрузившись в её чувственность, растворившись в ней, ведь и сам оказался у самого края. В моей глотке стало так сухо, как если бы меня вышвырнули в самой адово жаркой пустыне и забыли в ней навсегда, пока не сдохну. Зато там, где я трогал свою жену, мокро было настолько, что я слышал движения своих пальцев каждый раз, когда проникал в неё, растягивая всё глубже и глубже, пока моё сердце так бешено билось, словно я обречён.
А мне и правда конец…
Она – это всё. Вдруг стала всем. Я и сам не понял, с какой стати. Её стоны, полные удовольствия, стали настолько громкими, что заполонили собой всё пространство, отпечатались в моё разуме калёным клеймом, всю душу из меня вытянули. Но мне и этого мало. Отчаянно требовалось ещё громче. Ещё глубже. Ещё резче. И я непременно бы себе всё это позволил. И позволю. Но не сейчас. Прямо сейчас мой член пульсировал болью, а яйца собрались взорваться, когда самая желанная из всех, кого я когда-либо встречал, захлебнулась в полном блаженства вскрике вместе с пронзившим её оргазмом, которым она щедро поделилась со мной, судорожно сжимая мои пальцы собой. Ощущение оказалось настолько мощным и ярким, что я впервые кончил прямо в штаны и одновременно с ней.
Твою ж мать!
И чтоб уж не стало ещё хуже…
– А теперь спи, – принял решение, не оставив времени и возможности прийти в себя нам обоим.
Всего один жест с моей стороны, и она отключилась.
Глава 5
По венам не кровь текла – чистое пламя. И с каждым новым прикосновением Себастиана становилось всё жарче. Он что-то говорил, но я не слышала. В ушах пульс долбил на самых высоких децибелах. Чем ниже скользили его ладони, тем громче он становился. А от его тихого хриплого голоса внутри всё вибрировало не хуже, чем от прикосновений.
Долбанные афродизиаки!
Я честно старалась сопротивляться, но с каждой пройденной минутой проигрывала в этой неравной борьбе с ними.
Никогда не думала, что мне так сильно может снести крышу!
И отчего?!
От каких-то непонятных веществ, которые призваны усилить возбуждение. И ничего, что я до этого его никогда особо не испытывала. Вообще не думала о таком, если честно. Моя любовь к Уайетту была возведена в абсолют в самом романтическом смысле этого слова. Конечно, я представляла себе, как это будет, когда мы будем вместе, но все это носило эфемерный характер. А тут…
С ума сойти можно!
Я и сходила. С самого малейшего касания Себастиана. С каждого вдоха, с которым в мои лёгкие попадал его дурманящий и кружащий голову аромат. Нельзя пахнуть так преступно-одуряюще. Но он пах. И из-за этого внизу живота то и дело будто что-то взрывалось мириадами чистейшего удовольствия. И я – не я уже. Стонала и извивалась на нём подобно самой озабоченной волчице, позабыв обо всём на свете, о том, что правильно и нет. О том, что люблю другого. В этот самый момент если я кого и любила, то только Себастиана. Его руки, запах и голос. Всё то, что он творил с моим телом. Почти уверена, помешай нам кто, я бы сама этого кого-то прибила и не заметила.
Прости меня, Уайетт, но эту битву с собой я проиграла…